Юрий Розин – Ткач Кошмаров. Книга 4 (страница 41)

Когда я распахнул дубовую дверь кабинета, передо мной предстала картина полного разрушения.

Отец, могучий Раган иф Регул, которого я привык видеть воплощением холодной рассудительности, стоял посреди комнаты, опираясь на опрокинутый дубовый стол.

Его дорогой камзол был расстегнут, черные волосы растрепаны, лицо багровело от алкоголя и неконтролируемой ярости. В одной руке он сжимал пустую бутыль виски, в другой — обломок мраморной статуи основателя клана.

Найла, всегда такая собранная и уверенная, с растрепанными волосами и порванным на плече платьем, пыталась удержать его за плечо.

— Раган, остановись, ради всего святого! — ее обычно мелодичный голос звучал хрипло, на лбу блестели капли пота.

Отец резко развернулся, смахнув ее руку с такой силой, что она едва удержалась на ногах.

— Оставь меня! — его рык сотряс воздух, заставив дрожать стекла в еще целых окнах. — Всех их… всех до одного…

Он замахнулся обломком статуи на книжный шкаф из черного дерева. Дубовые полки треснули с громким хрустом, десятки редких фолиантов рухнули на пол, поднимая облака пыли.

Я сделал шаг вперед, подошвы скрипнули по паркету, покрытому осколками.

— Отец.

Он замер, медленно поворачиваясь ко мне. Его глаза, обычно такие пронзительные, были мутными от алкоголя, но в них все еще горел дикий огонь ярости.

— А… — он сделал неуверенный шаг, чуть не пошатнувшись. Пожалуй, я впервые увидел своего отца по-настоящему пьяным. — Пришел… мой калека-сын.

Найла бросила на меня взгляд, полный отчаяния и немой мольбы.

— Он с утра… — начала она, но отец перебил ее, швырнув бутыль в камин.

Стекло разлетелось на сотни осколков, разбрызгивая остатки алкоголя, который вспыхнул синим пламенем.

— Они убили их! — закричал он, и в его голосе была такая первобытная боль, что я невольно сжал трость до хруста в костяшках. — Моих детей… моих внуков… сначала Пайра, теперь это⁈ Почему⁈

Он схватил со стола хрустальный графин с фамильным гербом и швырнул его в стену. Дорогой сосуд разлетелся вдребезги, оставляя на дубовых панелях мокрый след.

— Раган, пожалуйста… — Найла снова попыталась подойти к нему, но он оттолкнул ее так, что она споткнулась о разбросанные книги и упала на колени.

Благодаря своему опыту она сумела вернуться в сферу Буйства Стихий за эти два с лишним года, но выше уровня Вихря ей скорее всего было не суждено подняться банально из-за возраста. Так что по сравнению с Раганом она была не сильнее ребенка.

Я сделал еще шаг, чувствуя, как Ананси выпускает больше нитей, готовясь к действию.

— Отец, — сказал я твердо, стараясь перекрыть шум собственного сердцебиения. — Мы отомстим. Но если ты будешь и дальше пить, то не сможешь ровным счетом ничего.

Он захохотал — горько, истерично, с нотками безумия в голосе.

— Отомстим? Ты? — он показал на мои ортезы дрожащей рукой. — Что ты можешь, калека?

Потом его взгляд упал на Ананси, и в глазах что-то мелькнуло — осознание, стыд, отчаяние.

— Нет… прости… — он покачал головой, вдруг став похожим на потерянного ребенка. — Я знаю… Но ты не поймешь… ты не мог знать их всех…

Он опустился на колени среди осколков, не обращая внимания на то, что они впиваются в плоть. Капли крови смешивались с вином на паркете.

— Они были такими маленькими… — прошептал он, и его могучие плечи содрогнулись. — Когда-то все были маленькими…

Найла бросилась к нему, обнимая его плечи.

Зря. Раган уже начал успокаиваться, но касание Найлы будто бы задело другие его обнаженные нервы. И я прекрасно знал, какие.

— Зачем она это сделала⁈ — взвыл Раган, на этот раз не просто отбрасывая Найлу, но и вкладывая в это движение Поток.

Хорошо, что я успел подхватить ее нитями, иначе от столкновения со стеной на такой скорости Найлу могло ждать даже сотрясение.

— Отец, остановись! — мой голос прозвучал резко, разрезая спертый воздух кабинета. Ананси мгновенно выпустил паутину из сотен энергетических нитей, окутывающих меня и Найлу защитным коконом. — Ты ведешь себя как последний пьяница с доков, а не как глава ветви Регулов!

Раган замер, повернувшись ко мне. Его налитые кровью глаза сузились до щелочек. Капли пота стекали по его багровому лицу, смешиваясь с сажей на щеках. Вены на шее пульсировали, как живые существа.

— Ты… — он сделал шаг вперед, с трудом сохраняя равновесие. Пол под ним покрылся паутиной трещин. — Сопляк… в ортезах… смеет указывать мне?

