Юрий Щербатых – Плоть от плоти моей (страница 4)

5

В ту первую ночь на корабле мне впервые за последние несколько недель приснился хороший сон. Мое подсознание перенесло меня на планету Океан, где находился мой личный остров, до которого мне все никак не удается добраться в реальной жизни. Только сон был странным – я видел все как бы со стороны, в том числе – и себя.

Маленький домик, окруженный тропической зеленью на берегу бескрайнего океана. У дощатой пристани на воде покачивается небольшая лодка с треугольным парусом. Перед домом под пальмами расположилось два кресла. В одном из них сижу я, Айв Рендел, второе пустует. Человек в кресле, прикрыв глаза, блаженно греется на солнце, В руке – бокал с коктейлем. Ветер слегка шевелит его волосы, из домика раздаются звуки неспешного блюза. Вся картинка этого сна была наполнена покоем и умиротворением, что являлось для меня крайней редкостью за последнее время.

Но комфортом и покоем этого приятного сна наслаждался я недолго. Спустя какое-то время характер сновидения изменился. Над океаном возник сначала тихий, а потом все более громкий неприятный звук, которой становился все сильнее и пронзительней. По всей картинке сна с видом тропического острова пробежала рябь, и изображение начало рассыпаться – как бы отдельными пикселями. Океан, пальмы на его берегу, дом начали расплываться, рушиться, а надоедливый звук над океаном становился все громче – и тут я проснулся.

Я снова оказался в своей тесной каюте, а надоедливый звук из моего сна – сигналом общего сбора на корабле. На табло над дверью мигала надпись: «Просьба членам экипажа собраться в кают-компании корабля». Честно сказать, чувствовал я себя неважно – как и обычно при выходе из Подпространства. А уж когда этот переход происходил внезапно – как сейчас, то ощущения были хуже некуда.

Казалось бы, человек должен испытывать одинаковые ощущения во время гиперперехода, независимо от того, входил ли он в четвертое измерение или покидал его. Но разница была, и объяснялась скорее психологическими, чем физическими причинами. Ведь когда корабль собирается нырять в подпространство, есть хотя бы время подготовиться к Переходу, выход же совершается внезапно.

Только что твое сознание было погружено во мрак забытья, и ты находился по ту сторону реальности, как вдруг на тебя наваливается продирающее все внутренности неприятное «чувство Перехода», создающее впечатление, что тело твое, кто-то по крупинкам безжалостно протаскивает через узенький стеклянный капилляр песочных часов. В этот момент по коже бегают мурашки, перед глазами вспыхивают цветные пятна, а в ушах гремят, свистят и вибрируют тысячи звуков одновременно.

В действительности никаких звуков нет – ученые установили, что в момент перехода магнитофоны регистрируют гробовую тишину – но, видно, наши органы чувств не приспособлены к прыжку через сотни световых лет. Возможно, что своими отчаянными сигналами о несуществующих раздражителях бренное тело хочет напомнить разуму одну простую истину: человек так высоко вознесся в своей гордыне, что давно уже перестал понимать тот мир, который сотворил вокруг себя в вечных поисках богатства и славы.

Я с трудом поднялся, натянул комбинезон и, слегка пошатываясь от слабости, вышел в коридор. Еще не полностью проснувшись, я медленно брел к кают-компании, и, повернув за угол, наткнулся на Ронни Хаммера, корабельного доктора. Судя по его виду, он тоже находился не в лучшей форме и, стоя у поворота, широко заглатывал воздух бледными губами.

Слегка припечатав его к стенке, я поспешил извиниться.

– Извините, док, задумался о своем.

– Не извиняйтесь. Я сам плохо соображаю после такой побудки. Не понимаю, какого черта звенит сигнал общего сбора? По регламенту после завершения Перехода нам должны были дать двадцать минут, чтобы прийти в себя.

– Об этом, наверное, скажет капитан, но интуиция шепчет, что такая спешка не сулит ничего хорошего.

Доктор икнул и помотал головой, пытаясь прийти в себя.

– Как говорили древние «Per aspera ad astra!», что означает «Через тернии к звездам». Но уж больно колючие и густые тернии нам сегодня попались. Ладо, поползли дальше… Скоро узнаем, в чем дело, и почему нас так неожиданно разбудили.

Мы медленно побрели к носу корабля, придерживаясь руками за стенки коридора. Сзади послышались негромкие, но выразительные проклятия. Это был Сеппо, который на негнущихся ногах спешил в носовую рубку и по дороге зацепил головой раструб пожаротушения. Я посмотрел на радиста, представил, как мы выглядим все вместе, и невольно засмеялся. Ну, прямо живая картинка из проповеди нашего тюремного капеллана – восставшие мертвецы, спешащие на Страшный Суд по зову трубы Архангела Гавриила.

