Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 4 (страница 42)

Тогда Раган, взревев будто дикий зверь, поднялся в воздух на энергии Потока и, пока сеть на нем продолжала стягиваться, устремился ко мне и сумел, прорвав своей перчаткой несколько звеньев, схватить меня за горло.

Его пальцы, обожженные тончайшими нитями едва ли не до костей, впились в шею. Мир поплыл перед глазами, окрашиваясь в черно-красные тона. Но я успел ударить ладонью ему в солнечное сплетение, выпустив почти весь оставшийся у Ананси Поток прямо в Ледник отца, дестабилизируя его энергию.

Он рухнул на колени. Ананси в последнем усилии восстановил сеть, используя стремительно покидающую тело отца энергию против него же.

— Сам… напросился… — прохрипел я, потирая шею, на которой наверняка остались четкие следы его пальцев.

Раган завалился на бок, тяжелый, как поваленный дуб. Его дыхание стало ровным, но глубоким — он не потерял сознание, но был обездвижен. Глаза, наконец, прояснились.

Вокруг нас лежали руины — исковерканные металлические конструкции, когда-то бывшие лавками обугленные растения, лужи воды и обломки мрамора.

Ананси слабо пошевелился на моем плече, его энергия почти иссякла. Я выпрямился, глядя на отца, который теперь смотрел на меня ясным — и бесконечно усталым — взглядом.

Тишина после битвы была оглушительной. Даже ветер стих, будто затаив дыхание. Вдалеке, за дырами в стенах, слышался треск пожаров, охвативших восточное крыло.

— Лейран… — прошептал отец. — Прости…

— Не хочу тебя слушать, пока ты в таком состоянии, — отрезал я, — Ты пришел в себя? Или мне ждать очередного нападения?

— Все в порядке, — выдохнул он. — Я себя контролирую.

Взмахом руки я развеял энергетическую сеть.

— Приходи в себя. И не забудь извиниться перед Найлой. Я буду ждать где-нибудь в той части дома, что ты не порушил.

С этими словами я развернулся и направился обратно в поместье, нашел уцелевшую комнату и тяжело рухнул спиной на кровать. Понятно, что сказанные Раганом слова стоило делить на пять, а то и на десять. Опьянение и неизбывное горе от потери почти всех детей и внуков разом — сложно было представить, что творилось в его голове и на сердце.

Тем не менее, после того, как Раган столько раз демонстрировал свою готовность и желание поддерживать меня во всем, что я действительно начал вполне искренне ему доверять и даже почти что признал, как настоящего отца, его слова были, мягко говоря, неприятны.

Особенно на фоне всего того, что мне сказал врач. Силы, которые я копил для разговора с отцом, чтобы спокойно и уверенно объяснить ему необходимость поездки в Холодную Звезду (я в любом случае намеревался запросить у королеского клана сведения, вытянутые из пойманных агентов, но почти не сомневался, что мне откажут), испарились как дым. И дело было не в сражении, как таковом.

М-да. А ведь так храбрился, чтобы не думать о том, что меня может ждать, если я не смогу найти технику белого шума. Что же, ладно. Все равно после того, что произошло, отец не решится пытаться меня останавливать или переубеждать. Так что силы на разговор особо не понадобятся.

Ощущая продолжающую стремительно нарастать усталость, я, тяжело вздохнув напоследок, закрыл глаза и почти тут же заснул. С учетом того, что я собирался начать действовать сразу после того, как вернусь из поместья иф Регул, вероятно, это был мой последний мирный сон на следующие месяцы, так что им стоило насладиться по полной.

Очнулся я, когда на улице уже было темно, лежа не поперек кровати, а по-нормальному — вдоль, и накрытый одеялом. В комнате тоже царил полумрак, разгоняемый лишь небольшим настольным светильником, выхватывавшим из черноты фигуру отца. Он сидел в кресле перед столом, развернув его в вполоборота, постукивая по столешнице одной рукой.

Когда я открыл глаза, он повернул голову в мою сторону и грустно улыбнулся.

— Прости, Лейр. За все.

— Перед Найлой извинился? — спросил я.

— Конечно.

— Тогда забыли. Сколько я спал?

— Часов… — он глянул на стену, где тихо тикали старинные часы с большим медным маятником. — Тридцать, наверное. Может чуть больше.

— Тридцать⁈ — я, разумеется, не стал подскакивать, но осознание было неприятным. Я потерял день, который мог потратить на поиски средства своего спасения.

Впрочем, через несколько секунд вместе с ощущением приятной легкости в теле пришло и осознание того, что этот сон мне, похоже, был реально необходим, так что смысла убиваться нет. Если бы продолжил себя перенапрягать, в какой-то момент просто рухнул бы и провел в кровати не тридцать часов, а все триста.

Судя по тому, что Раган, собиравшийся встать и что-то сказать, расслабился и молча кивнул, он мне хотел сказать то же самое.

— Пока ты спал, я узнал насчет твоей ситуации с ногами, — произнес он спустя еще секунд десять. — Я не стану тебя ни в чем убеждать, просто хочу еще раз спросить: ты уверен, что не хочешь ампутации?

