Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 51)

Вот осталась м. Екатерина в памяти одной пюхтицкой монахини: «Совсем молодой послушницей я была на послушании в богадельне, где жила тогда мать Екатерина. Как-то мы вели беседу с матушкой, она лежала, а я сидела возле нее и задала ей вопрос: „Как спастись и как мне спасаться?“ Мать Екатерина ответила: „Живи просто. Старайся меньше осуждать“. Тогда же она мне сказала: „Причина осуждения – от невнимательной жизни“. Это было в 1958 году.

Мать Екатерина часто говорила не быть гордой, а „смиряться и смиряться“. Говорила, что гордость – поглотитель всех добродетелей.

Расстроюсь я чем-нибудь на послушании, расскажу ей, а она мне скажет: „У послушников должна быть воля не своя, а Божия. А ты – послушница!“ Помню также она говорила мне: „Удерживайся от гнева и раздражения. Приучайся прощать обиды сестрам“.

Часто я приходила к ней и исповедовала помыслы. Один раз прихожу вся насупленная, а она мне сразу говорит: „Ты опять недовольна! Так быстро меняется настроение, а надо поставить себя твердо и работать над собой, чтобы подвиг твой был ко спасению“. Это тоже было в 1958 году.

Много мне тогда доводилось быть с блаженной старицей. Она была делателем Иисусовой молитвы. Приду к ней – принесу обед или зайду спросить что-либо, – а она лежит и потихоньку, почти про себя: „Господи Иисусе Христе…“ Сколько раз так ее заставала. Или, слышу, говорит: „Господи, прости меня – прости все!“ С большим чувством она это говорила и так учила. Апостол, Евангелие и Псалтирь всегда рядом у нее были, и она часто их читала. Придет кто-либо – вслух почитает, а одна – про себя читала.

Один раз прихожу к ней, и такое у меня уныние, я говорю: „Матушка, такое уныние у меня на сердце“. – „А ты повторяй, – говорит, – Господи, спаси мя, погибаю! Господи, спаси мя, погибаю!“ Шесть лет в богадельне на послушании я была. А когда только пришла в монастырь, матушка игуменья Ангелина поставила меня в гостиницу. Вскоре пришла я к матери Екатерине и говорю: „Матушка, я раздражаюсь иной раз на богомольцев!“ А она мне на это так сказала: „Обходитесь с ближними ласково, весело и с любовью! Служите им: они как странники – приехали к Матери Божией! Служите им с любовью, кротостью и терпением“. И потом добавила: „Вы тогда будете спокойны, когда будете иметь терпение, смирение и любовь“. Так она называла приезжих богомольцев: „Странники Божии – к Матери Божией приехали“. Часто слышала я от матушки в назидание: „Таково было мое сердце – всех утешать, а себя не жалеть!“».

Предвидела будущее м. Екатерина в таких деталях, которые, казалось, никак невозможно предугадать. Она предсказала одной молодой послушнице Ольге, что при постриге ее нарекут Еленой: «Потому что княгиня Ольга тоже стала в крещении Еленой. Вот и ты будешь Еленой». С тех пор минуло много лет. Эта Ольга уже забыла слова старицы. И вспомнила их только в минуту пострига в мантию. Постригал Ольгу епископ Таллинский Алексий – будущий святейший патриарх. Он нарек ее новым именем – Еленой. И сказал так: «Княгиня Ольга тоже стала в крещении Еленой». Тогда новопостриженной Елене и припомнились пророческие слова м. Екатерины. Кстати, о будущем патриаршестве владыки Алексия блаженная также пророчествовала.

Приехал как-то в Пюхтицы один священник. Навестил он и м. Екатерину. Вдруг блаженная, будто бы ни с того ни с сего, говорит ему: «Батюшка, ты не езди на мотоциклетке!» Он в ответ улыбается: «Что ты, матушка, я и на велосипеде-то ездить не умею!» – «Не езди на мотоциклетке!» – знай повторяет старица. Священник распрощался и уехал. Вскоре его пригласили в соседнюю деревню исполнить какие-то требы. К условленному сроку батюшка не успевал. Но, к счастью, в ту же сторону ехал кто-то из его прихожан на мотоциклетке, и этот добрый человек предложил батюшке подвезти его. Священник, не раздумывая, согласился. Полетели они, как говорится, с ветерком. А только что крепкий балтийский ветер повалил столб. Вроде бы столб упал не опасно – вдоль дороги. Но вот провода оказались аккурат на самой проезжей части. К тому же сразу его и не заметишь – провод тонкий. И мотоциклист не успел объехать препятствие, провод намотался на колесо, и оба седока полетели кубарем на асфальт. Пострадали оба серьезно, но для жизни, слава Богу, не опасно. На больничной койке священник вспомнил предсказание м. Екатерины, подивился на ее прозорливость и написал в Пюхтицы письмо, в котором изложил все, что с ним произошло. Поправившись, он лично приехал в монастырь, чтобы поговорить о случившимся со старицей. Но… не застал ее в живых. Матушка только что умерла.

