Юрий Шиблев – К. О. Н. Т. У. Р. Книга Первая: Гигахрущевка (страница 2)

— Михаил, вы должны успокоиться, действие седативного препарата начало действовать, вы всё равно не сдвинетесь с места, — раздался мягкий голос Анны из темноты.

Она медленно вышла из мрака, держа в руках деревянный стул со спинкой.

Одета она была так же, как и в метро: чёрный женский пиджак, белая рубашка, чёрная юбка чуть ниже колена. Всё вроде бы нормально, но из-под рубашки, в области сердца, проступало тёмное пятно крови. Туфли отсутствовали, ноги были покрыты лёгкими ссадинами и кровоподтёками. Волосы, вместо привычного хвоста, были распущены. Но всё это не смущало её. Её глаза из-под очков внимательно смотрели на Мишу.

Она медленно поставила стул напротив него, неторопливо села, закинув ногу на ногу, достала из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой и начала что-то читать, периодически делая пометки.

— Анна, что происходит, где мы? — спросил Миша серьёзно, чуть повысив голос.

— Михаил, что вы чувствуете, когда слышите следующие числа: 26... 0... 4... 19... 86... 1... 23... 50, — не меняя ни лица, ни тона, спросила Анна.

— Что за бред, выпустите меня отсюда, вы что, с ума все посходили?! — Миша сорвался на крик, попытался снова подняться с дивана, но тело не отреагировало.

Прибор БАС-М неожиданно включился — и сразу красное табло, показатель 2000 УЕИЗ. Миша перевёл взгляд на прибор, затем медленно перевёл глаза на Анну.

Она улыбнулась неестественной улыбкой, бросила на пол ручку и блокнот, сняла очки и швырнула их туда же. Стёкла разбились и выпали из оправы. Она наступила на осколки босой ногой, не замечая этого и не испытывая боли. Подошла к Мише вплотную — и её глаза вместо привычного цвета были полностью чёрными. Пронизывающая адская пустота.

— 26... 0... 4... 19... 86... 1... 23... 50, вспоминай, боец, — Анна левой рукой слегка сжала горло Миши, не сильно, но ощутимо.

— Пошла ты, — зло прохрипел Миша.

Прибор БАС-М выл от напряжения, выдавая нереальную цифру в 8000 УЕИЗ. Только в одном месте на этой планете может быть такое значение. Гигахрущевка. Запретная зона.

— 26... 0... 4... 19... 86... 1... 23... 50, группа ликвидации «Восток», — Анна сжала горло Миши сильнее, затем отвела правую руку чуть назад и с нечеловеческой силой и скоростью ударила его в область сердца, пробивая грудную клетку.

Миша кричит от боли — и дальше темнота. Тишина.

Темнота такая сладкая и манящая. Но где-то издалека, как сквозь вату, слышится мужской голос.

— Разряд… ещё… ещё… он очнулся… Михаил, вы слышите меня?

Темнота медленно рассосалась. Миша открыл глаза.

Он лежал на холодном бетонном полу перрона станции метро. Рядом с ним сидели Василий Петрович, Саша и Анна. Все они пили что-то из серебряных фляжек с логотипом К.О.Н.Т.У.Р. Рядом стояли трое человек в чёрных длинных пальто, под которыми виднелись серые строгие костюмы, чёрные рубашки и чёрные галстуки. На руках — белые кожаные перчатки. На левых предплечьях пальто — красные повязки с белыми буквами «Дружинники». Медицинская служба К.О.Н.Т.У.Р. в городской униформе.

Помимо них, на перроне находилось шестеро человек в чёрных костюмах химзащиты, чёрных берцах, с чёрными тактическими поясами, на которых висело несколько чёрных тактических подсумков. Поверх костюмов химзащиты надеты тяжёлые тактические военные бронежилеты чёрного цвета, с нашивкой на спине серебряными буквами К.О.Н.Т.У.Р. Лица их были скрыты чёрными противогазами.

Двое из них стояли у выхода из метро, двое — у одного входа в тоннель, двое — у другого.

— Василий Петрович, не ожидал от вас такого безрассудства, — произнёс голос позади Миши.

Никто не заметил, как он появился на перроне. Высокий, лысый мужчина лет сорока, с тонкими усиками, как у Сальвадора Дали, одетый в строгий костюм-тройку зелёного цвета, белую рубашку, коричневый галстук с серебряным зажимом. В нагрудном кармане пиджака — коричневый однотонный платок. Обут в коричневые лакированные туфли. На руках — коричневые кожаные перчатки. В руках — чёрная трость с серебряным набалдашником в виде змеи. Глаза скрыты чёрными круглыми очками, как у кота Базилио.

Заместитель начальника оперативного отдела. Сергей Валентинович.

Василий Петрович, Саша, Миша и Анна тяжело поднялись с пола. Анна смотрелась слегка комично и нелепо: она стояла босиком, так как у её туфель сломались каблуки, и держала их в руках, параллельно пытаясь поправить треснувшие очки.

— Потрудитесь объяснить, почему вы не дождались спецвагона конторы и самостоятельно пошли в тоннель, нарушая все возможные инструкции? — голос Сергея Валентиновича звучал спокойно, но в нём звенела сталь и слышалось лёгкое раздражение.

