Юрий Рябинин – Русь юродская. История русского юродства в лицах и сценах (страница 28)
Вот как проходил обычный день Домны Карповны. Ночевала она часто у каких-нибудь добрых людей. Поднявшись пораньше утром, юродивая час перебирала свои узелки, перекладывала из одного в другой всякие драгоценности, причем самозабвенно молилась про себя. В это время спрашивать о чем-то у Домны Карповны было совершенно бесполезно – ни слова не ответит. И, только приведя в порядок имущество и помолившись, юродивая обращалась наконец к хозяевам: она желала каждому многих лет и, осенив крестным знамением, целовала в уста. А затем Домна Карповна отправлялась юродствовать: ходила по городу, всем встречным что-то говорила без умолку, – сибиряки-то, те народ немногословный, и ее обычный для малороссов беспрерывный поток речи должен был казаться томичам верной приметой богоизбранности юродивой.
Не прекращала юродствовать Домна Карповна даже в церкви. Во время службы она ходила по всему храму, разговаривала, переставляла с места на место свечи – иные гасила, иные прятала к себе в узлы.
Ежедневные путешествия Домны Карповны по Томску были отнюдь не праздными прогулками. Она собирала по улицам всякий хлам – любую ветошь, все, что люди выбрасывали. Юродивая страшно любила всякое старье, всякие ненужные вещи: все поднимала, относила к знакомым и просила бережно хранить ее находки. Да в сундуках содержать непременно! Но тут же о них навсегда забывала. Знакомые же немедленно отдавали это добро, если оно еще как-то могло служить, нищим.
Домна Карповна очень любила странников. Она их называла почему-то «слепенькими». Сама постранствовав в свое время – дай Бог! – юродивая хорошо понимала нужды странных людей. Почти все съестное, что ей подавали, Домна Карповна отдавала странным. Больше того, юродивая даже воровала для них еду! Иной раз ее пригласят в какой-нибудь дом откушать, так она не только прихватит с собой свою долю, но еще и незаметно побросает в узелки оставшуюся снедь, которую хозяева, может быть, хотели приберечь для себя – да не будешь же отбирать у блаженной! – и все это потом отдает бедным «слепеньким».
Но больше чем о странниках, Домна Карповна заботилась о бездомных котах и собаках. Мы неоднократно отмечали, что бродячие собаки были одними из главных недругов юродивых. Опыт общения Домны Карповны с этими животными совершенно выбивается из общего правила: в ней все городские собаки души не чаяли и ходили за юродивой стаями, как за любезной кормилицей.
Но блаженная опекала не только бродячих собак, она еще заботилась и о домашних цепных: следила, чтобы хозяева исправно кормили и поили их. И горе тем нерадивым, кто безынтересно относился к животине: иных таких беззаботников Домна Карповна могла и костылем огреть. Ночью она прокрадывалась к ним во дворы, отвязывала собак и выпускала их на улицу.
Если юродивой случалось самой ночевать где-нибудь на улице, собаки целой стаей окружали ее, охраняли от возможных недоброжелателей, хотя таких, кажется, у нее не было, и грели, когда Домна Карповна ложилась спать на землю, прижавшись к ней со всех сторон.
Эта трогательная взаимная любовь юродивой и собак не забыта в Сибири и теперь: в наше время блаженная Домна Карповна почитается в Томске и в других местах как первая покровительница домашней живности.
Домна Карповна даже молилась вместе с собаками. Некоторые очевидцы потом рассказывали, как юродивая, стоя посреди огромной стаи, громко, нараспев читала молитву: «Пресвятая Богородице, спаси нас! Все Небесные Силы, Херувимы и Серафимы, молите Бога о нас!» Собаки одновременно лаяли и подвывали, словно присоединяли свой голос к молитве.
Разумеется, Домна Карповна молилась не только с собаками. Она ходила и по церквам. Но старалась угадать так, чтобы там никого не было – при народе она молиться не любила. Одна прихожанка рассказывала: «Заглянула я однажды в придел, смотрю: Домна Карповна, стоя на коленях, молится, ах, как молится! А слезы-то, слезы-то так и текут в два ручья из глаз ее!» Но едва Домна Карповна заметила свидетельницу, она тотчас прервала свое занятие.
Любила юродивая петь духовные песни, причем места для этого не выбирала: часто пела прямо на улице. За это ее не один раз забирали в участок. Для всех арестантов это было большим радостным событием. Дело в том, что томские обыватели, узнав об аресте их любимицы, немедленно несли ей передачи – груды пирогов, булки, блины, сметану, сахар. Домна Карповна все это раздавала сокамерникам.
Скончалась Домна Карповна 16 октября 1872 года. Похоронена она была в томском Иоанно-Предтеченском женском монастыре. Надо ли говорить, что проститься с юродивой пришел весь город.
