Юрий Семецкий – Душа в тротиловом эквиваленте (страница 13)

— Фонды изыщем, продуктами тебя снабдим. Цени заботу, малой! Трубу в дом проведем. Действительно, врачу негоже с ведрами бегать. Всей улице помочь с водопроводом точно не сможем. Перед поездкой проинструктируем. Похоже, ты далеко пойдешь, вымогатель малолетний!

— Ладно, пусть так, — согласился я.

Наконец, все закончилось. На радостях, даже забыв получить билеты, мы с мамой поспешили домой. Конечно же, везти обратно нас никто не собирался. Пришлось добираться на трамвайчике. По дороге много говорили, реконструируя последние события.

Воистину, почта СССР работает прекрасно! Когда я писал в Москву? Восемнадцатого? А сегодня всего лишь двадцать четвертое. И за это время Вера не только успела получить письмо, но и навестила ректорат. Явно, что там она и попросила передать письмо Дмитриеву.

А уж его-то историю в университете помнили хорошо, поэтому появление нового юного дарования сразу вызвало в ректорате неподдельный интерес.

Получается, что сегодня обо мне уже наводил справки Иван Георгиевич Покровский. Да, тот самый, ректор МГУ. Великолепный математик и просто добрый человек, оставивший впоследствии добрую память о себе у нескольких поколений студентов. Что интересно, членом партии он не был, его назначение на должность ректора состоялось по личному приказу Хозяина.

Логично предположить, что секретарша ректора позвонила в областной отдел народного образования. Там, разумеется, о Семецком ничего не знали. Но на всякий случай принялись выяснять, где такой может учиться. Подняли списки учеников и нашли.

Параллельно в Москве у моей сестры спросили, в какой школе учится ее брат. В результате, у Николай Николаевича в кабинете сначала раздался звонок из Москвы. Не успел он поговорить с академиком и лауреатом, его нашло начальство. Но вот каким боком в моей истории возник товарищ Каиров — непонятно.

Впрочем, все это не так уж и важно. Главное — я еду в Москву. Именно в столице мне следует искать людей и возможности корректировки этой ветки истории.

Вернувшись домой, мама начала собирать меня в дорогу. Шкаф с моими вещами был беспощадно выпотрошен. Затем была предпринята попытка запихнуть все его содержимое в чемодан.

Вы явно знаете, сколько вещей на все случаи жизни способна собрать любящая мать, поэтому воцарившийся в доме хаос описывать не буду. Пришлось вмешаться и собрать вещи самостоятельно. Заодно избавил погреб и кладовку от тотального разграбления.

— Не дадут паек — слезу с поезда. И свалю всю вину на Карпинского лично, — хладнокровно сказал я.

Истошным лаем зашелся Рыжик.

— Кто бы это мог быть? — поинтересовалась мама.

Я сбегал посмотреть. У калитки стояла ничем не примечательная тетка лет тридцати пяти с напряженным лицом и нервно поджатыми губами. У ее ног стоял приличных размеров картонный ящик, обвязанный бельевой веревкой. Оказалось, что к нам пришла гостья из облоно. Она чопорно представилась:

— Сибирко Раиса Николаевна. Заведую делопроизводством в облоно.

— А я Юра Семецкий! Проходите в дом, Раиса Николаевна. Я только помогу вам ящик донести.

Мама, едва увидев нежданную гостью, помчалась греть чайник. После того, как мы чинно выпили по чашечке чая, Раиса Николаевна оттаяла. Оказалось, неплохая тетка, только ей было неприятно инструктировать мальчишку о том, как именно ему предстоит восхвалять в Москве товарища Карпинского. В картонном ящике оказались продукты. По этому поводу Раиса Николаевна скупо обронила:

— Мальчик, я не знаю, чем ты Карпинского зацепил, но у него не всякий зимой снега выпросит.

— Как чем? — хмыкнул я. — Разумеется, обещанием его безудержного восхваления, а также намеком на огромные перспективы сего деяния. Проще говоря, зацепил я его тенью возможности будущих благ.

— Всего лишь тенью будущих благ? И даже не тенью, а лишь возможностью тени? — недоверчиво переспросила гостья. А я привезла тебе продукты по первой категории и поменяла билет, который вы с мамой забыли получить с плацкартного на купейный. Вот, оказывается, что тень будущих благ с нашим завом делает!

— На дурака не нужен нож, — пропел я.

Потом спохватился, поняв что мультфильма с лисой Алисой и котом Базилио еще нет, и закончил:

— Ему с три короба наврешь, и делай с ним что хошь!

А потом мы втроем пару минут не могли просмеяться. Что маме, что Раисе Николаевне показалось, что напетое — чисто импровизация. Разубеждать не стал. Несколько напряженная атмосфера на кухне разрядилась. Гостья расслабилась и начала улыбаться. Я поспешил воспользоваться моментом:

— Раиса Николаевна, а вы мне напишите слова, что велел товарищ Карпинский заучить!

