Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 35)
Евдокия относилась к редкому типу путешествующих юродивых. До родной Тулы она прогуливалась вообще то и дело. Естественно, пешком. Но нередко отправлялась и в дальние странствия: в Киев, по другим святым местам. Именно в одном из таких путешествий Евдокия провела целую ночь в лесу под кустиком в компании волков.
Чудесных предсказаний Евдокия сделала сравнительно немного. Но она вообще мало разговаривала. Чаще всего блаженная подсказывала людям торопиться каяться. Иногда, впрочем, давала какие-то житейские советы. Так, одной знакомой торговке кружевами Евдокия посоветовала отправляться торговать в Мценск. А оттуда непременно поехать в Оптину пустынь и испросить благословения знаменитого старца Амвросия. Кружевница действительно в Мценске очень быстро и выгодно продала половину своих изделий. Она бы, наверное, продала впоследствии и все прочее. Но, прельстившись большей выручкой, отправилась еще в какой-то город, совсем позабыв об Оптиной. В том городе она не только ничего больше не продала, но даже потеряла все вырученное в Мценске.
Умерла юродивая Евдокия в 1890 году. Похоронили ее в монастыре за алтарем церкви. Скоро было замечено, что бесноватые, которых приводили в монастырь соборовать, сторонились могилы блаженной, опасливо смотрели в ее сторону. Таких обычно силою подводили к самой могиле старицы Евдокии, разумеется, им здесь становилось поначалу совсем худо, они вырывались, бились в истерике, кричали: не мучь меня! Но затем утихомиривались, смирялись, одержимость их как будто отступала. А некоторые и вовсе исцелялись.
Рассказывают, на могиле блаженной Евдокии постоянно сидят коты и только безразлично наблюдают, как между ними ходят голуби и клюют корм. Просто-таки райское сосуществование хищников в душе и их возможных жертв…
Нет правды на земле
Наталия Дивеевская
Шел последний год XIX века. События предшествующих лет – цареубийство, Ходынка – зловеще сулили еще худшие, может быть, прямо апокалипсические бедствия. Многие тогда с тревогой ожидали наступления нового века: что-то он принесет?..
В Серафимо-Дивеевском женском монастыре служили обедню. И вдруг в самый разгар службы кто-то забил в колокола. Да так неистово, будто монастырь загорелся или к нему подступилась свирепая орда, неизвестно откуда взявшаяся на пороге двадцатого столетия.
Перепуганные сестры во главе с игуменьей выбежали из церкви и увидели: на звоннице сестра Наталия – блаженная – что есть мочи дергает языки колоколов, вот-вот оборвет. Игуменье как-то удалось призвать звонарку угомониться. И когда колокола затихли, она спросила блаженную: что это та развоевалась так? Наталия ответила: «Правду на небо провожаю. Правды на земле больше нет!»
Подвиг юродства Наталия приняла в молодости по благословлению одного киевского старца. Вскоре после этого она удалилась в Дивеево. В жизнеописании блаженной говорится, что монастырское начальство, когда открылись «некоторые странности» новой сестры, решило поскорее избавиться от нее. О каких именно «странностях» речь идет, почему-то не говорится. Но накануне дня изгнания Наталии монастырской благочинной Татиане приснилась другая Дивеевская блаженная – Пелагея Ивановна. Она показала благочинной бумагу, на которой было написано: «Не трогайте Наталию. Ей назначено здесь жить». Почему Пелагея Ивановна решила явиться благочинной во сне, а не заглянуть запросто в келью – не понятно. Но во всяком случае видение это решило участь Наталии, отныне ее не беспокоили, и она прожила в Дивееве более полувека.
Юродивые делятся на два основных типа: «безумствующие», как та же Пелагея, или Ксения Петербургская, или Иван Яковлевич, и вроде бы вполне или почти благоразумные, как Михаил Клопский, например, или Паша Саровская, или Матрона Московская. Наталия Дивеевская, кажется, более всех прочих блаженных относилась ко второму типу.
В монастыре м. Наталия прославилась своим редкостным аскетизмом. Она беспрестанно молилась: в храме, в каких-то тесовых сенцах без крыши, пристроенных к келье, а то и просто на улице. Причем блаженная нисколько не обращала внимания на погоду. Она могла молиться на улице в самое лихое ненастье, а в сенцах – в лютый мороз.
Обладая благодатным даром старчествования, м. Наталия стала вести с сестрами или с гостями монастыря духовно-нравственные назидательные беседы, давать душеспасительные наставления, советы и ответы на разные случаи и обстоятельства.
К м. Наталье потянулись просто-таки толпы народу. Если от блаженных Пелагеи и Прасковьи можно было услышать чудесное пророчество, то к м. Наталии люди шли, прежде всего, за мудрым поучением.