У м. Екатерины такой преемницы, какой она сама стала после смерти блаженной Елены, не было. Когда старица уже лежала при смерти, ее спросили: на кого же она оставляет монастырь? «Вот, батюшка дорогой», – ответила м. Екатерина и показала на портрет отца Иоанна Кронштадтского, висевший рядом с иконами.

По некоторым свидетельствам м. Екатерина находилась не только в постоянной духовой связи с о. Иоанном, но и нередко и в визуальной, то есть он ей являлся, попросту говоря. Напомним, что о. Иоанн Кронштадтский умер в 1908 году. Вот что вспоминает одна пюхтицкая монахиня. Вошла она однажды в храм во время службы, встала в сторонке и присоединилась к общей молитве. И видит вдруг, что кроме их монастырского священника отца Петра у жертвенника стоит еще один священник в светлой ризе – сослужит ему. Монахиня прекрасно знала: у них не только второго священника – дьякона нет! Откуда же второй батюшка там взялся? Она глаза протерла – не видение ли? Нет! Стоит рядом с отцом Петром какой-то священник. После службы эта монахиня подошла к м. Екатерине. Но она не успела еще ни о чем ее спросить, как старица сама ей говорит: «Сегодня батюшка дорогой был у нас!» – от ее внимания чудесное явление о. Иоанна тем более не ускользнуло. Особенно обратим внимание, что все сказанное и увиденное счастливая черница передает не со слов м. Екатерины или еще кого-то – она сама все это видела и слышала!

Четвертого мая 1968 года по монастырю разлетелась пугающая весть: матери Екатерине совсем худо… Сестры потянулись прощаться со старицей. Они по очереди подходили к ее кровати, кланялись до земли, просили прощения. На следующий день – в праздник Жен-Мироносиц – блаженная Екатерина отошла ко Господу. Отпевали старицу при переполненном храме – казалось, вся православная Эстония съехалась в Пюхтицы. Преосвященнейший Алексий, митрополит Таллинский и Эстонский, прислал телеграмму: «Скорблю о кончине старицы монахини Екатерины. Господь да упокоит ее душу в обителях небесных. Молюсь о упокоении ее души, сожалею, что сам не могу проводить ее в путь всея земли. Шлю Божие благословение матушке игумении, отцам протоиереям, сестрам обители и всем собравшимся проводить монахиню Екатерину в последний путь».

Похоронена блаженная Екатерина за апсидой Николо-Арсениевской кладбищенской церкви.

Враги не войдут

Московские блаженные Ольга и Севастиана

В 1941 году, еще до того как Киев бомбили, в Москве на Садовое кольцо вышли две старушки в монашеском облачении. В те времена появиться на улице в таком виде было равносильно самоубийству. Все равно как щеголять в мундире корниловского полка или в парадной форме агента иностранной разведки. Прохожие смотрели на удивительных старушек во все глаза. Но вот блюстители – в штатском и не в штатском, – которыми тогда столица буквально кишела, как провалились в этот момент. Никто не помешал монашкам совершить невиданный в истории Москвы обряд.

Старушки помолились, перекрестились и разошлись в разные стороны. Но по кольцу идти в разные стороны одновременно – значит, и идти навстречу друг другу. Длина Садового около шестнадцати километров. Наверное, стареньким потребовалось не менее двух часов, чтобы пройти каждой свой полукруг. Все это время странные путешественницы ни на минуту не прекращали читать молитвы.

Пройдя таким образом Садовое кольцо, старушки отправились на Бульварное. И там повторили свой опыт: одна по часовой стрелке, другая – против они обошли кругом и Белый город.

Спустя несколько месяцев у ворот Москвы стояла иноземная свирепая орда. О грядущей участи столицы и ее жителей можно было судить по тому, что оставалось там, где прежде проходило это воинство, – кровь и пепел. Многие москвичи бросились прочь из города.

Тогда к одной из монахинь, что накануне войны обходили Москву кругами, пришли ее духовные чада и спросили: что им делать? бежать ли из города или оставаться и покориться своей участи? Старица ответила коротко: «Москва на замке. Враги не войдут в нее».

Чем закончился очередной поход двунадесяти языков на Русь, хорошо известно – как обычно, крахом. Причем именно Москва стала той нерушимой стеной, о которую разбилась и затем попятилась вспять вражья сила.

Всем известны герои, отстоявшие столицу в 1941-м, – солдаты, офицеры, генералы, Верховный главнокомандующий, ополченцы, партизаны, сибиряки, бойцы тыла. Но, кажется, мало кто знает, как велик вклад в неприкосновенность Москвы подвижников веры, столпов православия. Конечно, их противостояние было не столь очевидным, как, например, подвиг Талалихина, Космодемьянской, панфиловцев. Но, кто знает, может быть, одной только воли военного командования и самопожертвования бойцов на передовой было бы недостаточно, чтобы отстоять Москву, если бы не молитвы, если бы не духовный героизм праведников – верных служителей Господу.