Юрий Семецкий – Poor men's judge (страница 69)
— Безответственные у вас литераторы, — хладнокровно обронил Тимоти. — В "Технологиях…" я как раз о таких мерзавцах и предупреждал, хотя Розанова читать не доводилось. Зато довелось читать Бунина. Так вот, когда в 1906 г. расстреливали восставших матросов в Кронштадте и они копали себе могилы, комендант генерал Адлерберг издевался: "Копайте, ребята, копайте! Вы хотели земли, так вот вам земля, а волю найдете на небесах". После расстрела могилы сравняли с землей, и по ним парадным маршем прошли войска и прогнали арестованных. Этого не вспомнил Бунин, а вспомнил рубль, щедро выданный им бабе Махотке. И записал этот рубль в книгу откровений!
— В общем, я понял вашу мысль, Олег Владимирович, — обратился с экрана монитора Гера. — В реальном мире Россия непобедима. Кто пробовал, может подтвердить. Учтя уроки прошлого, враги вторглись не в вашу земную жизнь — мир огня и холода, железа и крови, домашнего тепла и лютой разрухи. Война была проиграна в мире воображения.
— Все началось раньше, много раньше, — заметил Алекс. — Дело пошло от символистов, футуристов и дошло до сатанизма Булгакова. К беде ведет не художественное возвеличивание дьявола, но мягкое убеждение читателя, что именно в этом — истина. А это всего лишь яд, произведенной больной душой талантливого морфиниста.
Начавший рисовать какую-то сложную схему, Тимоти оторвался от карандаша и бумаги, и высказался:
— Сложно, но выполнима. Главное, что нам, подобно политтехнологам Запада, не придется рисовать в воображении людей цепочку ложных целей, в итоге сводящуюся к банальному переделу активов и влияния.
— Придется закрыть глазки и всей страной шагнуть в ранее немыслимое, в большой, открытый мир, — мгновенно понял суть поставленной задачи Юрий Алексеевич. — Даже, не знаю, каково это будет людям, привыкшим к разговорам ни о чем на прокуренных кухнях. Это… как затащить на ринг боксера-заочника или вытащить в настоящие горы того, кто только пел о них под водочку!
— Не думаю, что это вообще возможно. К тому же, большинство привыкло надеяться, что будет легко, — скептически скривился Гера.
— А и ладно, — хохотнул Рогов. — Может, коней в шампанском и не искупаем, но кошака пивом точно обольем!
Неожиданно, присутствующие, повинуясь какому-то неясному, но непреодолимому побуждению, встали. Все. В том числе и те, кто был за океаном. Стивен, и тот, отчаянно рванулся из кресла, напрягаясь всем предательски отказавшим телом, до вздувшихся на лбу вен, помогая себе руками.
И это ему почти удалось!
Только потом до собравшихся дошло, что в гостиную стремительно вошел молодой человек. На первый взгляд — более или менее обычного вида.
— Таких двенадцать на дюжину, — подумали присутствующие. Впрочем, мысль эта пришла им в головы, когда они уже стояли на ногах, вытянувшись по стойке смирно.
— Харизма, — решил Юрий Алексеевич.
— Наваждение, — подумал Гера.
— Здорово! — внутренне восхитился Стивен. — Как там у них в рекламе? Вот, вспомнил: надо чаще встречаться. Вот встретимся еще пару раз, и я не то что встану, бегать по утрам начну!
— Садитесь, прошу вас, — с некоторой укоризной обратился Вояр к присутствующим. — Ну что же вы так, в самом-то деле…
Только теперь собравшиеся заметили, что легендарный Команданте пришел не один. Его сопровождал пожилой генерал в полевой форме.
— И действительно, что это мы? — подумали приглашенные, и сели, начиная понемножечку приходить в себя.
— Пока мы понемногу привыкаем друг ко другу, — глуховатым, явно простуженным голосом сказал Виктор, — самое время расставить точки над "ё".
Во-первых, я никогда, даже в кошмарном сне, не видел себя на этой должности.
Второе, времени придумывать что-то оригинальное и сугубо свое просто нет. Признанные аналитики облажались столько раз, что веры им нет.
— Плоскатики, — пробурчал себе под нос Юрий Алексеевич. — Линейные мозги, линейные модели. Потолок — взаимодействие двух соседних огородов при отсутствии вредителей.
— Согласен, — кивнул Команданте. — Продолжаю.
Итак, пункт три. Ни мне, ни моим ближайшим сподвижникам не приходилось раздумывать над судьбами цивилизации и способами обустроить страну. Это делали вы. Мы реализуем то, что вы считали лишь мысленным экспериментом или средством привлечь читателя. Выбирая из предложенного многообразия рецептов самое вкусное. Альтернатива — диктатура крупных корпораций. Надеюсь, последствия вы представляете?
— Зримо, — включился в разговор Тимоти. — У нас, кстати, оно уже имеет место быть. Дело идет к явлению, которое я назвал бы не иначе как высокотехнологичным феодализмом.
— Иначе говоря, жесткая стратификация общества, полное перекрытие социальных лифтов, угасание научно-технического прогресса, — дополнил Гера.
