Юрий Шелякин – Великое похолодание (страница 9)

Посадочная дистанция прототипа составила бы меньше семисот метров при нормальной массе. С неполной заправкой и тремя людьми на борту Виктор уложился в пятьсот, хотя на последних ста метрах полоса была покрыта тонкой коркой льда и машину чуть повело влево. Виктор заглушил двигатели: сначала боковые, потом центральный, и наступило оглушительное молчание. Аэродром встретил их звенящей пустотой. И снова ни капли доступного горючего. Остаток в баках составлял около пяти с половиной тысяч килограммов. До Джакарты нужно семь с лишним. Не хватало.

— Смотрите туда, за ограду, — Мухандис указал на массивный комплекс зданий в километре от периметра. — Крыша с вертолётной разметкой. Там большая стационарная цистерна. Я займусь нашим самолётом, нужно осмотреть маслосистему на всех трёх двигателях и проверить фильтры. Вы проверьте ту базу.

Виктор с Лизой, найдя в одном из заброшенных ангаров уцелевший велосипед, вдвоём отправились к комплексу. Это оказался частный промышленный объект с собственной вертолётной площадкой и топливным хозяйством.

Бомбей стал первым городом на их пути, который показал им страшное и необъяснимое зрелище. На улицах не было следов паники или привычных разрушений от взрывов, но повсюду находились люди. Правда, живых среди них не было. Велосипед пришлось оставить: дальше он был бесполезен.

Возле небольшого уличного ресторанчика они остановились. Внутри огромного промышленного морозильника им удалось раздобыть припасы: консервы, маргарин, галеты. Правда, половина банок была с давно истёкшим сроком, отчего их пришлось перебирать и откладывать на потом. Уцелевшие лежали в герметичной фабричной упаковке. Когда Лиза разгребла верхний слой коробок, из-под них выглянул ярко-синий детский рюкзак с нашивкой в виде ракеты. На лямке чернилами было выведено имя и класс: «Арун, 4-Б». Виктор остановился. Мальчик, который, возможно, ждал, пока родители вернутся с работы. Виктор аккуратно положил рюкзак на место. На стене у входа мелом, торопливым детским почерком, было выведено: «Мама, я в школе. Не волнуйся». Лиза прочитала и отвела взгляд. Позже, вычерчивая карты эвакуации, она не раз ловила себя на том, что напротив «Мама, я в школе» мысленно ставит галочку. Ради Аруна, которого не успел забрать никто, чужие дети обязаны были улететь.

Загрузив сумки, ребята решили заглянуть в бар через дорогу. Едва переступив порог, Лиза вскрикнула. За столиками и у стойки сидели люди. Около двадцати человек. Они замерли прямо в тех позах, в которых их застала смерть: один скорчился на стуле, сжимая в руке стакан; другой застыл у стойки, намертво ухватившись пальцами за деревянный край. Их лица были мертвенно-белыми, губы — тёмно-синими. Виктор заметил на полу детский ботинок, аккуратно поставленный у ножки стула. Рядом лежала смятая бумажная обёртка от конфеты. В глубине здания что-то коротко и ритмично щёлкало, отсчитывая последние секунды.

— Это не радиация, — Виктор пятился к выходу, говоря шёпотом. — Они умерли все сразу. Как команда того танкера. Он вспомнил записи радиопередачи: «Неизвестный газ. Источник не установлен». И понял: Бомбей умер не от бомб. Он умер от того же, что убило команду того судна. Только в масштабе целого города.

Ребята в ужасе бросились прочь из бара. Добравшись до комплекса, они нашли то, что искали: в стационарной цистерне за фабрикой осталось около четырёх тысяч литров авиакеросина Джет А-1, не военный стандарт Джей-Пи-8, но пригодный гражданский сорт. Мухандис проверил плотность самодельным ареометром, понюхал, капнул на белую ткань — без осадка, без водяных включений. Достаточно, чтобы долить около полутора тонн и оставить резерв. Ручной насос на второй минуте заклинило: сломался поршень, и полтора часа ушло на то, чтобы перекачивать топливо вручную, ведро за ведром, через сложенный вдвое рукав. Пока Мухандис прогревал двигатели от наземного источника, Лиза перезапустила выравнивание инерциальной платформы: снова десять минут неподвижности. Едва баки были заполнены и платформа замерла в зелёном секторе, самолёт поднялся в воздух. Дозаправка съела больше времени, чем планировалось: конвективный шторм, гнавший их от Индии, с востока, и на старте пришлось оставить часть снаряжения и припасов, тяжёлое имущество так и осталось лежать на разъезженной грунтовке за фабрикой.

Курс лежал на юг, вдоль западного побережья Индии, к южной оконечности Индостана и дальше через Малаккский пролив к Джакарте. По плану — шесть с небольшим часов, а получилось семь. Но при полной заправке топлива хватало с запасом. Лететь в постоянном напряжении было тяжело, поэтому ребята установили чёткое дежурство у иллюминаторов и боковых ручек управления. Настала очередь Мухандиса сменить Элизабет у навигационной панели.

