Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 4 (страница 43)

Ананси отреагировал мгновенно. Из его брюшка выстрелили десятки тончайших серебристых нитей, образовав сверкающую паутину, которая встретила ядро.

В тот же миг комната наполнилась оглушительным ревом. Энергия Вулкана, не желая покидать свою оболочку, сопротивлялась поглощению.

Паутина Ананси натянулась, затрещала, нити начали лопаться одна за другой, испаряясь с шипением. Белый паук съежился от боли, и острая судорога отозвалась в моем собственном теле.

— Держи его! — прошипел я, впиваясь пальцами в дерево пола. Я чувствовал, как энергия бьется в паутине, как дикий зверь в силках. Она была слишком грубой, слишком чужеродной. Ананси был создан для тонкой работы, для интриг и ядов, а не для усмирения чужого вышедшего из-под контроля Вулкана.

Через наши общие ощущения я видел, как трещины на ядре Рагана расширялись. Часть энергии просто утекала в никуда, рассеиваясь в воздухе ослепительными вспышками, которые на мгновение заливали подвал слепящим белым светом. Каждая такая вспышка была потерянной силой, которую мы с Аном недополучали.

— Он не может усвоить все! — крикнул я отцу, едва пересиливая гул.

Раган, с лицом, мокрым от пота, лишь сжал кулаки, его мускулы вздулись от нечеловеческого усилия.

— Бери… что можешь! Выбора… нет! Я постараюсь… сдержать прорыв!

Ананси, повинуясь моему отчаянному приказу, изменил тактику. Вместо того чтобы пытаться поглотить Ледник целиком, он начал отщипывать от него маленькие, более управляемые фрагменты.

Его нити впивались в трещины, вытягивая клочья сияющей материи и втягивая их в себя. Это была мучительная, кропотливая работа. С каждым таким кусочком паук вздрагивал, а его хитиновый панцирь покрывался сетью новых тончайших трещин.

Но он глотал, и я чувствовал, как внутри его Ледника начинало что-то меняться.

Это было похоже на то, как если бы в тебя вливали расплавленный металл. Горячо, больно, невыносимо. Но за болью приходила сила.

Моя связь с Потоком, ранее ровная и подконтрольная, теперь становилась… острее. Ярче. Но она не достигала той яростной, всесокрушающей мощи, что исходила от Ледника Рагана. Мы получили лишь часть. Примерно половину. Энергию средней стадии Вулкана.

Процесс внезапно оборвался. Ледник Рагана, истощенный и почти полностью разрушенный, с громким хлопком исчез. Отец тяжело рухнул на одно колено, дыша с присвистом. Его могучее тело выглядело внезапно сморщенным и старым.

Тишина, наступившая после исчезновения Ледника отца, была оглушительной. Ее разрывало только тяжелое, хриплое дыхание Рагана.

Я лежал на полу, чувствуя, как по моим жилам разливается жидкий огонь. Это не было приятным теплом — это было похоже на то, как будто внутрь меня залили раскаленный шлак, который выжигал все на своем пути.

И осознание, что это были лишь отголоски того, что испытывал в этот момент Ан, было даже жутким. Ведь проводник не мог умереть, не мог потерять сознание, не мог даже закричать, но, как я уже убедился, он был живым в куда большем смысле, чем когда-то думал.

Боль пришла волнами. Сначала — разрывающая, исходящая из самого центра существа Ананси, где теперь пульсировало новое, нестабильное ядро Вулкана. Каждый удар пульса отзывался безумной болью в висках, заставляя зубы смыкаться до хруста.

Я сгреб пальцами пыль с пола, пытаясь зацепиться за что-то реальное, чтобы не потерять сознание. Потом пришла боль во всем теле — будто каждую мышцу натянули до предела, а потом дернули, разрывая напополам.

Через мутную пелену я видел Рагана. Ему было куда хуже, чем мне. Он не просто тяжело дышал — он умирал.

Его могучее тело, всегда бывшее воплощением несокрушимой силы, теперь било мелкой дрожью. Он попытался подняться с колена, но его ноги подкосились, и он тяжело рухнул на бок, успев лишь подставить ладонь, чтобы не удариться головой о пол.

Лицо покрылось мертвенной бледностью, а по вискам струился пот, смешанный с грязью. Сейчас он был пустой оболочкой. Передача ядра была не просто актом самопожертвования — она была актом самоуничтожения.

Он вывернул себя наизнанку, и теперь последствия настигали его. Он не просто потерял силу — он получил смертельную травму, от которой уже не оправится.

И в этот миг агонии, наблюдая за конвульсиями отца, я вдруг ощутил нечто новое. Новое ядро, хоть и слабое, всего лишь начальная стадия Вулкана, стабилизировалось.

Оно горело внутри меня, как крошечная, но невероятно плотная звезда. И эта стабильность дала мне нечто, чего у меня не было прежде — контроль.

