Юрий Семецкий – Poor men's judge (страница 26)

Манипуляция имела место быть, но использовалась лишь как средство разрешения острых ситуаций. Долгосрочные проекты не могут быть основаны на манипуляции, а Вояр изначально затевал долгосрочный проект, поверьте.

— Драган, — заметил один из серых, — чуть подробнее о долгосрочности проекта, ладно? К примеру, не могли бы Вы прояснить, какие признаки о том свидетельствуют?

— Начнем с того, что основных действующих лиц проекта с самого начала и до сих пор отсутствует мотив личного обогащения. Более того, эта компания умудрилась так вывернуть социальные отношения в Новом Союзе, что деньги стали играть там весьма и весьма незначительную роль.

Но самое главное в том, что эти люди делали лишь то, о чем подавляющее большинство только мечтало, не надеясь на воплощение в обозримом будущем. Фактически, они повторили, взяв лучшее, успех команды Ульянова.

Слова "эти люди" убежденный либерал Малкович произнес с плохо скрытым отвращением.

— Это же пропаганда, не так ли, профессор? — с надеждой спросили серые.

— К сожалению, нет, — близоруко прищурился Драган, выбирая из стопки распечаток материал, специально заготовленный на такой случай.

— Вот, послушайте. Вояр сказал это на митинге в самом начале пути. В дальнейшем, запись транслировалась множеством радиостанций и телеканалов:

"Людям пора, наконец, осознать простые истины.

В данный момент, позволить рыночному механизму быть единственным вершителем судеб людей и их природного окружения значило бы в конечном счете уничтожить человеческое общество.

Распоряжаясь "рабочей силой" человека, рыночная система в то же самое время распоряжается неотделимым от этого ярлыка существом, именуемым "человек". Существом, которое обладает телом, душой и нравственным сознанием!

Лишенные защиты, люди будут погибать вследствие своей социальной незащищенности; они станут жертвами порока, разврата, преступности и голода, порожденных резкими и мучительными социальными сдвигами.

Мы уже видим, как природа распадается на составляющие ее стихии; реки, поля и леса подвергаются страшному загрязнению; военная безопасность государства стала фигурой речи; страна уже не сможет обеспечивать себя продовольствием и сырьем.

Наконец, рыночный механизм управления покупательной способностью вот-вот приведет к тому, что предприятия будут периодически закрываться, поскольку излишек и недостаток денежных средств окажутся таким же бедствием для бизнеса, как засуха и наводнения — для первобытного общества.

Существующие рынки труда, земли и денег построены на иллюзии, фикции, подмене понятий, в конце концов!

Запомните: труд — это лишь другое название для определенной человеческой деятельности, теснейшим образом связанной с самим процессом жизни, которая, в свою очередь, "производится" не для продажи, а имеет совершенно иной смысл; деятельность эту невозможно отделить от остальных проявлений жизни, сдать на хранение или пустить в оборот; земля — это другое название для природы, которая создается вовсе не человеком, и, наконец, реальные деньги — это просто символ покупательной стоимости, которая, как правило, вообще не производится для продажи.

Мы пришли, чтобы исправить сложившуюся ситуацию".

Зачитав довольно длинную цитату, Малкович поправил очки и устало осведомился:

— Господа! Кто-нибудь себе представляет, как выглядели два года назад подобные заявления, произнесенные принародно? Это в дополнение к признанию деятельности кредитных организаций антинародной и массовому списанию долгов, в которые к тому времени ссудный капитал втянул полстраны.

— Это… — сразу не нашлись с ответом собеседники.

Заговорить серые сумели лишь после долгой паузы.

— Это… немыслимо… хуже любого коммунизма… подрыв, — почти синхронно прохрипели Правый и Левый, как решил называть их Драган.

— Между тем, ничего подобного, — заявил профессор, сполна насладившись написанным на лицах слушателей изумлением. — Никакого подрыва основ. Всего лишь весьма близкое к тексту цитирование одного достаточно квалифицированного экономиста, работавшего по поручению Рокфеллеров и Баруха. Можно сказать, малоизвестная широкой публике классика.

Сказанное непривычно, да. Но, господа, с выражением возмущения — к мистеру Нельсону Рокфеллеру. Мальчишка просто-напросто великолепно образован и берет лучшее, не смущаясь авторством. Приоритеты и возможные жалобы на плагиат, похоже, вообще его не интересуют.

— О каком образовании Вы говорите?! — недовольно сморщился один из серых. — Господин Вояр заканчивал механико-математический факультет. Специализировался на теории множеств, предмете настолько отвлеченном, что нормальные люди им никогда и не интересуются. Воспитывался преимущественно дедом. Тот действительно когда-то был физиологом, но о его работах никому ничего толком не известно.