***

Они не пролетели и сорока минут, как Мухандис, не отрывавший взгляда от приборов, крикнул: — Впереди стена! Они посмотрели в лобовое стекло. Горизонт исчез. На его месте стояла чёрная, ревущая масса, от поверхности моря до потолка в восемь тысяч метров, заполняя всё видимое пространство на юге и западе. Это было не облако, а чудовище. Внутри вспыхивали цепочки молний, не сверху вниз, а горизонтально, зигзагами, словно грозовой массив бился в конвульсиях. Воздух вокруг самолёта уже загустел, турбины начали натужно выть, и самолёт, рассчитанный на спокойные эшелоны двенадцати тысяч метров, а не на прорыв через атмосферный ад, мелко завибрировал.

— Это не обычный шторм, — Мухандис побледнел. — Разница температур между океаном и верхними слоями огромная. Тёплая вода внизу, минус сорок на высоте. Это конвективная бомба. Она будет расти, пока не выкачает последнее тепло из моря.

— Можно пройти сквозь? — Виктор не отвёл взгляда от чёрной стены.

— Можно, если ты на лётном истребителе. Больше чем в два с половиной раза мы не выдержим нагрузку выше привычной, а этот шторм может выдать больше. Он разорвёт обшивку. Или мы наберём лёд за три минуты, и крыло не выдержит массы.

— Обойти? — С запада — в открытое море, навигация вслепую, дрейф десять километров. С востока — над Индией, по материку. Тогда выйдем к Бенгальскому заливу. Дальше — на юг вдоль побережья.

Виктор посмотрел на Лизу. Она уже склонилась над картой, считая что-то в уме.

— Бомбей — Калькутта, по прямой — тысяча шестьсот пятьдесят километров. Это два часа над сушей, без береговой линии. Потом Калькутта — Сингапур — Джакарта. В сумме выходит примерно столько же, сколько по плану. Может, на триста километров больше. Топлива хватит, но резерва не останется.

— Калькутта? — Мухандис поднял бровь. — Зачем туда?

— Навигация, — ответила Лиза. — Калькутта — крупнейший город на побережье Бенгальского залива. Довоенный ориентир, который я смогу опознать с воздуха. Дельта Ганга, Хугли, мост Ховра. Если я не найду Калькутту, я не привяжу систему, и до Сингапура летим вслепую три тысячи километров. Дрейф будет двенадцать–пятнадцать километров. Мы можем пролететь мимо всего пролива и уйти в Тихий океан.

Виктор заложил вираж. «Архангел-1» лёг на северо-восток, вглубь индийского материка, спиной к шторму.

Пересечение Индии заняло час пятьдесят минут. Под крылом проплывали Сатпура и Восточные Гаты, тёмные горные гряды, заснеженные, неузнаваемые. Лиза работала на пределе: реки, повороты шоссе, характерные изгибы долин были единственным, что совпадало с довоенной картой. Инерциальная система накапливала дрейф, и каждые двадцать–тридцать минут Лиза вбивала новую поправку, привязываясь к опознанному участку реки или разрушенному городу, видимому серым пятном на коричневой равнине. Она устала так, что цифры начинали плыть: суша не давала чётких линий в виде берега моря, а давала хаос, и в этом хаосе нужно было найти порядок.

Когда впереди блеснула вода, Бенгальский залив, Лиза выдохнула и поправила курс. Береговая линия появилась снова: залив, пляжи, мангровые заросли дельты. Впереди, по левому борту, на северо-востоке, из серой мути поднимался силуэт.

— Калькутта, — сказала Лиза. — Вижу мост Ховра через Хугли. Координаты подтверждены. Привязка.

Она ввела поправку в систему. Дрейф за время пересечения Индии составил шесть километров, больше, чем на любом морском участке. Но теперь координаты снова были точными.

Виктор сбросил скорость и повёл машину ниже, к трём тысячам, чтобы Лиза могла рассмотреть город через оптический модуль.

— Зачем? — Мухандис обернулся.

— Бомбей, — коротко ответила Лиза. — Все эти люди. Бар. Если это было только в Бомбее или если это везде, то мы должны знать.

Она прильнула к окуляру. Минуту молчала. Потом проговорила: — Нет. Не только в Бомбее.

Под ними лежала Калькутта, пятнадцать миллионов человек, третий по величине город Индии, огромный, раскинувшийся по обоим берегам Хугли. Город был цел. Ни одной воронки, ни одного снесённого квартала. Дома стояли, мосты висели над рекой, крыши блестели под мокрым пеплом. Всё было на месте.

Но город был мёртв.

Совсем не похож на Бомбей, где они ходили по улицам и видели двадцать тел в баре. Здесь масштаб был другим. С высоты трёх тысяч метров Лиза видела улицы, все улицы, каждый проспект, каждую площадь, каждый переулок, и на каждой лежали тела. Не десятки, не сотни. Десятки тысяч. Тёмные точки, неподвижные, покрывающие тротуары и проезжие части сплошным слоем, словно тень от облака легла на асфальт и застыла.