Я мысленно потянулся к искаженным, мертвым каналам в своих ногах. Раньше я мог лишь сдерживать распространение Потока в них, ведя с ним бесконечную борьбу в переталкивание невидимой границы. И каждое использование Потока не для этой цели ослабляло мой «фронт», отодвигая его еще чуть-чуть выше.

Например, за бой с Раганом я потерял несколько дней жизни из-за того, что пришлось полностью переключить все ресурсы со сдерживания искаженного Потока.

Сейчас же, с новой силой, я смог создать не просто колеблющуюся пограничную линию, а самую настоящую крепостную стену. Словно заключить яд в свинцовый саркофаг.

Это тоже не было вечным решением. Искаженный Поток с каждым днем становился все сильнее и рано или поздно мне придется передвинуть стену, чтобы ее не прорвали накатывающие волны.

Но я провел быстрый мысленный расчет. Ранее у меня было лишь около четырех месяцев. Сейчас, с силой Вулкана, я мог сдерживать расползание искажения… почти год. Год. Целая вечность.

Более того, теперь использование силы поздней стадии Ледника и ниже, то есть без прибегания к взрывной мощи Вулкана, никак не повредит воздвигнутой стене. А значит я смогу применять Поток, не беспокоясь о последствиях.

Мой взгляд упал на Рагана. Он лежал неподвижно, лишь слабые подрагивания плеч выдавали, что он еще в сознании. Его жертва не была напрасной. Она купила мне время. И дала мне оружие. Теперь я мог идти дальше.

Я заставил себя подняться. Каждый мускул кричал от протеста, а новое ядро Вулкана внутри Ананси будто весило тонну.

Шагнув к отцу, я почувствовал, как холодное дерево пола уступило место липкой грязи, состоящей из пыли и его пота. Раган лежал на боку, его дыхание было поверхностным и хрипящим. Глаза теперь смотрели в пустоту, утратившие фокус.

— Вставай, — произнес я, и мой голос прозвучал хрипло. Мне пришлось наклониться, просунуть руку под его плечо. Его тело, всегда казавшееся недвижимой глыбой, было на удивление тяжелым и безвольным. Он попытался помочь мне, упереться, но его мышцы не слушались. Это была не просто слабость — это был полный упадок сил, развал организма, лишенного своего сердца. Мы поднялись с трудом, он почти всей массой оперся на меня, и я почувствовал, как дрожь из его тела передается моему.

Мы медленно, шаг за шагом, двинулись к двери. Он тяжело дышал мне в ухо, и каждый его выдох пахлом медью и усталостью. Я волок его больше, чем вел. Когда моя рука нащупала холодную железную скобу двери, я изо всех сил толкнул ее плечом.

Мы вывалились в коридор, и тут же из сумрака, словно из самой тени, возникла Найла. Ее поза была напряжена, как у готового к прыжку зверя, а в глазах горел знакомый мне стальной огонь.

— Ты согласился, — ее голос был тихим, но острым, как лезвие. — Впрочем, он бы все равно не принял отказа… — она подошла и провела ладонью по щеке Рагана. — Черт… что же ты наделал?

— Он сделал то, что должен был, — ответил я, переводя дыхание. — Теперь твоя очередь. Держи его.

Я переложил вес Рагана на нее. Она приняла его без единого слова, ее сильные руки обхватили его торс с легкостью, но в ее глазах читалось непонимание и тревога. Она смотрела на него, на этого поверженного титана, и не могла поверить.

Раган, опираясь на нее, поднял на меня взгляд. Его глаза немного прояснились, в них оставалась лишь бездонная усталость и странное спокойствие.

— Иди, — прошептал он. Его голос был поломанным, пустым, лишенным прежней мощи. — Иди и добейся того, что я не смог. Используй все. Ничего не жалей. Ни себя, ни других.

Это не было напутствием отца к сыну. Это был приказ полководца, передающего знамя. И в его глазах, помимо усталости, я увидел последнюю искру — не надежды, а одобрения. Благословение на жестокость.

Я кивнул. Единственный раз. Больше говорить было не о чем. Потом развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь. Спиной я чувствовал их взгляды — ее, полный немых вопросов, и его, пустой и тяжелый.

Я вышел из поместья, и холодный ночной воздух ударил мне в лицо. Вокруг не было ни души. Я сел в до сих пор ожидавшую машину. Дорога назад в столицу промелькнула в туманном забытьи.

Когда машина остановилась у моего временного убежища в городе, я сразу прошел к столу, заваленному бумагами. Взяв перо и официальный бланк с гербом клана Регул, я вывел четкие, безэмоциональные строки.

Запрос в королевскую канцелярию, в отдел, ведающий военнопленными и разведданными. Я требовал предоставить мне полные материалы допросов всех агентов Холодной Звезды, захваченных во время рейда на форт Талвар.

Основание — необходимость для продолжения исследований в области нейтрализации угрозы Замерших. Я не просил. Я требовал, используя свой новый вес и имя. Однако даже так я почти не сомневался, что мне придет письмо с вежливым отказом.