Юрий Шиблев – Добро пожаловать (страница 2)

— Это администратор. У нас клиент не понимает. Заплатил, орёт. Вы решаете вопросы? Серьёзные люди сказали, что вы решаете.

Голос женский, низкий, с хрипотцой. Я слышу в нём усталость и что-то ещё похожее привычку. Она звонит не в первый раз. И не в последний. Где-то на заднем плане — тихая музыка, что-то восточное, с флейтой. Благовония, которые она вдыхает всю смену.

— Вас не обманули. Буду через десять минут.

Мотоцикл рычит. Я вылетаю в ночь. Ветер ударяет в лицо — холодный, влажный, он забирается под шлем, под воротник куртки, выжимает слезу из левого глаза. Я еду и думаю: «Спа-салон. Красные Сосны. Опять». Я знаю, что там. Знал, как там всё устроено. Как и в любом подобном заведении. Система простая, как дверь. Клиент платит, клиент ждёт, клиент остаётся ни с чем. И тогда звонят мне. Или не мне. Или полиции. Но полиция не приезжает — у них свои дела, свои вызовы, свои палки. Остаюсь я. Тень района. Человек, который решает вопросы.

Красные Сосны. Элитный ЖК. Три башни из стекла и бетона, подсвеченные синим снизу, они как будто парят над землёй. Охрана на въезде. Подземный паркинг. Днём — менеджеры, коляски, собачки в комбинезонах. Ночью — спа-салоны без вывесок. Одни и те же. В каждом районе. В каждом ЖК. Я знаю это место. Я знаю все такие места в этом городе. Я мог бы нарисовать карту: где дрочильни, где наркопритоны, где алкаши собираются, где ветераны сидят. Этот город я знаю лучше, чем кто-либо. Не парадный, не туристический, а настоящий. Тот, что живёт после полуночи.

Охранник машет рукой. Когда-то я вытащил его сына из передряги — пацан влез в долги, связался с плохими людьми, я поговорил с этими людьми. С тех пор без вопросов. Кивает. Пропускает. Свои — они везде свои. В каждом ЖК, в каждом подъезде, в каждом гараже есть кто-то, кому я когда-то помог. Это не альтруизм. Это инвестиция. Сегодня помог ты — завтра помогут тебе.

Спа-салон прячется на втором этаже. Чёрная дверь. Глазок камеры — маленький, круглый, с красной точкой. Кнопка звонка. Я нажимаю и где-то внутри раздаётся мелодичный перезвон. Замок щёлкает.

Благовония ударяют в нос сразу, они были приторные, тяжёлые, с сандалом и чем-то цветочным. Голова начинает болеть с порога. В таких местах всегда пахнет одинаково — смесью восточных специй и дешёвого кондиционера для белья. Запах, который должен расслаблять, а на деле душит. Он оседает на языке, на нёбе, въедается в одежду.

Свет приглушённый, красновато-бордовый. Он ложится на стены, на картины с голыми женщинами, это были репродукции под античность, маслом по холсту, с трещинами кракелюра. Кожаный диван в зоне ожидания — чёрный, блестящий, с потёртостями на подлокотниках. За стойкой администратора — тяжёлая штора из тёмно-бордового бархата, которая скрывает коридор, скрывает комнаты, скрывает всё. Я знаю, что за шторой. Ничего особенного. Кушетки, застеленные одноразовыми простынями. Полотенца, сложенные стопкой. Масло для массажа в пластиковых бутылочках. Девушки с пустыми глазами, которые ждут, когда закончится смена.

Администраторша встречает меня у входа. Женщина лет тридцати. Шёлковый халат поверх кружевного белья — чёрный, с золотым шитьём по вороту. Фигура — песочные часы: грудь тяжёлая, бёдра широкие, талия узкая. Глаза цепкие, оценивающие и она смотрит на меня как на инструмент. Не на человека. На решение проблемы. Я для неё обычный молоток. Или отвёртка. Просто мужик, который решает вопросы.

— Вы быстро, — говорит она. — Клиент в комнате. Полчаса уже орет

— Договор есть?

— Да.

Она протягивает лист А4. Бумага плотная, мелованная, чуть шершавая на ощупь. Стандартный текст, напечатанный мелким шрифтом. Внизу была подпись клиента, размашистая, пьяная, ручка продавила бумагу. Пункт 7.2 выделен жирным.

«Салон не оказывает интимных услуг. Все услуги носят исключительно оздоровительный характер».

Пункт семь-два. Я знаю этот пункт. Знаю наизусть. Знаю, как это работает. Все знают. Никто не говорит.

— Он его читал?

— Был в стельку пьян. Но подписал как миленький. Вы же все понимаете.

Понимаю. Система простая. Прайс: массаж спины, массаж ног, релакс-программа. Всё прилично, всё чисто. Потом администраторша наклоняется ближе, клиент чувствует запах её духов, что-то сладкое, ванильное, смешанное с потом и понижает голос: «Есть иные услуги. Вне прайса». Называет цену. Берёт деньги вперёд. Всегда вперёд. Купюры исчезают в ящике стола, как будто их и не было.

Девушка-мастер делает всё. Почти. Трётся телом, стонет, имитирует. Клиент чувствует её кожу, её дыхание, её влагу — но только снаружи. Проникновения нет. Контакта нет. Время вышло — девушка встаёт и уходит. За ней закрывается дверь. Тишина. Клиент остаётся с членом в руке и счётом на двадцать тысяч.