Зато известно, что его когда-то вышибли из академических сфер то ли по поводу острого психического расстройства, то ли по поводу полной профнепригодности.

— Нет, с людьми вашей профессии положительно невозможно иметь дело! — возмутился потомок сербских эмигрантов. — Они посмотрели первый попавшийся учебник по теории множеств и сделали вывод, что она бесполезна, так как непонятна лично им! И не найдя работ старшего Вояра в открытом доступе, сочли, что их и не было.

— У нас хорошие эксперты! — огрызнулся один из серых. — И Вы, профессор, один из них. Потому излагайте, что накопали, а выводы предоставьте делать нам.

— Хорошо, — неожиданно миролюбиво согласился Малкович, вспомнив о грантах, любезно предоставленных ему на исследование проблемы.

— В общем-то, с точки зрения неподготовленного человека со стандартными, принятыми в обиходе реакциями, Вы правы. Однако такого рода казуальная атрибуция страдает неполнотой.

— Говорите проще, профессор.

— Хорошо. Их Совет провозгласил: "Мы, русский народ, в целях образования более совершенного Союза, утверждения правосудия, обеспечения внутреннего спокойствия, организации совместной обороны, содействия общему благосостоянию и обеспечения нам и нашему потомству благ свободы, учреждаем и принимаем этот Основной Закон обновленного Союза Республик". И ни слова о социализме!

— Эти гады стащили преамбулу нашей Конституции, слово в слово!

— Повторяю, вопросы плагиата Виктора не интересовали. Как он объяснял, лучше придумать нельзя, потому надо просто брать готовое, сразу включая Поправки в текст. Хотя бы из того соображения, что экономятся средства на труд крючкотворов. Наш текст — рабочий! Как вы думаете, это прибавило им сторонников здесь, у нас?

Особенно если прибавить к сказанному слова Вояра, что он всего лишь действует подобно тому, как поступили Мировые Судьи графства Беркшир, собравшиеся 6 мая 1795 г., в период жестокой нужды, на постоялом дворе "Пеликан" в Спин-хемленде (неподалеку от Ньюбери)?

Они постановили, что тем, кто заработать не может, следует выдавать денежные пособия в соответствии со специальной шкалой, привязанной к ценам на продукты, чтобы нуждающимся был таким образом обеспечен минимальный доход независимо от их заработков.

Почти так же, как в 18 веке, Совет фактически заявил о том, что он возрождает на практике дотоле умозрительное "право на жизнь". И считает, что оно есть у людей только тогда, когда общество готово помогать каждому из своих членов на практике.

Такие действия вполне отвечают национальному характеру наших людей, не так ли?

— Да, конечно. Было море восхищения и орды добровольцев, отправившихся за океан, — с неохотой подтвердил Правый. — И головной боли тоже. Как и все прозелиты, они желают быть святее Папы римского, и действуют по букве и духу Закона Отцов-Основателей…

— Чего у нас, здесь, давно уже не делают, — желчно закончил фразу профессор. — Особенно, если прибавить к тому раздачу земли в виде хомстедов. Но об этом мы поговорим позже.

Теперь, в соответствии с вашими пожеланиями, вернемся к вопросу об образовании.

Подобно Теди Рузвельту и многим известным политикам, Виктор получил преимущественно домашнее образование. Будто бы кто-то из его родни понимал, что школа призвана наградить будущего гражданина лишь комплектом заранее обусловленных морально-когнитивных увечий. Но не знаниями.

Обучение экстерном не оформлялось, оно тогда в СССР категорически не приветствовалось, потому мальчик просто подолгу отсутствовал в школе на основании разнообразных справок о болезнях.

Теперь нам понятно, что те справки были липовыми, поскольку, занявшись в старших классах десятиборьем, Виктор легко выполняет к 17 годам норму Мастера Спорта СССР.

Также, он умудрился использовать школу как некий аналог психологической лаборатории, с успехом ставя опыты на всех, кто ему там подворачивался под руку, от одноклассников, до учителей.

— Вы не преувеличиваете, проф? — раздраженно осведомился левый. — Ну какие-такие опыты мог производить над людьми мальчишка?!

— Хорошо, попробую пояснить — с ангельской кротостью согласился Малкович. — Видите ли, вы заплатили достаточно для того, чтобы не полениться поговорить со всеми бывшими одноклассниками Вояра. Всеми, кто был доступен на момент моей поездки в Россию.

— И что же вы выяснили.

— Скорее, подтвердил свои опасения. Знаете, у нашего героя были достаточно забавные развлечения с самого детства. Можно сказать, с младших классов.