Юрий Шкапов – За полями, за лесами, или конец Конька-Горбунка. Сказка (страница 22)

Чья жена – своя, соседа.

От детей сбежал, от тёщи ль.

В шик одет иль так, попроще.

Чистый глаз иль катаракта.

Знаешь, нет ли плуг и трактор,

поле, севообороты.

Рядовым был иль комроты.

Всё прошёл иль только школа.

В потолок иль рост от пола.

Всей душой иль так, с оглядкой.

Всё ли там с тобой в порядке.

Русский ты, грузин, еврей,

(хочешь – «брой», а хочешь – «брей»),

в выходной, в субботу, в среду,

утром, вечером, к обеду –

всё идут, идут и едут…

Всколыхнулось люда море!

Взбилось пеной, с ветром споря

(пена не играет роли),

и – как ртуть, сорвалась в пролив,

понесся лихой поток

по дорогам на восток!

21

Наш Никита – не отстать бы

от такой бурливой «свадьбы» –

шустро сбегал «в комсомол»,

доказал, что тоже, мол,

там он может пригодиться,

и не станет он рядиться,

(в деле ведь не так уж лют) –

будет там, куда пошлют.

Комсомольский комитет –

как отлаженный квартет:

сверху чуть труба построже –

снизу мигом вторят то же.

В комитете все согласны:

он – целинник первоклассный,

дать решенье в штаб, повыше.

На средину зала вышел,

Вроде б все свои вокруг.

Заробел, смешался вдруг:

в ряд за бархатом столов

сколько ж их сидит, «голов»,

комсомольцев руководства!

(Правда, часть от производства.)

И средь них… одна «головка».

Нет, совсем не как золовка –

как цветок, как вздох, нежна

комсомольская княжна.

То – сама хозяйка бала.

Вот легко плывёт по залу,

мило так кивнёт головкой

и вручит путёвку ловко.

Шёл по улице хмельной,

небо в красках, мир иной:

вот она, в руках путёвка!

Слышит, вслед ему с издёвкой

гоготнул, ругнулся смачно

паренёк на вид невзрачный:

"Х’рад, батрачить нанялся!..»

Весь Никита затрясся:

«Т-ты… – умнее? Порося!

Хрюкай, спи, чеши свой бок!»

И взглянул как только мог.

И пошёл своей дорогой.