Юрий Семецкий – Poor men's judge (страница 68)
Таков механизм созревания социальных взрывов. Для несведующего все происходит вдруг. Для сведущего — закономерно.
Деструктивные элиты, составленные из врагов народа, обречены. Свой крах они начали готовить с момента возникновения. Их существование приносит непрерывные страдания народам русского мира. А несвоевременный уход может обернуться гибелью многих, потерей государственности и культуры.
Мы остро нуждаемся в тотальной зачистке общества. К своему глубочайшему сожалению, вынужден напомнить, что зачистка общества означает неминуемое кровопролитие.
Замечу, что это никак не связано с особенностями идеологии будущего общества. В данном случае идеология станет лишь способом организации части общества, которая будет производить зачистку.
Отсутствие или вырождение элит приводит к тому, что без периодических кровопусканий общество вырождается.
Вдруг становящиеся необходимыми отстрелы руководства — не лучший метод избавления общества от зажравшихся скотов. Значительно проще не допустить их появления. Иначе говоря, в обществе должен идти непрерывный процесс очищения. Подразумевающий воспитание элиты, способной поколениями решать однажды сформулированные обществом задачи. Элиты, из поколения в поколение сохраняющей преемственность задач и идеалов.
Сейчас мы находимся в нехорошей ситуации. Надо резать по живому. Но поймите, ежедневное зло, помноженное на миллионы и годы, убивает нас постепенно, но вернее.
К сожалению, народы бывшего СССР существенно ослаблены последним столетием негативного отбора и на данный момент серьезно деградировали.
Высока вероятность, что у социума в данный момент не существует резервов, позволяющих задействовать механизмы самоочищения.
Мы нашли в себе мужество это честно признать.
— Не ручаюсь за точность цитаты, — сморщив лоб, сказал Берни, — Но такое уже говорили. Помните: велика и обильна наша земля, но порядка в ней нет…
Глава 29
Раздвинув тяжелые портьеры, Тимоти с интересом посмотрел за окно. Буквально за ночь, слякотный, унылый пейзаж ранней весны природа преобразила в истинный храм Весны. Непорочная белизна готового растаять снега, искрящегося под поднимающимся из-за горизонта солнышком, готические контуры припорощенных изморозью елей, серо-стальная лента еще не скованной морозом реки — все порождало ощущение торжественного великолепия. Пробуждения. Близости перемен.
Через полчаса они встретятся с самым неоднозначным из лидеров современного мира, чтобы помочь ему вогнать историю в немыслимый вираж. Получится ли? И если получится, то что?
— Интересно, — начал рассуждать Тимоти, — Что это может быть? Эта загадочная страна уже видела все мыслимые и немыслимые формы общественного устройства. Натуральный полигон для социологических экспериментов, право слово. Рабовладение? Проходили. Феодализм? Не минули. И так со всеми остановками вплоть до реставрации капитализма. Дело не дошло разве что только до педерастического интернационала. Помешала врожденная славянская брезгливость к извращениям и извращенцам, да и времени у правительства жуликов и воров, как они сами себя окрестили, было маловато…
Неслышно вошедший технический работник коснулся панели управления установленной в углу огромной плазменной панели.
— Хай! — раздалось оттуда. — Я готов к общению. Если кто не знает, меня зовут Гера. И кто-нибудь, присоедините, наконец, веб-камеру! Мне хочется видеть собеседников!
— Гера, вы подключились намного раньше оговоренного времени, — с улыбкой сказал техник. Но, уже включаю. Кажется, и Стивен уже на линии.
Экран разделился по вертикали. Первую половину заняло изображение человека, назвавшего себя Герой, на второй появился сидящий в инвалидном кресле Стивен.
— Хай, — слегка оторвав ладонь от подлокотников, приветствовал он собравшихся.
Затем, по птичьи качнув головой влево-вправо, инвалид с сожалением признал:
— Я, похоже, слегка поторопился.
— Синхронный перевод работает, — заботливо, вполголоса подсказал техник.
— И вовсе даже не поторопился! — сказал прямо с порога плотный дядька в строгом костюме. Сегодня он ничем не напоминал смешного одышливого толстяка, так изощренно соблазнявшего популярного литератора из далекого, заброшенного, нецивилизованного замкадья.
Сегодня Олег Владимирович двигался с вызывающей опасение грацией крупного хищника, перетекая с места на место подобно шарику ртути.
— Мы с Алексом уже тут!
— Аита ре-а! — остановившись в дверях, приветствовал собравшихся бородатый мужик, будто сошедший с картин Васильева.
— Команданте будет чуть позже, то есть вовремя — деловито продолжил Олег Владимирович.
— А Юрий Алексеевич вот-вот подойдет. Доктор сказал, что процедуры много времени не займут.