Умно. И абсолютно законно. Потому что договор. Потому что пункт семь-два. Потому что система.

— Ладно, хватит лясем-трясем разводить. Показывайте где этот бедолага — говорю я.

В комнате темно. Пахнет маслом для массажа и мужским потом — кислым, чужим, с примесью алкоголя. Этот запах въедается в портьеры, в обивку кушетки, в воздух. Я чувствую его каждый раз, когда захожу в такие комнаты. Он не меняется. Меняются лица, меняются суммы, но запах остаётся тем же. Запах поражения. Запах человека, который заплатил за иллюзию и остался ни с чем.

На кушетке сидит мужик лет сорока. В одних трусах. Лицо красное, глаза бешеные. Увидел меня. Вскочил. Трусы сползли, и он их поправил. Жест машинальный, стыдливый. Он уже понимает, что проиграл, но ещё надеется. Ещё верит, что можно надавить, накричать, пригрозить. Что мир прогнётся под него. Не прогнётся.

— Здорово братан.

Я продолжал молчать и изучать его безучастным взглядом.

— Ебана в рот. Ты что с ними тоже. Крыша сраная? Послушай, брат, эти бабы меня наебали! Тридцать тысяч! Она просто поелозила и ушла!

Я молча достаю договор. Протягиваю. Он смотрит на бумагу, потом на меня. Глаза бегают — от бумаги ко мне, от меня к администраторше, которая стоит в дверях, сложив руки на груди.

— Ваша подпись? – я старался сохранять вежливое обращение, это намного эффективнее чем опуститтся до его уровня.

— Да, но…

— Вы, читали что подписывали?

— Да ё-мое. Они сказали, что это просто формальность!

— Пункт семь-два. Будьте добры прочитайте вслух.

Он уставился в бумагу. Губы зашевелились — сухие, потрескавшиеся. Я жду. Администраторша стоит в дверях, сложив руки на груди. Тишина. Только слышно, как он дышит часто, с присвистом. Как холодильник гудит где-то в подсобке.

— «Салон не оказывает интимных услуг», — читает он. Голос дрогнул на слове «интимных».

— Именно. Вы получили массаж. Массаж, это не интимная услуга. Вы все подписали добровольно, я так понимаю потому что были согласны со всеми пункатами. На этом я считаю, что вопрос закрыт.

— Вы все заодно! Я позвоню в полицию!

— Ваше право, звоните.

Я достаю телефон. Протягиваю ему. Экран светится — холодный, безразличный. Он смотрит на мою руку, потом на лицо. Я смотрю без агрессии. Без страха. Так, как смотрят на вещь, которая отработала своё. На использованный станок. На пустую пачку сигарет. На окурок, который пора выбросить.

Он не берёт телефон. Опускает глаза. Руки повисают вдоль тела — плети. Я вижу, как что-то ломается внутри него. Что-то маленькое, но важное. Надежда. Иллюзия справедливости. Вера в то, что мир можно прогнуть криком.

— Пиздец…сука — говорит он тихо. — Я тебя понял.

Начинает одеваться. Медленно, как старик. Рубашка — пуговицы не слушаются пальцев. Брюки — ремень заедает. Носки — один, второй. Ботинки — шнурки запутались. Руки дрожат — не от страха, от унижения. Он проиграл. Знает это. Я знаю. Весь салон знает. Воздух дрожит от его поражения.

В дверях задерживается. Оборачивается. Я вижу его лицо — красное, потное, жалкое. Он хочет что-то сказать. Что-то важное. Что-то, что перевернёт всё. Но не находит слов. Слова кончились вместе с деньгами.

— Зря вы так с работягами, — говорит наконец. — Просто не по-людски.

И исчезает. Шаги в коридоре. Хлопок входной двери. Тишина.

Я выхожу в зону ожидания. Администраторша уже сидит на диване, подобрав ноги. Халат распахнулся — мелькнуло бедро, бледное, с голубоватой веной. Она не поправляет. Или не замечает. Или замечает.

— Будешь кофе?

— Не откажусь, без сахара пожалуйста

Она приносит две чашки. Кофе хороший — не растворимая бурда, настоящий, из кофемашины. Пена коричневая, густая, с пузырьками по краям. Я делаю глоток. Горячо, жидкость обжигает язык, и я чувствую, как немеет кончик, как тепло разливается по нёбу, по горлу, по пищеводу. Такой кофе варят только в дорогих борделях. В дешёвых подают растворимый.

Она садится рядом. Ближе, чем нужно. Я чувствую тепло её тела — оно исходит от неё волнами, пробивается сквозь шёлк халата, сквозь мою куртку. Запах ванили и шёлка. Она смотрит на меня — оценивающе, но уже не как на инструмент. Как на мужчину. Я знаю этот взгляд. Я видел его сотни раз.

— И часто такой атракцион?

— Обычно раз в неделю. Народ разный, среди них каждой твари по паре: пьяные, дурные, с деньгами и все как один думают, что им все должны. Думают, что если заплатил — значит, купил. А купить нельзя. Только арендовать.

— А ты?

— Немного не поняла, что я?

— Думаешь, что тебе тоже должны?