Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 34)
Другая старица, Матрона, совсем разболелась, так что ее положили в монастырскую больницу. Она очень скорбела, что не может пойти попрощаться с м. Пелагеей, но подняться решительно не было сил. И вот болящей снится сон: подходит к ней Пелагея Ивановна и говорит: «Что же ты, Матронушка, попрощаться со мной не приходишь? Иди прикоснись ко мне!» Проснулась м. Матрона в испуге и чувствует, что болезнь-то как будто отступилась и сил в ней больше, чем прежде было. Она проворно вскочила с кровати и побежала в церковь к гробу с телом блаженной Пелагеи. Поклонившись покойной и поцеловав ее руку, м. Матрона побрела в свою келью, возвращаться в больницу не требовалось – болезни как ни бывало!
А после погребения блаженной началось вообще что-то невообразимое: м. Пелагея стала являться сестрам. Так в двадцатый день кончины старицы монахиня Маврикия зашла за чем-то в ее келью. И застала в ней саму Пелагею. Она была настолько молода, чуть ли не отроковица, что м. Маврикия приняла ее за душу новопреставленной и сказала ей: «Матушка Пелагея Ивановна, я думаю, как вам хорошо там». В ответ ей блаженная произнесла что-то непонятное: «С Елисеем, с Елисеем, с Елисеем». Сестры решили, что, видимо, она говорила о пророке Елисее.
Монахиня Феодосия рассказала сестрам, как где-то около сорокового дня по кончине м. Пелагеи она видела ее и арзамасскую юродивую Прасковью Ивановну на пригорке возле источника первой дивеевской игуменьи Александры, блаженные долго о чем-то беседовали друг с другом.
Послушница Мария сильно переживала смерть м. Пелагеи, много плакала и усердно молилась за нее. Она каждый день приходила в храм и прочитывала там весь Псалтирь. И вот однажды она вошла в храм и увидела там… гроб. В гробу лежала живая м. Пелагея. Сестра Мария попросила блаженную, чтобы она помолилась за нее. Пелагея Ивановна отвечала: «Что плакать-то? Я за тебя молюсь и буду молиться».
Другая послушница, Екатерина, как-то ложась спать, посетовала, отчего она все не видит во сне блаженную Пелагею, ведь столько же молится об этом! И вот аккурат в сороковой день кончины старицы дан был ей чудный сон: великолепный собор со множеством глав, в котором горели тысячи свечей, на паперти стоял старец, он сказал Екатерине: «Ты желала видеть Прасковью Ивановну? Вот это ее место».
В тот же сороковой день одна больная, лежавшая в дивеевской больнице, увидела Пелагею Ивановну стоящей перед Господом и молившей Его не оставлять обители Своим покровительством. Эта болящая женщина говорила: «Вид Пелагеи Ивановны был так дивен, и кругом нее было так светло, что я никогда до гроба не забуду этого сна, который при одном воспоминании приводит меня в неизреченную радость и сердечный трепет».
Через два года после смерти блаженной на ее могиле были установлены памятник и чугунная ограда. Но после революции ни памятник, ни ограда, ни самая могила не сохранились – все это было безжалостно уничтожено. Говорят, в 1960-е годы прямо на месте упокоения блаженной кто-то придумал поставить пивной ларек. Но простоял он там вроде бы недолго – никто что-то особенно не ходил туда по пиво.
А в 1990 году, когда Дивеевский монастырь возвратили церкви, была восстановлена и могила м. Пелагеи. Определили ее по верной примете: в начале двадцатого века у могилы Пелагеи Ивановны, у изголовья, сестры посадили лиственницу. К счастью, эта лиственница так и осталась на своем месте, пережив все разрушения и пивные ларьки. На восстановленной могиле тогда установили красивый деревянный крест. И с тех пор там постоянно служатся панихиды. Существуют свидетельства, что паломники, навещающие могилу старицы, получают от нее чудесную помощь.
Память святой блаженной Пелагеи Христа ради юродивой Дивеевской – 30 января (12 февраля).
В беломраморной келии
Юродивая старица Евдокия
Шла путница одинокая по бескрайнему извилистому русскому проселку. Да притомилась, верно. Присела на обочине под кусточком, Богу помолилась, ржаную краюшку разломила и… задремала с устатку. А пробудилась – ночь наступила, темно. Странница решила, коли так, уже продолжать почивать до утра, но вдруг услыхала чье-то дыхание поблизости. Она пригляделась и видит: сидят возле два волка, языки свесили, хищных желтых глаз с нее не сводят. Еще миг, бросятся на добычу легкую, и могилки у рабы Божией не будет никогда… Несчастная обреченная закрыла глаза и зашептала молитву. Одну читает, другую, третью. Волки сидят смирно. После молитв пошли псалмы, потом песни канона. Снова молитвы. И так до рассвета. А утром волки, как по команде, поднялись, да и побрели восвояси в чащобу, помахивая пушистыми хвостами. Уберег Господь верную свою молельщицу.
