Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 20)

— Ваше высочество, подготовьтесь! Скоро начнётся праздник! — Голосом командора, смягчённым любовью к этой непоседливой девочке отрапортовала женщина. — Это ваш первый выезд! Всё должно пройти идеально! — Она кричала вслед Кааре, что уже скрылась за углом, давая о себе знать лишь звонкими туфельками, стучащими о каменный пол замка.

— Да, Тимина, я знаю! — Смеялась Каара.

Невысокая, седая женщина лет шестидесяти проследовала в центральный зал, где встретилась с королевой и главным смотрителем Цитадели, курировавшим будущее празднество.

Слуги сновали взад и вперёд, разнося сундуки с драгоценностями и тканями для нарядов по местам, кучеры готовили животных к процессии, а счетоводы тщательно и скрупулёзно изучали каждую копейку, которую планировалось раздать. Королева же раздавала указания, принимая пожелания крестьян и учитывая опыт предыдущих празднеств.

Народ постепенно выходил на улицы, заполняя столицу радостным гулом; из цитадели вышли первые сигналы — так называли людей, которые проходили по намеченному маршруту и зазывали гостей, подогревая публику, заодно проверяя настроение людей, над которыми пролетали волшебники воздуха и молнии. По старой традиции, эти повелители неба летели перпендикулярно сигналам, освещали им путь даже в солнечную погоду и разгоняли облака, чтобы дождь и грозы не омрачили празднество. Маги воды наполняли живительном питьём стоявшие тут и там чаши, а маги земли тщательно изучали почву столицы на наличие скрытых угроз.

Каара спустилась вниз по винтовой лестнице и встала в ряд с сигналами, схватив смутившихся юношей под руки. Публика заохала. Где это видано, чтобы принцесса принимала участие в подготовке к празднику своими руками? Тем не менее, торинцы вскоре приветствовали будущую правительницу бурными овациями.

На весь Торин гремела новость о найденном в доме своей жертвы убитом преступнике. Никто не знал, где его подельник и продолжатся ли убийства вновь, однако смерть одного из самых разыскиваемых бандитов была горячо воспринята торинцами. Тут и там выходили демонстрации с призывом объединить усилия стражей королевства, чтобы поймать убийц и наказать негодяев через казнь пятью стихиями.

Среди толпы, в самой большой из таких демонстраций оказалась покрытая во всё чёрное девушка, что шла в Торин из пригорода, где оставила Кана. Ей было всё равно, куда двигаться, лишь бы не стоять на месте, не думать о том, что она своими руками загубила единственного, кто был к ней добр и понимал её. Теперь же многотысячная акция единым маршем двигалась на столицу с лозунгом поймать и осудить ту, что находилась в самом их сердце.

Спустя несколько часов, охраняемые королевской гвардией митингующие завершили марш и постепенно расходились. Розель осталась совершенно одна посреди большого, людного города, в котором находилась впервые. Она в столице крупнейшего королевства Земли, в Тирии, где на каждом шагу кричали о великом торжестве, что вот-вот должно начаться. Розель видела, как толпы людей стекаются в единую массу куда-то наверх, куда не было доступа для взора. Волшебница проследовала за пожилой парой крестьян и вместе с ними вышла к начищенной, гладкой земляной дорожке. Соседи Розель справа заявили, что самолично наблюдали, как маги земной стихии наводили марафет, а после, как сигналы с принцессой маршировали единым строем.

“Принцессой?” — подумалось Розель.

Она ловко обошла охрану и встала в первые ряды, которые обычно занимают видные деятели Торина. Сняв капюшон, который тотчас слился с её телом, девушка осмотрелась: толпа ликовала, ожидая приезда королевской семьи, лакеи в сотый раз пробегали по дорожке, выискивая изъяны и устраняя их. И вот, послышался долгожданный звон колокольчиков на лошадиных шеях. Роскошная карета, поддерживаемая магией воздуха пяти опытных волшебников, показалась у основания серпантина дороги. Вереница конвоя неспешно текла с возвышенности по витиеватой тропе; переди и сзади от королевской кареты, спрятанные в углублениях своих экипажей, двигались столь же неторопливо самые приближённые лица Её Величества, образовывая длинную ленту торжественной процессии.

Розель не понимала, что она делает здесь и зачем ожидает появления королевы, но когда заметила, как окошко кареты немного приспустилось, в её голову забралась мысль, масштаб которой пугал даже саму тёмную волшебницу.