Она принимала гостей обычно не в келье, а в любимом своем месте – в упомянутых тесовых сенцах. Здесь, практически на улице, она проводила большую часть времени: читала книги, молилась, размышляла, иногда дремала – старица никогда не ложилась спать, лишь позволяла немного себе вздремнуть сидя. Здесь м. Наталия принимала посетителей с ранней весны и до наступления морозов. Зимой же она перебиралась в келью, и на это время прием гостей прекращался.
В своих поучениях м. Наталия главным образом использовала Священное Писание, труды Отцов Церкви, жития. При ней всегда находилось несколько книг – старинных, в кожаных переплетах, с деревянными крышками: Библия, Добротолюбие, Четьи-Минеи, патерики. Стоило ей заговорить с визитером, сразу обнаруживались ее начитанность, недюжинные познания, острый ум, бесподобная память, способность оперировать источниками.
Рассказывать о блаженной Наталии мы начали уже со зрелых ее лет. О более раннем периоде – из какой она семьи? чем занималась до принятия монашества? – в жизнеописаниях блаженной не говорится. Скорее всего, об этом времени ничего не известно. Но, судя по ее религиозной образованности, редкостной даже среди духовенства, можно предположить, что окружавшие ее с детства близкие были людьми, мало сказать, грамотными, но, видимо, довольно-таки просвещенными, почему Наталия еще в юности усвоила известный объем духовных знаний.
Видимо, она происходила не просто из интеллектуальной семьи, но еще и чрезвычайно обеспеченной. Потому что меньше чем за год до смерти она на свои средства основала женский монастырь у села Теплова, вблизи Ардатова, в урочище, называемом Мелявой.
У местных жителей эта Мелява пользовалась недоброй славой, потому что там когда-то и неизвестно кем был убит один тепловский крестьянин. Поэтому основание здесь обители стало своего рода искуплением злодейства.
Кстати, некий благочестивый человек, житель села Теплова – большой праведник и молитвенник – задолго предсказал устроение в Меляве обители. Звали его Иван Терентьевич Яшин. Среди земляков он почитался редкостным мудрецом и советователем.
И вот однажды приходит к нему сноха убитого, чтобы посоветоваться: продолжать ли им розыски убийцы или смириться и оставить? Но Иван Терентьевич, не отвечая прямо на вопрос визитерши, принялся для чего-то рассказывать ей свой давешний сон: «Прихожу я на Меляву – знаешь Меляву-то? – и не верю глазам: такой неописуемой красоты златоглавый собор видел я там посреди других церквей, что просто чудо! А кругом раскинулась какая-то богатая иноческая обитель! Да ведь как явственно видел-то – диво! И вот теперь, когда ты пришла, я понял, зачем мне этот чудный сон был. Оставьте искать душегубца. Не надо. Совсем никакой пользы от того не будет ни вам, ни вашему покойничку. А вот на Меляве, поверь мне, будет со временем место святое и вашему покойничку будет хорошо!»
Но шли годы, а ничего такого, подтверждающего сон мудреца Ивана Терентьевича, не происходило на Меляве. Жители Теплова уже и забыли о давнишнем пророчестве своего земляка. И вдруг через двадцать лет (!) на этой Меляве началось строительство обители. Тут все и вспомнили Ивана Терентьевича и его вещий сон.
И вот в 1899 году на средства дивеевской монахини Наталии и на пожертвования ее многочисленных почитателей в какой-то безвестной Меляве, где и скромной каплички у дороги прежде не было, развернулось строительство монастыря.
Несмотря на преклонные лета и физическую немощь, м. Наталия ни на день не оставляла новый монастырь своим попечением: старица уже не могла лично присутствовать на строительстве, но она, не выходя из своей кельи в Дивееве, давала указания, распоряжения, советовала, советовала… Она же подбирала и сестер.
Раз к ней откуда-то издалека пришла молодая девица, чтобы спросить какого-то совета. Но, поговорив с матушкой, она не домой поехала, а осталась при ней послушницей. У м. Наталии и без того было много послушниц, поэтому монастырское начальство распорядилось выслать новенькую из Дивеева. Обиженная таким своеволием начальных, блаженная стала сильно сокрушаться, скорбеть, причем безутешно стенала. Но затем она, с Божией помощью, окрепла духом и, презрев распоряжение благочинной, властно повелела отыскать и воротить ей новую полюбившуюся послушницу. Девушку эту как-то разыскали. И когда она снова появилась в Дивееве, никто из начальства, опасаясь недовольства блаженной, не посмел больше ее тревожить. Эта послушница прожила в Дивееве при м. Наталии до самой ее смерти. А затем перебралась в новый монастырь – на Меляву. И пользовалась там среди сестер огромным уважением.