Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 41)
В мае 1910 года к Матренушке зашла одна дама и попросила помолиться за сына – он сдает выпускные экзамены в коммерческом училище. Юродивая помолилась и сказала визитерше, чтобы та не переживала: выдержит ее сын экзамены, причем будет одним из первых! Действительно, этот молодой человек стал четвертым по успехам воспитанником училища из пятидесяти выпускников.
В начале 1904 года какой-то полицейский чин П. получил новое назначение в Восточную Сибирь. И прежде чем отправиться к новому месту службы, он явился к юродивой Матренушке попросить ее благословения. Матушка благословила его иконой Успения Пресвятой Богородицы, которую она в свое время принесла из Иерусалима. Она передала эту икону гостю и сказала: «На вот тебе! Благословляю! Царица Небесная Сама будет всегда твоей Заступницей и Покровительницей. Ты с Ней никогда не расставайся. А куда поедешь, бери с собой, и тебя никто не убьет и ни одна пуля не заденет».
Эти слова юродивой очень смутили П. – он же отправлялся не в Маньчжурию под японские пули, а в тыловую глухомань, в медвежий угол, к тунгусам…
Матренушкины предостережения сбылись через год: в 1905-м по стране прокатилась волна революционных беспорядков. Не обошли они и Сибирь. Верный долгу службы и присяге, П. решительно встал на борьбу с бунтовщиками: выявлял зачинщиков, арестовывал, устраивал засады, бывал в перестрелках. Революционеры за это вынесли ему смертный приговор. Несколько раз на жизнь П. покушались террористы. Но, как и предсказывала юродивая Матренушка, ни одна пуля его не задела.
Через пять лет П. невредимый возвратился в Петербург. Первым делом он навестил Матренушку, все ей рассказал и горячо благодарил за молитвенную помощь. Иконку П. возвратил. Матренушка же завещала после своей смерти передать образок великой княгине Елизавете Федоровне. Что и было исполнено. Но судьба Елизаветы Федоровны была не столь счастливой, как у того полицейского: с ней революционеры расправились исключительно люто – великую княгиню заживо сбросили в шахту в 1918-м. Может быть, к этому времени у нее уже не было с собой чудотворной иконки?..
Верно говорила Матренушка: что-то будет в России нехорошо.
Незадолго перед тем, как Матренушке-Босоножке умереть, к ней пришла некая дама и подарила новый белый платочек. Юродивая поняла, что это ей был послан знак свыше о скором ее переходе в мир иной. Она тогда сказала своим чадам: «Повяжите меня этим платочком на смерточку-то… на смерточку…» Через два дня юродивая умерла.
Впрочем, к смерти она стала готовиться задолго до того. В 1911 году по паспорту ей значилось девяносто два года, но сама она говорила близким, что ей все девяносто семь. Конечно, в такие лета можно ожидать смерти уже в любой момент. В течение последних двух лет Матренушка стала каждое воскресенье причащаться, часто соборовалась. Она словно старалась, чтобы смерть не застала ее врасплох. Смерть наступила 30 марта.
Лишь когда Матренушку уложили в гроб в схиме и с покрытым лицом, выяснилось, что юродивая была схимонахиней: она приняла великий ангельский образ в одно из путешествий в Иерусалим, причем дала обет скрывать это ото всех. Это двойной подвиг, который исполнить в состоянии разве величайшие подвижники, равные своей праведностью Самому Христу, – быть схимником и при этом никому не показывать, что ты схимник!
На похороны юродивой собралось до двадцати пяти тысяч человек. Среди множества венков, в том числе и от разных высокопоставленных лиц, на могилу к Матренушке был возложен венок от императрицы Александры Федоровны.
Похоронена Матренушка-Босоножка возле церкви во имя иконы Пресвятой Богородицы Всех Скорбящих Радость на проспекте Обуховской обороны.
Стены Иерихонские падают
Блаженная Любушка Рязанская
В Рязани, в приходе церкви Благовещения Пресвятой Богородицы, в маленьком домике жили мать и две дочки – Люба и Ольга. Люба была, как в старину говорили, расслабленной: пятнадцать лет она почти неподвижно лежала на кровати. В комнате, где находилась болящая, стояла икона святителя Николая Чудотворца, и Люба непрестанно молилась ему – все просила здоровья матушке и себе.
Однажды мать возвратилась домой и… онемела, опешила от неожиданности – дочка ее стояла в комнате на ногах! Справившись с чувствами, матушка бросилась к ней – может быть, думала, что дочь сейчас упадет, так подхватить ее вовремя! – и, едва ни заикаясь, проговорила: «Дочь моя, ты ли это? Как же ты встала на ноги?» Люба, воздев руки к иконе святителя, сказала: «Мне сейчас явился Николай Угодник и говорит: вставай, Люба, ходи и юродствуй! – я поднялась на ноги, а он стал невидимым».