Евдокия родилась в Туле в 1830 году в семье оружейника Матвея Пляханова. С самого детства она была усердной богомолкой. А уже в пятнадцать лет побывала в паломничестве на Соловках. На обратном пути у нее вышел случай, окончательно укрепивший ее в вере, в преданности избранному пути к Богу. Они с крестной как-то не рассчитали, верно, своих возможностей, издержались вконец и остались без копейки. А до родной Тулы еще идти и идти. Что им делать? Впору подаяния просить. И вот идут они в каком-то городе по улице, слезы концами платочков утирают. И вдруг к Евдокии ни с того ни с сего подходит приличный на вид молодой человек и со словами «Не плачь» сует ей в ладонь ассигнацию, пусть и не великого достоинства, но достаточную, чтобы добраться до дома и прокормиться в дороге. Паломницы ахнули от неожиданности и, как полагается, собрались было рассыпаться в благодарностях нечаянному спасителю, но… молодой человек исчез. Насколько могут быть увлечены девушки созерцанием государственного кредитного билета? Но не настолько же, чтобы не заметить, как удаляется благодетель. Они же отвернулись от него на миг, а он уж пропал, будто вовсе не бывало. Кто это был? Не бесплотная ли какая сила небесная явилась в человеческом облике Евдокии и ее крестной? Евдокия именно так всегда и объясняла случившееся.
А в двадцать лет она надумала уйти в монастырь. Родители нисколько не возражали такому дочкиному намерению и благословили ее. Евдокия хотела затвориться здесь же в родной Туле, но еще один чудесный случай привел ее в монастырь в соседней Рязанской губернии. А вышло это вот как. Прежде чем все-таки постригаться, Евдокия пришла за светом к местному тульскому юродивому, такому же пророку и ясновидцу, каким в Москве слыл Иван Яковлевич Корейша. Едва увидев гостью, этот юродивый лег на землю, головой в сторону города Михайлова, и сказал: туда тебе дорога. Так Евдокия оказалась в рязанском Михайловском монастыре.
Первые годы Евдокия была обычной ничем не примечательной послушницей, разве молилась усерднее прочих насельниц, да работала больше, к тому же прослыла среди сестер редкостного дарования рукодельницей. За свой добрый нрав, трудолюбие, готовность во всяком случае быть полезной окружающим она сделалась всеобщей любимицей. Но вот на седьмом году ее монашества в монастыре обратили внимание, что с сестрой Евдокией стало твориться что-то неладное: будто ополоумела несчастная. Однако же вскоре нечаянность как будто прояснилась. Сестры поняли, что их возлюбленная рукодельница принялась исполнять подвиг юродства.
И без того крайне сдержанная в употреблении съестного, теперь Евдокия превратилась в натуральную постницу: весь ее стол состоял единственно из картошки с хлебом, причем вкушала она этих яств настолько умеренно, что, казалось, и котенок остался бы голодным после такой трапезы. Из кельи Евдокия переселилась на чердак, на котором зимой было морозно, ровно как на улице. Там юродивая монахиня прожила семнадцать лет! Потом она переселилась в еще более холодный подвал. Одна из сестер вспоминала: «Я бывала у ней зимой в ее дивном приюте; там окошечки были, а печки не было. На стенах снегу так изобильно, что все покрыто им бело. А она ходит себе как бы по отделанной белым мрамором келлии в холодном подрясничке, в одних чулках, в летнем колпачке».
На первый взгляд могло бы показаться, что Евдокия, в силу неких невропатологических изменений, не воспринимала муки холода. Но такое мнение опровергает поведение юродивой в теплое время года: летом Евдокия ходила в овчине и в валяных сапогах! Значит, одеваясь не по сезону, она целенаправленно мучила себя, изводила, умерщвляла, как говорится, плоть.
Впоследствии нашелся какой-то почитатель юродивой, который построил для нее в монастыре отдельную небольшую, но добротную каменную келью. Евдокия же обустроила там свой быт в точности в соответствии с обычаями, заведенными ею на чердаке и в подвале. Печку в новой келье она никогда не топила, дверь и та у нее зимой была наполовину открыта. А в самом помещении, помимо блаженной обитательницы, жили две дюжины кур, котята и стая голубей, которые запросто залетали туда со всего Михайлова, как в собственную голубятню. Животных Евдокия настолько любила, что не расставалась с отдельными особями даже в своих дальних походах: так, под одеждой, на груди, у нее почти постоянно сидел котенок и только выглядывал из разреза между пуговицами, как кенгуренок из сумки. Когда ее спрашивали встречные: для чего она носит котенка на груди? – блаженная объясняла, что-де с ним теплее… При этом она могла стоять босиком на снегу.