Юрий Семецкий – Poor men's judge (страница 71)

— А какую считать первой? — поинтересовался патриарх отечественной фантастики.

— "Скифы", конечно, — та часть, в которой вы описывали выборы, — улыбнулся Олег Владимирович. — В архивах осталось масса документов, прямо свидетельствующих, сколько власть сделала и сколько потратила, чтобы сценарий, описанный вами в "Скифах" никогда не повторился в реальности.

И лично мне очень понравилось, как вы подводили читателя к разумности объединения Америки И России.

— Да, — подтвердил Рогов. — Тут ни отнять, ни прибавить! Это ж надо, начать с пары невинных абзацев о том, что кто-то "вошел на сайт статистических исследований, отыскал Россию и долго тупо рассматривал колонки цифр. На душе все тяжелее и тяжелее, в конце концов ощутил такую горечь, словно пожевал полыни. Последняя перепись пятнадцать лет назад, русских в России насчитывалось восемьдесят два процента, а сейчас только шестьдесят три. В прошлый раз на втором месте были татары, на третьем — украинцы, на четвертом чуваши… и так далее. Замыкали список китайцы, их было пять тысяч человек. Сейчас — девять миллионов. То есть уже на третьем месте, чуть-чуть пропустив вперед татар с их десятью миллионами. Судя по прогнозам, к следующей переписи, если все будет продолжаться такими же темпами, численность китайцев в России достигнет сорока миллионов. Сейчас мигрируют в Россию по миллиону в год, потом миграция усилится. То есть через пятнадцать лет каждый второй русский… можно ли его называть русским?.. будет китайцем. Ах да, придумано подлое и очень политкорректное слово "россиянин"! Так вот, каждый второй россиянин, или попросту — житель России, будет китайцем." Сразу возникает мысль, что присоединиться к белым людям как-то логичнее, они ближе. Ведь что ни говори про равенство и братство, в глубине любого из нас сидит тот самый, из пещеры, недолюбливающий чужих и иначе выглядящих.

— Шовинист и ксенофоб, проще говоря, — уточнил Стивен.

Выслушивая комплименты, патриарх довольно улыбался. Потом заметил:

— Это было самым сложным — начать. Дальше логическая цепочка разматывается просто ти быстро. Кто-то помнит, как?

— Помним, — отозвался Рогов. — Дальше было о климате. Примерно так:

"В России, — продолжал он с энтузиазмом, — на восьмидесяти процентах территории плюсовая температура удерживается чуть больше двух месяцев! Понятно, что из-за климата у нас во много раз больше тратится топлива, а сколько на одежду, обувь, шапки, которых в странах Европы вообще не знают? Стены приходится строить толще, дороги ремонтировать чаще, замерзающая на асфальте вода быстро все рушит. Я уж молчу, что сельское хозяйство неконкурентно из-за короткого лета.

Он посмотрел на меня в поисках поддержки, я обронил:

— Да, хреново.

— Вот-вот. Потому наши отрасли хозяйства неконкурентоспособны! Во слово какое длинное, но выговорил! Надо бы гнать иностранные слова, а то язык сломаешь… Неконкурентны… тьфу!.. тем, кто в Австралии, Южной Америке, молчу про Юго-Восточную Азию. Капитал туда убегает даже из России! На беду, квалифицированная… тьфу, еще одно чужое слово! Нет чтобы сказать просто "чернорабочие"… так вот эта белая рабочая сила тоже бежит из России, как крысы с тонущего корабля. А чернущщая… ну, в том же Китае хватает и чернорабочих. Все равно будет дешевле там.

Я кивнул, соглашаясь, убегание капиталов из России началось еще в начале девятнадцатого века, когда начали строить железные дороги и подключились к международной сети банков. Вывоз капиталов уже тогда достиг катастрофических размеров, не хватило средств на перевооружение армии и флота, а это привело Россию к поражению в Крымской, а затем в Русско-японской войне.

— Что-то слишком уж мрачно, — заметил я. — Как же другие на Западе живут?

— Да так и живут, — ответил он, погромыхивая голосом. — Возьми Канаду. Рядом богатейшие Штаты, Канада должна просто цвести, ведь соседи запросто могут вкладывать миллиарды и осваивать эту территорию… Ни хрена!.. В Канаде ненамного холоднее, чем на юге Украины, однако там пусто, как на Луне. Меньше, чем ноль и две десятых на квадратный километр! Это пустыня. Настоящая пустыня.

Он умолк на миг, но я и сам видел, к чему клонит. В перспективе Россия в ближайшие десять-пятнадцать лет превратится в безлюдное, заросшее лесом пространство, в какое превратилась Канада. Да, наиболее квалифицированная часть русских спешно покидает Россию, а остальные, лишившись естественных вожаков, спиваются, опускают руки. Сами по себе ничего не стоят, им обязательно нужны рядом сильные, умелые, на которых надо равняться".