К нашему приходу, в кают-компании корабля уже собрались все члены экипажа – и те, с кем я уже успел познакомиться при посадке, и несколько незнакомых мне людей. Лица собравшихся были напряжены, все чувствовали нестандартность ситуации, но пока не понимали, насколько это серьезно. В конце стола капитан вполголоса, почти шепотом что-то обсуждал с Винсенте Гонсалесом – штурманом корабля. Когда все члены команды собрались, капитан встал. Лицо его было озабочено.

– Случилось то, что редко, но, увы, происходит во время перемещения в подпространстве. В момент гиперперехода мы оказались рядом с нестабильным нейтронным пульсаром. Поэтому из-за гравитационного искривления пространства нас выбросило в другой точке Галактики.

Его довольно непочтительно перебил радист.

– Ну, так пусть Винсенте внесет поправки в навигацию – и теперь прыгнем более точно.

Майкл Андерсен, главный механик корабля с кривой скептической улыбкой отрицательно покачал головой.

– Ты бы помолчал Сеппо, пока не понял, о чем идет речь. Не получиться прыгнуть куда надо.… Из-за выброса радиации в момент перехода у нас вышла из строя система энергетической накачки главного двигателя.

До радиста начала доходить серьезность ситуации, и он вопросительно посмотрел на механика.

– А починить двигатель ты можешь?

Майкл помолчал и с сомнением покачал головой.

– Здесь, в открытом космосе – нет. Это можно сделать только в условиях постоянной гравитации, иными словами – предварительно посадив корабль на какую-нибудь планету. Пока же, как показала диагностика, у нас работают только планетарные двигатели – но на них далеко не улетишь.

Сидевший рядом с доктором невысокий толстенький человечек поднял руку для вопроса. Это был Барух Шпиро – наш повар и помощник доктора по совместительству. Капитан взглянул на него и кивнул головой в знак согласия.

– Да, слушаю.

Барух пару раз провел рукой по лысеющей голове, откашлялся и потеребил мочку уха, пока все ждали, что же он скажет. Потом он уставился на Бата и спросил:

– Это была не самая лучшая новость за сегодняшний день, кэп. Можно сказать, что вы испортили мне это утро и не дали выспаться – ну таки-ладно. Вы тут не причем, во всем виноват этот простуженный пульсар, который чихнул, пока мы пролетали мимо. Капитан, я всегда вас уважал, хотя вы не всегда отвечали мне взаимностью, и часто критиковали мою готовку, особенно хумус, между прочим – лучший в этом секторе Галактики. Но я не в обиде. Зная вас, я надеюсь, что в заднем кармане кителя у вас есть и хорошая новость по этой ситуации. Ви же такой умный. Успокойте нас и скажите, что я угадал. Что поблизости есть планета, куда мы можем сесть для ремонта.

Бартоломей терпеливо выслушал длинную речь кока, чуть пожал плечами и ответил не сразу.

– Это с какой стороны посмотреть. Она как бы есть, но, по сути – нет.

Барух снова вскочил с места и затараторил, размахивая руками.

– Только, умоляю, не надо делать больно моей голове. От ваших сложных логических конструкций у меня будет заворот мозгов. Таки-есть подходящая планета для ремонта или нет?

Капитан вдохнул.

– К сожалению, в этом районе космоса не зарегистрировано планет Федерации с достаточным уровнем развития техники. Но…., как утверждает архив корабельного компьютера, поблизости есть одна, пригодная для жизни планета – Цербер-III, на которую мы теоретически можем сесть, но.. .

Барух не дал капитану договорить до конца.

– И шо про нее известно? Почему вы сказали, что она то есть, то нет? Это тока в цирке так бывает, когда фокусник то достает кролика из шляпы, то его там нету. С планетами так не бывает…

Капитан поморщился, от того, что его прервали, но ответил достаточно вежливым тоном.

– Известно то, что примерно девяносто лет назад во время Большой Войны там высадился отряд переселенцев, бежавший с Земли… Но с тех пор прошла уйма времени, и никто не может поручиться, что колония на этой планете продолжает существовать…. Это все, что у меня есть для вас. Давайте обсуждать наши возможные действия.

На лице сидящего рядом со мной старшего помощника капитана Вильяма Прейслера читалось явное недовольство услышанным. Он поднял руку, привлекая к себе внимание.

– Довериться этим сведениям и садится на непонятную планету – слишком большой риск. Архив может ошибаться – ведь прошло много времени… Вдруг нам понадобится помощь, или запчасти – а мы этого там не найдем? А для перелета на другую планету на планетарных двигателях у нас не останется топлива. Может быть, в этом районе Галактики есть другие планеты понадежнее – с нормальным космопортом и соответствующими специалистами – пусть и немного подальше, чем этот Цербер?