— Ох, Юрочка, — засмеялась гостья. — Давно я так не хохотала! И откуда в тебе, таком маленьком, такое чисто женское коварство? Ладно, сейчас напишу. Мне исполнительной дурой прослыть нестрашно, вот барин-то наш настоящий дурак, ой дурак! Вот ведь, связался черт с младенцем!

— Вы полагаете, что у черта есть шансы? — смиренно вопросил я.

— Моя школа! — гордо, но невпопад прокомментировала мама.

Периодически давясь смехом, Раиса Николевна составила бумажку, из которой следовало, что товарищ Карпинский заботился обо мне, начиная чуть ли не с периода внутриутробного развития. В частности, он лично занимался со мной развивающими играми, приносил в дом игрушки и дидактические материалы, распорядился о пособиях и книгах, а также оказывал материальную поддержку.

— Вот, Юра, смотри ничего не упусти.

— Спасибо, Раиса Николаевна! Смотрю, любите вы своего боевого зава!

— Ох любим, Юрочка, — все так же посмеиваясь сказала гостья. — Всем коллективом любим! Смотри уж, не подведи нас!

— Не подведу, будьте благонадежны! — отвечал я, напустив на себя вид лихой и придурковатый.

Просмеявшись и выпив еще чаю, гостья достала из сумочки командировочное предписание и тоненькую пачку денег.

— Командировочные, аванс, — пояснила она. — Специально получила и привезла, чтобы у вас завтра день был свободен. Вернешься — отчитаешься. Срок окончания командировки не проставлен. Аванс дали из расчета на две недели. И запомни, что день приезда и день отъезда считается за один день. Собирай счета, если поселят в гостиницу, можно приложить билеты на общественный транспорт и электричку. А так, здесь только суточные. Счастливой тебе дороги, Юра!

— Спасибо, Раиса Николаевна, — серьезно ответил я.

— Для тебя — просто тетя Рая! — она снова улыбнулась.

Мы проводили гостью до трамвайной остановки, потом вернулись домой и сразу же принялись потрошить ящик с продуктами. Нам было интересно, что же дал мне в дорогу предводитель педагогов всея области. От чтения этикеток на банках с консервами нас оторвал дед, вернувшийся с работы.

Мы быстренько ввели его в курс дела. Дед помолчал и спросил:

— Юра, а нам-то тут чем заниматься?

— Новыми технологиями выращивания еды.

— А подробнее?

— Ты может быть обратил внимание, что пища, точнее, ее распределение — это тот поводок, на котором власть держит подданных?

— Да, это всегда так было.

— Так вот, основная задача власти на данный момент — держать в повиновении народ, выигравший Отечественную войну. Люди, сломавшие хребет нацистам, еще живы и в силе. Это либо твои ровесники, либо их дети. Кадровой армии не стало в 1941. До сего дня дожили либо тыловики, либо интенданты. Так?

— Так.

— Теперь главное. Любые новые способы производить продукты питания идут в дело только в одном случае — если они служат целям удержания власти. Смена способа производства однозначно порождает смену общественных отношений.

— Это политграмота. Что у тебя есть конкретно сказать?

— Профессор Герике еще до войны выращивал растения без почвы. Получалось неплохо. В условиях Калифорнии куст томатов давал за пару лет 127 килограммов плодов.

— Но у нас же не Калифорния.

— У нас тоже неплохо. Под Ленинградом экспериментальные теплицы дают с квадратного метра по тридцать килограмм. Скажу больше, когда противостояние ядерных держав чуть не дошло до взаимных бомбардировок, разрабатывались методы способы прожить в убежище многие годы, питаясь тем, что выращено искусственно. Работы велись как той, так и другой стороной. Проект «Ковчег», «Биосфера» и так далее — так это называлось.

— И что?

— А то и выяснилось, что прокормить человека можно с четырех квадратных метров.

— Да не может быть!

— Может. И не только может, но и было. За счет гидропонных технологий маленькая Голландия в будущем будет снабжать весь мир цветами и всю Европу — самым качественным картофелем.

— А что сделали наши?

— Ничего кроме крайне удачных опытов. Власти это было невыгодно. А теперь представь, что люди за год-другой перестанут зависеть от распределительной системы.

— Это немыслимо! Сразу начнутся запреты, конфискации и прочее. В итоге — новая Гражданская. Нас просто сотрут!

— Не сотрут. Я не зря сказал о том, кто выиграл войну. Если мы дадим людям кусок хлеба побольше, то в данный момент отобрать его никто не сможет. Это тебе не террор по политическим вопросам! Такие дела касаются каждого! Поколение победителей еще живо. И многие из них служат, так что просто так нас нагнуть через пару лет уже не получится. Армия не то чтобы совсем не станет стрелять, но многие — не станут. Более того, перейдут на нашу сторону. Чтобы начать, средства у нас есть. Понадобится еще — знаю, где взять.