Когда именно родилась блаженная Люба Рязанская – Любовь Семеновна Суханова, – неизвестно. Видимо, где-то в половине XIX века.
После чудесного исцеления Люба действительно приняла подвиг юродства. Начала она свой крестный путь с затвора. Но что это был за затвор! Уединение в монастырской келье или в лесной избушке может показаться вольной волею по сравнению с тем, что избрала Люба: дома она встала в простенок за печкой и простояла там три года! Спала там же – упершись коленями в печку, а спиной в стену. Даже если предположить, что она изредка и выходила из этой расщелины по какой-нибудь крайней надобности, то все равно подвиг ее представляется беспримерным, нам во всяком случае ничего подобного ни в каких других жизнеописаниях юродивых не встречалось.
В Великую Отечественную, в дни битвы под Москвой, в деревне Макеихе Рузского района произошел случай, наглядно иллюстрирующий, каково же это – сидеть за печкой хотя бы несколько дней. В доме у макеинской крестьянки Дарьи Семеновны Королевой сколько-то времени квартировали непрошеные гости – немецкие солдаты. Среди них оказался один дальновидный и мудрый бюргер. Он сказал Дарье Семеновне, что они, немцы, войну проиграли. Это было сказано в 1941 году! И еще он посоветовал ей на какое-то время уйти в лес. Потому что они скоро отступают, но вслед за ними пойдут каратели-эсэсовцы и не оставят в деревне живых никого. Но вышло все не так, как предупреждал гуманист со «шмайсером». И даже где-то забавно. Наступление Красной армии было таким стремительным, что, во-первых, никаких карателей в Макеихе не объявилось, а во-вторых, сами-то оккупанты не все успели убежать. Кого-то из них наши перебили, кого-то взяли в плен. А два солдата в доме Дарьи Семеновны, которая в это время по совету своего доброжелателя хоронилась с дедом и дочерью в лесу, спрятались у нее на кухне за огромной русской печью. Наверное, они рассчитывали какое-то время отсидеться там, а когда русские двинутся дальше, выбраться и попытаться незаметно догнать своих. Но они не могли знать, что русская печка для германца – смерть. Эти два солдата попросту угорели. Сладко заснули и уже не проснулись. Через некоторое время Дарья Семеновна возвратилась в свой давно уже «простывший» дом. Но весь его топить она не стала – никаких дров не напасешься. А так и топила до теплых дней только одну комнату. И лишь спустя много времени совершенно случайно, вовсе даже не «по запаху», они с дедом обнаружили за печкой оккупантов. Полезли туда за чем-то, глядят – стоят. Высохшие до состояния мумий. Дед Терентий Иванович предлагал сдать их в музей. Или отвезти в Москву на Сельскохозяйственную выставку. В конце концов, уговорились просто закопать за околицей.
Немецкие солдаты не выдержали за русской печкой и трех дней. Русская же девушка, вчера еще прикованная тяжкой болезнью к постели, простояла за родной печкой три года! Разумеется, никто не отягощал ее подвига еще и угаром. И все равно то, что вынесла Люба, представляется чем-то из ряда вон выходящим.
Выйдя из-за печки, Люба стала по обыкновению большинства юродивых бродяжничать. Не было в Рязани закоулка, где бы ее не встречали. Она часто заходила в лавки к купцам, причем именно к небогатым – богатеев Люба избегала, – и запросто, без спросу, брала у них все, что ни пожелала бы. Купцы не только не бранили ее, напротив, радовались! Они были убеждены, что визит к ним Любушки, как рязанцы ласково называли юродивую, сулит им прибыток – торговля сегодня будет у них успешной.
Утомившись от долгого странствия по городу, она иногда садилась на первое попавшееся крыльцо. Тут же из дома выходили жители, предлагали зайти и откушать, что Бог послал. Любушка чаще всего отказывалась. Тогда ей выносили поесть прямо на улицу. Но она принимала такое подаяние очень выборочно: у некоторых не брала вообще, не объясняя причины, чаще всего это означало, что блаженная не верит великодушию жертвователей, иных небогатых людей совестилась объесть, говорила: «У вас у самих мало», а если от кого-то и принимала какие крохи, тут же раздавала голодным нищим.
Предсказывала будущее Любушка в высшей степени оригинально. Она иной раз войдет к кому-нибудь домой, возьмет ножницы и вырежет из бумаги какой-нибудь предмет, по которому можно судить о будущем: лошадку или паровозик – к дороге, венец – к женитьбе, ну а гроб… понятно, к чему. И все обычно сбывалось. Поэтому многие рязанцы боялись Любушки и ее предсказаний. Иной раз видят – идет к ним гостья, – так прячут скорее ножницы. Но Любушка и одними пальцами ловко выделывала из бумаги всякие фигурки. Так что от ее предсказаний никто не мог укрыться. Само собою, она пророчествовала и обычным манером – на словах.