И, чтобы впечатление от сказанного было сильнее, вы обронили, что, дескать, рады были бы оказаться неправым, но вот какое дело, выкладки все проверялись, и в конце неизменно оказывался тупик. Такое действительно производит на читателя сильнейшее впечатление.

— Потом Юрий Алексеевич говорил о проблеме выбора между Востоком и Западом, о тотальной творческой импотенции Востока, о том, что предлагаемые его оппонентами пути уточичны, ибо нет времени… — продолжил Гера. — И должен, сказать, он был крайне убедителен.

— Тем более, что правота товарища Факельного — бесспорна, — констатировал Виктор. — И это еще при том, что Юрий Алексеевич ничего не знал о Событии.

— Я — прежде всего, русский националист, — жестко обозначил позицию Никитин.

— Так вот: "Быть русским националистом — это прежде всего любить Россию и стараться сделать все для ее блага, для счастья ее народа. Если для счастья России надо Америку вбить в землю по ноздри — сделаем, но если для блага России лучше Америку поддержать, то почему мы должны бодаться с нею даже себе во вред"?

— В этом направлении и поработайте, товарищи, — попросил, покидая собрание Команданте. — Судя по всему, товарищ Факельный в свое время породил крайне перспективную идею. Грех не воспользоваться.

Глава 30

Будничное столпотворение в железнодорожных кассах южного направления. Как-никак, начало курортного сезона…

— Билять худой, — проворчал горбоносый красавец в адрес немолодого мужчины, не пожелавшего уступать дорогу гордому сыну гор. И тут же попытался пролезть дальше.

Однако, мужичок оказался неожиданно крепок, и место в очереди уступать не пожелал.

— Неприятностей хочешь? — прошипел джигит.

— Малый, — с жалостью, будто разговаривая с убогим, обронил мужчина, — мне видится, что все наоборот, их возжелал ты.

Сжав в кулак жилистую руку завсегдатая тренажерного зала, горец попытался изобразить замах, как это он всегда делал в таких случаях. Но встретив взгяд неожиданного противника, вдруг осознал, что сегодня явно не его день.

Толком не размахнешься. Тесно. Люди кругом. Взгляд этот. Что-то сильно не так, спинным мозгом почувствовал нахал. От нехорошего предчувствия по спине пробежал холодок.

Пожилой человек смотрел на джигита… Плохо смотрел. Безразлично. Как смотрят на проползающего мимо таракана за несколько минут до того, как помещение с пола до потолка зальют дихлофосом. Миг, и до тонкого слуха дитя природы донесся характерный, четкий щелчок металла.

Звук, перепутать который с чем-то другим невозможно. В кармане потертого плаща заступившего дорогу мужчины, встал на боевой взвод пистолет. Рука горца автоматически нырнула под пиджак, к удобно расположенный под ним кобуре. Сработал рефлекс мелкого бандита, зарабатывающего себе на жизнь лихостью, но не умом.

— Не успею, — неожиданно осознал абрек, завороженно глядя на натянувшуюся ткань. — Мужик плаща жалеть не будет. Старый у него плащ. Совсем старый. Вон, как края рукавов обтрепались. Старья не жалко. Выстрелит прямо через карман.

Не завершив движения, рука драчливого придурка замерла. Глава предательски набухли влагой, взгляд, обращенный к старику, стал умоляющим. Тот смотрел в ответ безразлично, примерно как столяр на табуретку.

Осторожно, стараясь не делать резких движений, человек кавказской национальности, как пишут в протоколах, вынул руку из-за пазухи. Открытой ладонью вперед. Чтобы сомнений не было. Может, дядька все-таки не станет стрелять в безоружного?

Люди в очереди ни слепотой, ни глухотой не страдали. С разных сторон послышались разочарованные выкрики:

— Давай, мужик, вали его! Мы все подтвердим, что он первый на тебя кинулся!

— Давай, что медлишь? — спросили молодые ребята откуда-то сзади, и послышался еще десяток аналогичных сухих щелчков. — Мы добавим, если патронов не хватит! А то у тебя, небось, эта дешевая двухзарядка!

От лица недавно такого гордого джигита отхлынула кровь. Ослабели колени. Лишь громадным усилием воли удалось сдержать горячую струйку, потекшую было по ноге. Стараясь стать как можно незаметнее, горбоносый сжался, сгорбился, и, бормоча неразборчивые извинения, а потом и вовсе, открыто, в голос подвывая, бросился бежать. В родном тейпе за подобное поведение его бы просто заплевали, но старейшины далеко, а жизнь, она одна.

Эй, кто там говорил, что наши люди безнадежны и рабы по сути своей?! Вы дайте им оружие, тогда и поговорим!

… Джон Моран, один из наиболее влиятельных членов Конгресса и близкий друг действующего Президента, еще утром отключил все телефоны, а секретарю велел всем говорить, что его в радиусе досягаемости нет.

Он исчез. Пропал, канул, испарился.