Великий светильник
Пелагея Дивеевская
Блаженная Пелагея родилась в городе Арзамасе в 1809 году. Ее отец, Иван Иванович Сурин, державший собственный кожевенный промысел, был человеком добрым и мудрым, воспитывавшим детей в духе христианского благочестия. Детей у него было трое – Андрей, Иван и Пелагея. На беду, он очень рано умер. А его вдова, Прасковья Ивановна, выдержав положенный траур, вышла замуж за купца Королева, тоже вдового. У купца же было шестеро своих детей. И эти его дети сразу невзлюбили новых своих братьев и сестренку: принялись помыкать ими, всячески зловредничать.
В детстве Пелагея была совершенно нормальным ребенком. Но однажды, как потом рассказывала ее матушка Прасковья Ивановна, «приключилось с Пелагеей что-то странное: будто заболела девочка и, пролежав целые сутки в постели, встала не похожей сама на себя. Из умного ребенка вдруг сделалась она какой-то точно глупенькой. Уйдет, бывало, в сад, поднимет платьице и завертится на одной ножке, точно пляшет. Уговаривали ее и срамили, даже и били, но ничего не помогало – так и бросили».
Но Господь, помрачив ум Пелагее, будто бы возместил ей, сделав высокой, стройной красавицей. И мать решила поскорее выдавать девицу замуж: тут уж промедлишь, так потом ни в жизнь ее не пристроишь – кому она в восемнадцать-то лет, глупенькая, будет нужна? Пока же Пелагее исполнилось шестнадцать, и еще можно было на что-то надеяться.
По замечательному прежнему обычаю жених – арзамасскай мещанин Сергей Васильевич Серебренников – пришел в уговоренный срок на смотрины невесты. Сели все, по обыкновению, рядком за чай. С чаем-то любое дело легче ладится. Тут же за столом и невеста – красавица Пелагея – блистает вся нарядами богатыми. Как должна на таких смотринах вести себя добропорядочная девушка? Наверное, изо всех сил стараться показаться скромницей, благовоспитанной, хозяюшкой, чистюлей. Но Пелагея разыграла представление, точно как те сестры из рассказа Эдуарда Вильде «Уродливые невесты», – она, по словам жития, стала дурить: Пелагея демонстративно принялась поливать чаем цветочки на своем платье.
Понятно, благоприятного впечатления на гостей такое поведение невесты произвести не могло. Бывшая с женихом его крестная решительно отвергала возможный брак восприемника с этой неумной девицей, какое бы приданое за ней ни давалось.
Но у жениха мнение насчет невесты сложилось совсем иное. Убежденный, что молодка перед ним представляет комедию, чтобы не идти замуж, он, дела вдаль не отлагая, попросил ее руки.
Вскоре после венчания Пелагея вместе с мужем и матушкой поехала в Саровскую пустынь. Увидев ее, преподобный Серафим велел родне идти устраиваться в гостиницу, а Пелагею увел к себе в келью и полдня беседовал там с ней о чем-то. Уже муж и мать, потеряв терпение, вернулись ее искать, а преподобный все не отпускал от себя Пелагею. Наконец он вывел ее, при всем народе поклонился ей до земли и сказал: «Иди, матушка, иди, не медля, в мою-то обитель, побереги моих сирот-то; многие тобою спасутся, и будешь ты свет миру». И еще прибавил: «Ах, и позабыл было, вот четки-то тебе; возьми, матушка». А когда Пелагея ушла, преподобный громко, так, чтобы все слышали, произнес: «Эта женщина будет великий светильник».
После этой исторической встречи Пелагея как будто стала с каждым днем все более терять рассудок. Она, бывало, наденет на себя самое дорогое платье, а на голову повяжет рваную тряпку-мешковину. И так идет в церковь или куда-нибудь на гулянье, чтобы ее в таком убранстве увидело как можно больше народа. Но чем больше над ней потешались в городе, тем радостнее и отраднее было на душе у Пелагеи.
Но каково приходилось ее мужу! Этот, в общем-то, неплохой человек, совершенно не виноватый в том, что ему досталась жена с такими немыслимыми причудами, вначале пытался уговаривать ее образумиться. Но это была напрасная трата сил и времени. На увещевания мужа Пелагея отвечала еще большими безумствами, еще более скандальными выходками.
Вскоре у Сергея Васильевича и Пелагеи Ивановны родился сын. А потом и второй. Все их близкие не могли нарадоваться на детей, не могли нахвалиться, каких очаровательных крепышей дал молодым Бог. Но на эти их добрые слова Пелагея при самом муже ответила так: «Дал-то дал, да вот попрошу, чтоб и взял». Всех очень смутили такие ее слова.
А спустя совсем короткое время дети их один за другим умерли. Тут уже Сергей Васильевич не выдержал. Оставив уговаривать ее опамятоваться, он принялся вразумлять жену нещадными побоями. Пелагею с тех пор никто больше в городе не видел не избитой.