— Ежу понятно, — фыркнул Юрий Алексеевич. — Технический прогресс возможен только на фундаменте добротного массового образования, а его давно уже нет.
— Примерно так, — согласился Стивен. — Оставшиеся ученые превращаются в подобие жрецов-хранителей технологий. А ля Древний Египет. Уже наблюдаем.
— И заодно, — вставил Гера, — реализуются давние планы Римского клуба по радикальному сокращению населения Земли. Останется полмиллиарда из нынешних семи с небольшим. Платежеспособный спрос рухнет. Разработка новых технологий станет ненужной и полностью прекратится.
— И ведь действительно, потребление невозобновляемых ресурсов сократится, — констатировал Юрий Алексеевич, — но платой будет наш общий крандец. Проще говоря, медленное умирание.
— Неинтересно, — резюмировал Стивен. — И уже давно. Про существование двойной бухгалтерии знают все. Но все ли понимают, что есть и две науки?! Одна — инструмент управления, та самая сила, о которой писал Бэкон. Вторая — для занять умненьких и для загадить мозги обывателю ворохом бесполезных, слабо структурированных фактов. Наука, изображающая себя таковой. По факту — дымовая завеса, поставленная власть имущими.
— Есть неприятности и попроще, — спокойно заявил Рохин. — Общество наше фактически расколото по социально-экономическим показателям. Каждый восьмой — в крайней нищете. Каждый третий — просто нищий. К среднему классу себя может с натяжкой отнести каждый пятнадцатый. К богатым — каждый сотый. И никто не доверяет власти.
— Я могу поинтересоваться? — спросил Стивен.
— Безусловно.
— В таком случае, скажите, что думают те, на чьих штыках вы сидите?
— У них сложные чувства, вступил в разговор Вояр. — Включите трансляцию.
— Делаем, — ответил техник.
— Товарищи, — обратился к присутствующим генерал, — это не игровой ролик. Сейчас вы услышите ответы случайно отобранных воинов ополчения. Специально их никто к опросу не готовил. На площади Ленина — более 10 тысяч человек.
В гостиную ворвались сильные голоса уверенных в себе людей. У них спрашивали, они отвечали.
— За что мы воюем?
— За Союз. Это же ясно!
— А кто во главе союза?
— Вояр, конечно. Главы территорий соберутся, и выберут. Открыто выберут, в прямом эфире по TV, чтоб все видели и слышали, кто за кого голосовал, и почему. И пусть только, суки, попробуют не так выбрать!
— Ладно, а их откуда возьмете?
— Так мы выберем. Мы — военные. Гражданским нельзя доверять выборы власти. Им вообще нельзя доверять. Они продадут свои голоса за кулек гречки, бутылку пива, гамбургер, мелкую денежку — за все, что ни предложат, хоть за пачку сигарет, лишь бы это что-то имело цену. Нет… Тем, кто за страну и людство смерти в глаза не смотрел, доверять нельзя. Ну, может некоторым, кто еше раньше…
— А военные не продадут?
— Нет, мы не продадим. Нас жизнь научила, что и как устроено в политике. Наших товарищей, поверивших в честное слово политиков, абреки просто растерзали и замучили. Мы не политики, и слово это — ругательное. Мы все сделаем, чтобы ни один из нынешних политиков не выжил, какой бы партии он ни был!
— Ладно, вы выбрали мэра, а кто его контролирует? Парламент?
— Нет! К черту парламент! Нам не нужна банда продажных дармоедов. Мы лучше сами проконтролируем. Оружие есть, воевать умеем, так что удержим в рамках и мэра, и чиновную сволоту и иных-прочих.
— Значит, у вас получится военная хунта. Так?
— Да. И это уж точно лучше, чем продажная демократия.
— Ладно. А кто будет принимать законы, если нет парламента?
— А на хрен эти законы нужны? Только чтоб адвокаты и банкиры наживались. Так их тоже не будет!
— Что, вообще не нужны законы? — Ну… Какие-то нужны, но только небольшие. Можно взять что-нибудь древнеримское. Древние римляне сочиняли коротко и ясно. Про это даже в энциклопедии сказано.
— Ладно. А строй какой? Капитализм или социализм?
— Ни то, ни другое. Хватит с нас этих "измов". У нас свое будет.
— Тогда прямой вопрос: что с правом собственности на землю, и на предприятия?
— Ну, это просто: земля должна быть у фермеров и у солдатских семей. И никакой там скупки земель крупными корпорациями и банками. За это сразу к стенке. Банк вообще должен быть один у каждой автономии. И чтоб мэр решал как обращаться с деньгами.
— Ладно, а предприятия какие должны быть? Частные, или государственные?
На этом этапе респонденты начали путаться. С одной стороны, они соглашались, что в современном мире нельзя прожить только на маленьких семейных предприятиях. Но, с другой стороны, они очень негативно относились к крупным коммерческим компаниям (называя эти компании "жуликами, ворами, и врагами народа"). Не лучше было у них отношение к государственным компаниям. Кто-то из офицеров заговорил о "шведском социализме" и "участии профсоюзов в управлении предприятием", но тоже запутался. Короче: в вопросе свободы бизнеса и дележа прибавочной стоимости служивые барахтались, как в виртуальной трясине, и пускали идеалистические пузыри.