— Нет, — кратко ответил я.

— В таком случае мне остается лишь помочь тебе всем, чем смогу.

— Мне ничего не нужно, — начал было я, но Раган поднял руку, останавливая меня.

— Я знаю, что у тебя уже даже больше влияния, чем у меня, и денег достаточно, и что Курт обещал оказать всестороннюю поддержку. Единственное, чего тебе сейчас недостает — это времени. Вернее, тебе не хватает силы, чтобы обеспечить себе дополнительное время.

Я недоуменно поднял бровь. В целом Раган был прав. Если бы моя, точнее, Ананси, сила была выше, мне бы удалось дольше сдерживать искаженный Поток в ногах. Вот только…

— Пока я трачу все ресурсы на стабилизацию Потока в теле, я даже использовать смогу лишь где-то процентов тридцать, что говорить о развитии.

— Если только ты, или, вернее, твой паук, не поглотит еще один Ледник. И я собираюсь отдать тебе свой.

— Что⁈ — вот теперь я действительно подскочил на кровати. — Зачем⁈

— Я тебе уже объяснил, зачем, — грозным тоном рыкнул Раган, напомнив мне о временах детства, когда от отца в нем была только биологическая составляющая. Его лицо нахмурилось, лоб искривился от морщин, но затем вновь разгладился, а сам он выдохнул и пожал плечами. — Мне больше не нужна эта сила. Она не помогла мне уберечь ни Пайру, ни тебя, ни своих детей и внуков, пришедших в тот день в особняк. К тому же три дня назад мне пришло сообщение из главной ветви. Ветвь иф Регул будет распущена и переформирована заново, уже без моего, Ригана, Ивы или кого-то еще из нашей семьи участия.

По спине пробежал табун мурашей. Я знал о такой практике. В истории герцогских семей не раз происходили случаи, когда по тем или иным причинам исчезали целые ветви.

Неудачные боевые операции, наказание за измену, деградация силы членов ветви — причин могло быть множество, но итог был один: контролирующий ветвь род отстраняли, а на его место ставили какую-нибудь семью из главной ветви.

Я знал, что с нашей семьей скорее всего поступят также. Ведь у иф Регул, фактически, не осталось представителей, достойных, по оценке главной ветви, занять пост главы. Но я думал, что в качестве жеста доброй воли в мой адрес главная ветвь сделает исключение.

Что же, похоже, я был слишком наивен, полагая, что внесенный мной до сих пор в развитие клана вклад стал достаточно большим, чтобы перевесить вековые устои. И хотя я мог бы попытаться поговорить с Куртом или Йоранианом, это бы скорее всего ничего не изменило.

— Но все равно, — произнес я. — Отказываться от того, ради чего работал без малого шестьдесят лет?

— Я не отказываюсь, — покачал головой Раган. — Я передаю эту силу тебе, зная, что ты с ее помощью достигнешь куда большего, чем я сам. Пока ты жив, Курт нас не бросит. Те, кто выжил, останутся на своих должностях, а мне обеспечат пенсию, так что не пропаду. За свои семьдесят лет я провалился как муж, провалился как отец, и теперь еще и провалился как глава ветви. Должен же я сделать хоть что-то правильное.

Почти минуту я смотрел ему прямо в глаза. А потом просто кивнул, поняв, что с ним нет смысла спорить.

— Когда мы это сделаем?

— Ты восстановился достаточно?

— Да.

— Тогда можем прямо сейчас.

Глава 21

Я сидел на полу, скрестив ноги. Раган стоял передо мной, его лицо, обычно непроницаемое, сейчас было искажено гримасой решимости и чего-то еще — отчаяния, возможно.

— Готовься, — его голос прозвучал низко и глухо, эхом отражаясь от стен. — Мое ядро куда сильнее чем-то, что ты поглощал раньше. Я постараюсь помочь тебе, но ты получишь то, что сможешь взять.

Я кивнул, сосредоточившись. Белый паук вылез и устроился у меня на плече, его восемь алых глаз пристально смотрели на Рагана.

— Я не знаю, сработает ли это, — мысленно сказал я проводнику. — Будь готов ко всему.

Раган закрыл глаза. Его мощное тело напряглось, и по комнате пронесся немой удар. Воздух затрепетал, и я увидел, как из груди отца начало подниматься сияние — сгусток невероятно плотной, почти твердой энергии.

Это было ядро его силы, хранилище Потока, накопленного за десятилетия. Но сейчас он был нестабилен. Сеть тонких трещин, словно молнии, пронизывала сияющую сферу. От нее исходила дикая, необузданная мощь, энергия поздней стадии Вулкана, готовая в любой миг вырваться и уничтожить все вокруг.

— Принимай! — крикнул Раган, и его голос сорвался от напряжения.

Он резким движением как бы вытолкнул сияющий шар из себя. Тот поплыл по воздуху, оставляя за собой шлейф искр, и жар ударил мне в лицо, словно я оказался у края открытой печи.