Про то, что буквально только что извинялся за почти такое же оскорбление, он благополучно забыл.

— Вон! — его рык сотряс воздух, заставив задрожать хрустальные подвески люстры. — Чтоб духу твоего… здесь больше не было! А иначе и ты можешь…

Он не договорил, но я прекрасно понял, что он имел в виду. Вот только оставлять его в таком состоянии я точно не был намерен.

— Ты хочешь, чтобы я ушел? Хорошо. Но сначала ты выслушаешь меня трезвым.

Ананси взметнулся с моего плеча, его хитиновое тело вспыхнуло ослепительно-белым светом. Я вложил в удар всю ярость последних дней — сферу сконцентрированного Потока, способную пробить бронедверь. Воздух зашипел, искривляясь вокруг сгустка энергии.

Раган даже не пошевелился.

Его ладонь рассекла воздух с пугающей скоростью, несмотря на опьянение. Волна силы встретила мой удар посередине комнаты — взрывная волна разметала осколки стекла и обломки мебели.

— Ты… — Раган покачнулся, но его вдруг прояснившийся взгляд стал холодным и острым, как лезвие. — Выродок! Ты должен был умереть, даже не родившись, тогда все было бы хорошо!

Вот как… даже если сделать скидку на алкоголь… теперь прости, ПАПА, сдерживаться я не стану.

Он сделал шаг вперед. Воздух вокруг него заколебался, как над раскаленной пустыней, паркет под ногами обуглился и рассыпался в пепел.

Мое сердце бешено заколотилось, кровь стучала в висках. Ананси выпустил дополнительные защитные нити, но я уже знал — это будет самый тяжелый бой в моей жизни.

Все-таки отец находился на поздней стадии уровня Вулкана, и моя начальная стадия уровня Ледника, даже с учетом заметно большего, чем предполагала эта стадия, объема энергии, была по сравнению с ним пустым местом.

Единственное, что могло мне хоть как-то помочь и обеспечить шанс на победу — его опьянение, не только мешающее нормально соображать, но и тормозящее движение Потока в теле.

Раган медленно разжал кулаки. На его ладонях вспыхнули ярко-желтые, искрящиеся молниями рукавицы.

— Я покажу тебе… Что значит… настоящая боль.

Я едва успел создать защитную сферу, когда первая атака отца пронзила воздух. Ударная волна ударила в грудь, отбросив меня через весь кабинет.

Если бы не демпфер из нитей, мое хрупкое тело без грамма усиливающей энергии уже превратилось бы в кашу.

Раган стоял в центре комнаты, его массивная фигура подсвечивалась алым заревом горящих документов в камине.

Я резко перекатился за перевернутый дубовый стол, едва уклоняясь от очередного удара. Кулак отца пробил каменную стену с грохотом, сравнимым разве что с артиллерийским залпом.

Обломки гранита дождем посыпались на некогда роскошный ковер, теперь превращенный в решето.

Белые энергетические нити прочертили воздух, цепляясь за запястья Рагана, но он лишь рванул на себя, вырывая целые пласты паркета вместе с балками перекрытия. Деревянные щепки вонзились в мои щеки, оставляя горячие полосы боли.

— УМРИ, НЕДОНОСОК! — его рев сотряс остатки витражей в окнах.

Раган размахнулся, и ударная волна снесла половину стены, открывая вид на ночной сад. Холодный ветер ворвался в помещение, разбрасывая обгоревшие документы и осколки хрусталя.

Я перекувыркнулся через разбитый письменный стол. Ананси выпустил серию точечных ударов по нервным узлам и сразу же бур из нитей, такой же, каким я обезвредил теневика в форте Талвар, вонзился в подреберье отца — удар, который должен был парализовать любого другого бойца.

Раган лишь захохотал — хриплым, животным смехом — и бросился в рукопашную.

Я отступал, продолжая атаковать его нитями со всех сторон. Он ломал стены и перекрытия, как бумажные ширмы. Вскоре, пробив еще и пол второго этажа, мы оказались в саду, начав уничтожать изящные статуи, аккуратные посадки и парочку фонтанов.

— Ты… не мой… сын! — он выплюнул эти слова вместе с кровавой слюной (десятки моих атак все-таки находили бреши в его нестабильной обороне).

Ананси дрожал на моем плече, его нити пульсировали слабым светом.

Когда Раган рванул на меня вочередной раз, я уже был готов. Его удар раскрошил мраморный фонтан, но я успел отпрыгнуть, одновременно выпуская Ананси вперед.

Паук выпустил не просто нити — а целую энергетическую сеть, насквозь пропитанную Потоком. Подготовка этой техники вынудила меня ограничиваться сравнительно простыми контрударами, ежесекундно рискуя пробитым черепом, но оно того стоило.

Сеть накрыла отца, затягиваясь, как удавка. Он принялся рвать ее, но, в отличие от обычных нитей, эти затягивались и срастались сами собой.