— А что с ним такое? — с интересом осведомился с экрана Гера.
— Производственная травма, — ухмыльнувшись, сообщил присутствующим Олег Владимирович.
— К полковнику Факельному подошел местный егерь с книжкой и поинтересовался, отвечают ли писатели за свои высказывания, или они как дети малые.
— И что? — в один голос спросили Стивен и Тимоти.
— Я же говорю, производственная травма, — развел руками Олег Владимирович. — Дернуло же в свое время уважаемого Юрия Алексеевича написать, что борода — признак… э, лица с нестандартной ориентацией.
— Правильно полковник огреб, — убежденно высказался Алекс, любовно оглаживая бороду. — Был бы рядом, не преминул бы добавить.
Присутствующие с уважением посмотрели на сжатый кулак популярного писателя, по размерам существенно превосходящий детскую голову.
— Надеюсь, он уже принес свои извинения? — поинтересовался Стивен, слегка приподнявшись в кресле.
— Оба. Принесли, — внушительно сообщил Олег Владимирович. Приподняв край рукава белоснежной сорочки, он поглядел на часы и сообщил:
— Начинаем через пятнадцать минут. Кофейный автомат — в углу, самовар сейчас принесут. Если кто пожелает крепенького, бар за портьерой.
— Не могу не поддаться! — прямо с порога в очередной раз продемонстрировал белоснежные импланты еще живой классик. После чего бодро прихрамывая, проследовал к той самой, заветной портьере.
Звякнув кольцами, рывком отъехала плотная ткань. Щелкнула дверца, тут же послышались звуки, порождаемые стеклом. Присутствующие с интересом повернули головы, и услышали, как булькнула, сливаясь в широкий стакан, жидкость.
— Позвольте, вы же писали о том, что употребление алкоголя, табака и прочих затуманивающих разум веществ — удел слабых, — поинтересовался Гера.
— Мало ли, что я писал, — буркнул литератор после активного выдоха. После чего начал внимательно присматриваться к этикетке приличного односолодового шотландского пойла.
— Стресс у меня! Сначала час Хрюку в лесу отлавливал, потом получил в глаз от восторженного читателя, теперь вообще непонятно что предстоит. И вообще, что за непонятная страсть у наших людей: путать личность писателя с личностями его персонажей?
— А это, батенька, особенность национального характера, благодаря которой мы тут и собрались, — тоном заправского лектора высказался Олег Владимирович. — К примеру, вы и сами как-то обмолвились, что все нации созданы писателями. Другими словами, появление наций — результат подтасовки фактов и манипуляций образами.
— По крайней мере, это честно, — огрызнулся Юрий Алексеевич. — Я что, вот Алекс, к примеру огорошил читателей более тяжелой истиной: народа нет, есть люди.
— И на том стоять буду! — прогудел Рогов.
— Да никто ваши заявления и не оспаривает, — заметил Олег Владимирович. Просто, перед тем как приступить к работе, вы должны учесть, что наш человек, происходящий из традиционного общества, вообще очень уязвим. Особенно к образам. Поэтому, постарайтесь не злоупотреблять запуском в массы лозунгов типа: "Ради блага всех людей, встретил юсовца — убей". У нас команда интернациональная.
— Но ведь неплохо получилось? — надулся гордостью Юрий Алексеевич.
— Неплохо, в один голос согласились Стивен, Гера и Тимоти. — Даже слишком хорошо. Нам такого точно не хочется. Потому как мы и есть те самые юсовцы. И почему-то не любим самоубиваться.
— Так, не сбивайте! — продолжил Олег Владимирович. — Я всего лишь прошу учесть одну особенность нашего человека, гибельную для страны особенность. Это чрезмерная художественная впечатлительность. Русский по духу способен дорисовывать целые миры, получив в свое распоряжение даже очень скудный, мятый, затертый обрывок образа.
— Да, — согласился сидящий в кресле инвалид. — Артистичность души. Способность воспарить, а потом, подобно Икару, опалить крылья и грянуться грудью оземь. Чтобы оставаться в рамках, требуется или жесткая внутренняя самодисциплина, или шоры идеологии.
Стивен помолчал, немного подумал, и закончил:
— Наверное, я все-таки русский.
— Конечно русский! — без тени сомнения отреагировал Юрий Алексеевич. — Только наш человек способен размышлять над гигатонной ядерной войной и космическими поселениями, сидя в моторизованной каталке!
— "Приказ номер один, превративший одиннадцатью строками одиннадцатимиллионную армию в труху и сор, не подействовал бы на нее и даже не был бы вовсе понят ею, если бы уже три четверти века к нему не подготовляла бы вся русская литература… Собственно, никакого сомнения, что Россию убила литература", — процитировал Розанова Олег Владимирович.