Юрий Розин – Хозяин Волшебной Лавки. Том 7 (страница 12)
Однако, это не значило, что для парочки глав Граней всё снова собиралось пройти без последствий. Газеты занялись всем остальным, и с аппетитом.
«Ночной поджог на Тихом канале». «Нападение на стражей порядка». «Злоумышленники схвачены на месте преступления». Благодаря связям, моим и Николая, про нас писали сочувственно и с подробностями, часто наполовину выдуманными.
Я, если верить одному листку, тушил пожар «голыми руками, презрев опасность», а Сема и вовсе «вынес из огня семерых». Сема вырезал заметку и убрал в нагрудный карман: спорить с прессой он не собирался. Про Хмелева писали много и в том числе про его столичные связи: туманно и со вкусом.
Но в данном случае я лишь поддерживал такие преувеличения и, собственно, сам их активно плодил. То, что я не собирался опускаться до уровня Навского и Устюгова, не означало, что я был ангелом.
Лара, заглянувшая с корзиной винограда «пострадавшим от злодейства», доложила и салонную сводку: в гостиных Грозова историю не без ее участия пересказывали в нашу пользу, с вариациями от героических до слезливых. И всякий, кто недавно крутил носом на «лавочника», теперь припоминал, что всегда был о нем высокого мнения.
Город развернулся к нам за одну неделю. У лавки, месяц простоявшей в осадной тишине, снова стало людно: шли смотреть на дом, который не смогли сжечь, шли сочувствовать, шли просто поглазеть, а поглазев, что-нибудь покупали. Стройка вокруг присмирела: заказчику лесов и щитов стало не до фортификации, и даже грохот по утрам сделался жиже.
И только одно имя не прозвучало нигде. Ни в показаниях четверых, ни в бумагах Хмелева, ни в газетных намеках, ни в салонных пересудах, которые доносила Лара.
Устюгова не было. Нигде, ни следа, ни тени: человек, начавший эту войну в ночь после ужина, прошел через нее, не коснувшись ни одной бумаги.
— Заметь, — сказал я Лавке, откладывая последнюю газету. — Навского город вычислил по одному Хмелеву. А второго как не было.
— Да уж.
Через день после ареста Хмелева у лавки сменилась охрана. Вместо двух стражников заступили двое из МОЛОТа: боевые артефакторы, немногословные, с тяжелыми кобурами и в таких же, как у Марка, куртках, и по тому, как они с первого дня расположились, было ясно, что Жаров очень постарался, выбивая их на пост у Лавки.
— Постоят у вас до весны, — сказал Жаров. — Не спорь, Петр. Мне так спокойнее, и тебе работать.
Я не спорил. Мне действительно было пора работать, и об этом предстоял разговор. Его я начал ночью, с той, с кого начинались все мои решения.
Мы сидели вдвоем в мастерской. Считали вслух, не торопясь, и выходило все довольно печально.
— Смотри, что получается, родная. Осада спала, торговля оживает. Но даже к зиме мы не вернемся к прежним оборотам. После пожара они скорее всего залягут на дно на какое-то время и перестанут предпринимать новые шаги, но старые никуда не делись. И этого очевидно мало.
— Точно. В нынешнем темпе мы не успеем накопить на следующее большое расширение. Торговля кормит дом и кормит хорошо, но для тебя этого недостаточно.
— Придется зарабатывать деньги и другой работой. Варю и Азалию уволили, к тому же я бы в любом случае не согласился бы отпускать их из лавки надолго, так что с клиентами есть, кому общаться. А значит я смогу зарабатывать деньги и другой работой. Выездной, как раньше. Частные заказы, сложные случаи.
— У дверей стоят двое с казенными перстнями, дом полон народу, и я буду брать с собой Асю или Сему, а то и обоих сразу. С таким прикрытием даже маг шестого ранга не сможет со мной быстро справиться.
Она помолчала. Свет в мастерской качнулся: раз, другой, как дыхание.
— Договорились, — улыбнулся я.
— И не думал. Кстати, раз уж мы стали широко известны благодаря пожару и газетам, я подумывал немного сменить формат.
— Ну до сих пор все наши частные заказы были скорее спонтанными одолжениями. К нам приходили знакомые или от знакомых, и спрашивали, не поможем ли мы с тем или иным делом. Это, конечно, было тоже неплохо, но если я собираюсь заняться этим всерьез, нужен более систематический подход.
— Это был бы перебор, — хмыкнул я, — Но как минимум можно начать с подачи объявления в те же газеты.
Я улыбнулся.
— Думаю, что ты не просто так не Лавка Артефактов, а Лавка Чудес.
Глава 6
Семейный совет я собрал на следующий день, за ужином, и заготовленную речь мне опять не дали сказать дальше второй фразы.
— Я возвращаюсь к выездной работе. С ноября беру частные заказы…
— Один вы не поедете, — сказал Сема так, что стало ясно: это не начало обсуждения, а его итог.
— Я и не собирался, — улыбнулся я. — Не волнуйся.
Он положил на стол ладони, очень серьезный, ну или пытающийся казаться таковым.
— Я с вами. Инструмент носить, за спиной смотреть. Готовить в дороге, если путь длинный.
— Да куда я без тебя денусь?
— Вот-вот.
— И я собираюсь подать объявление в газету. «Лавка чудес» дает рекламу.
Писали все вместе, и это было отдельное сражение. Посередине стола лежал лист, вокруг сидело шесть мнений, считая Лавку. Первый залп дала Ася.
— Пишем коротко и по делу. «Артефакты: ремонт, оценка, розыск. Дорого, потому что честно. Кому не нравится: чините сами». Все.
— Ася, это не объявление, это вызов на дуэль, — сказала Варя.
— А чем плохо? Запомнят. И придут: из любопытства.
Сема тем временем сопел над своим листом и наконец огласил:
— «Сломался амулет? Бабушкины часы молчат? Не горюйте, а приходите: почините вещь, попьете чаю, угостим пирогами. „Лавка чудес“ на Тихом канале».
— Это объявление, а не признание в любви, — простонала Варя.
Азалия, единственная, кто не слышал Лавку, и из-за кого нам приходилось держать рты на замке и не обращаться к ней напрямую, положила поверх свой лист, исписанный музейным почерком:
— Господа, вы упускаете главное. Вот, читайте: «Лавка чудес: артефакты с историей и подтвержденным происхождением. Атрибуция, оценка, консультации хранителя». Солидно. Внушает.
— А это слишком официально и пафосно, — сказала Варя.
Варя забрала карандаш и работала с четырьмя листами разом, я попытался внести профессиональную ноту:
— Друзья, в объявлении должны быть услуги, адрес и… ‐ начал было я.
— Петь, не мешай, — не поднимая головы, сказала Варя. — Ты артефактор отличный, но это реклама. У каждого свое ремесло.
— Но ты ведь понимаешь, что утверждать финальный вариант все равно мне? — хмыкнул я.
Варя подняла на меня взгляд, горящий пламенем вызова.
— То есть если мой вариант тебе не понравится, ты его забракуешь?
— Я скажу тебе, что мне не нравится, и мы подумаем, как это исправить.
— Точно? — она прищурилась, не до конца понятно, что именно уточняя.