— Сергей Валентинович, я не понимаю, о чём идёт речь. Вагон прибыл после нашего запроса. Мы действовали по инструкции. Мы также докладывали о возвращении обратно на станцию метро, так как источник заражения явно был не в тоннеле, — разгневанно выдал Василий Петрович.

— Рации — гавно, связь — не к чёрту, какие к нам могут быть вопросы! — довольно дерзко и с напором сказал Саша, но, поймав строгий взгляд Василия Петровича, замолчал и опустил глаза в пол.

— П… показания слишком высокие, это не просто аномалия, вблизи аномалий таких показаний не должно быть. Это просто нонсенс, я всё записала. Сейчас я вам покажу, — чуть заикаясь, робко произнесла Анна.

Она хотела достать блокнот из внутреннего кармана пиджака, но сломанные туфли в руках мешали ей. С лёгким раздражением она выбросила туфли на рельсы метро, слегка дрожащими руками достала из внутреннего кармана блокнот и открыла его.

— Смотрите: 700 УЕИЗ уже при входе! Это феноменально, такого я не видела никогда…

Громкий стук трости об бетонный пол перрона прервал Анну.

— Анна Николаевна, вы всё изложите в своём рапорте, а пока что нам всем нужно уходить, — жёсткий голос Сергея Валентиновича эхом пронёсся по всей станции.

Он развернулся и пошёл к выходу.

— Всем подразделениям вернуться в Центр. Жду доклады от всех к двенадцати ноль-ноль, — бросил он напоследок.

Шестеро военизированных сотрудников в костюмах химзащиты синхронно ушли наверх, к выходу. Трое из медицинской службы в длинных чёрных пальто тоже поднялись наверх.

Миша, Василий Петрович, Саша и босая Анна остались одни в звенящей тишине станции метро.

Василий Петрович отодвинул рукав пиджака и взглянул на часы.

— Ладно, ребятушки, уже шесть ноль-ноль. Скоро будут гражданские, нужно выдвигаться в Контору.

Миша, Василий Петрович, Саша и Анна медленно поднялись наверх, вышли на улицу. Осенний рассвет встретил наших героев. На улице уже появились первые гражданские, спешащие на работу в раннюю смену. У входа в метро всё так же стоял серый УАЗ-452 с тонированными окнами и жёлтой полосой на борту, где белыми буквами было написано «Газовая служба». Миша, Василий Петрович и Анна сели в салон, Саша сел за руль. Минуту все молчали. Потом Анна начала тихонько плакать, забралась на сиденье с босыми ногами, крепко обхватила колени руками и, уткнувшись в них лицом, начала громко рыдать. Все продолжали нервно молчать, понимая её состояние.

— Саша, трогай, — тихо сказал Василий Петрович.

Саша завёл мотор, и автомобиль тихо поехал по утреннему городу, озаряемому лёгким светом рассвета.

На горизонте всё так же стояла Гигахрущевка, напоминая Мише о мрачном видении.

---

Серое квадратное двухэтажное здание Центра встречало рассвет как всегда безликими окнами. Для простого обывателя это была обычная муниципальная контора газовой службы, обнесённая забором из стальных прутьев с единственными воротами для въезда и выезда служебных автомобилей. На парковке стояли те самые серые УАЗ-452 с тонированными окнами и жёлтой полосой на борту, где белыми буквами было выведено: «Газовая служба». С виду — рутина, каких полно в любом городе. Но всё это было дымом и зеркалами.

Действительно, оба надземных этажа занимали ничего не подозревающие сотрудники и руководство городской газовой службы. Но если войти в здание, пройти по длинному коридору мимо поста охраны, где вечно улыбается вахтёр дядя Толя — семьдесят лет, копна кучерявых седых волос и борода, как у Деда Мороза, — дойти до лифта, зайти в него и нажать три раза кнопку «стоп», а затем два раза кнопку вызова диспетчера… то вы спуститесь вниз на три этажа и окажетесь в Центре.

Никакого футуристического пафоса, о котором вещают советские писатели-фантасты, никаких внеземных технологий и ярких цветов. Центр представлял собой длинный широкий коридор, выкрашенный в стерильно-белый цвет. По левую сторону располагались четыре обычные деревянные двери, выкрашенные той же белой краской, с чёрными табличками и белыми надписями: «Оперативный отдел», «Научно-исследовательский отдел», «Медицинский отдел» и, наконец, «УГБР» (Ударная группа быстрого развёртывания).

По правую сторону, строго напротив, шли такие же двери, но уже пять штук: кабинет заместителя начальника оперативного отдела Сергея Валентиновича; кабинет начальника оперативного отдела — табличка с именем отсутствовала, последний начальник погиб при загадочных обстоятельствах пару месяцев назад, и замену ему то ли не нашли, то ли не искали (бюрократические игры здесь мало кого волновали); кабинет начальника Научно-исследовательского отдела Карла Валентиновича; кабинет начальника Медицинской службы Ирины Захаровны; и в самом конце — кабинет с табличкой «Командир подразделения УГБР Артем Викторович».