Конвой гордо парил впереди и по бокам от воздушной брички Её Величества; маги земли и молнии продолжали без устали следить за толпой, что едва ли не проламывала ограждения в бурном потоке эмоций. Из окошка кареты показалась женская рука с горстью золотых монет и с лёгкостью выбросила их, словно отпустив птицу и тотчас скрылась, чтобы набрать ещё из сундука рядом.

Незримая и неосязаемая, тонкая струйка тени дождалась, пока рука покажется вновь. Огибая мелкие камушки, крестьян и волшебников, змейка от своей хозяйки вонзилась в сверкающую от обилия золота ладонь. Тень перебиралась с пальца на палец, окутывала незримой магией часть тела подающего, пока не проникла под кожу. На несколько мгновений персона прекратила подачу золота: Розель очутилась в теле Тимины, видя и чувствуя всё то, что ощущает служанка.

— Что с тобой, дорогая? — Коснулась королева колена гувернантки; рядом с ней сидела взволнованная Каара, а по правую руку Тимины находились Ялфей и Катра.

Розель тотчас смекнула, что подставной член экипажа среди королевской семьи был лишь формой безопасности: ни один из членов королевской семьи не должен раскрывать себя на публике во время данной процессии. Розель повезло: коснись она кого-либо из королевской семьи в попытке завладеть их телом и волшебница была бы мгновенно раскрыта, — так работала мощнейшая защита монарха во время публичных мероприятий.

— Милая, что с тобой? Ты резко остановилась. — Произнесла королева своим мягким, обволакивающим тоном и прикоснулась рукой ко лбу Тимины. — Да ты, верно, больна!

Старик недовольно поглядывал на гувернантку, Катра закрыла глаза, пытаясь отдохнуть, и лишь одна Каара трепетно защебетала: — А если так, то давайте остановимся? Быть может ей плохо, а боится нас подвести!

— Милая, ну скажи же хоть что-нибудь! — Взмолилась Хельм.

— Н-нет, я в порядке, — смогла, наконец, выдавить Розель завладев телом служанки.

Рядом с тёмной волшебницей, впиваясь трепетным взглядом сидела королева, которая по-матерински справлялась о её самочувствии, а молодая особа напротив пыталась сделать всё для того, чтобы ей стало лучше, приоткрыв окошко, махая веером и подавая воду. Розель всматривалась в лицо Хельм: в её морщинки, в чувственные, понимающие глаза; наблюдала за её жестами и мимикой, постепенно проникаясь теплом и вниманием, которым Хельм окружала самозванку.

Когда девушка, в которую вселилась Розель, резко покраснела, а глаза её наполнились влагой, королева тотчас потребовала остановки в ближайшей гостинице. Каара помогла Тимине выйти из кареты и хлопотала о её удобстве. Старик Ялфей был ворчливым и упрямым, везде и всюду следовал за дочерью, беспокоясь о её безопасности, а когда родилась Каара, то решительно отказывался разъединять их в поездках, даже таких близких к королевской резиденции в Античной Цитадели. Он был могущественным волшебником стихии земли, а его жена Катра — одной из самых умелых волшебниц огня. Отец же юной принцессы был в постоянных путешествиях: король разъезжал из государства в государство, налаживал дипломатические связи и посещал разные планеты, с целью развития отношений между Землёй и другими небесными телами, годами не возвращаясь домой. Каара его почти не видела.

Когда королевская чета вошла в скромно убранную комнатку, владелица заведения долго суетилась вокруг высоких особ. На публике Хельм старалась вести себя сдержанно, а юная Каара напротив, отчаянно заботилась о поражённой недугом служанке.

— Дорогуша, присядь, не то тебя придётся уложить в постель! — Королева приобняла дочь.

Когда Розель увидела, как Хельм проявляет к дочери те же знаки внимания, что и к ней тогда, в карете, в её сердце вспыхнуло доселе неизвестное ей чувство — ревность. Но на ряду с чем-то незнакомым, девушка испытывала тихую ненависть к той, кто перетягивал внимание королевы на себя.

Служанка, которой ещё мгновение назад было дурно, резко вскочила на ноги и повелительным тоном произнесла:

— Мне уже лучше!

Все, кто были в комнате, остались в недоумении и только лишь старик громко ругаясь, спешно покинул заведение.

В Античной Цитадели шли приготовления к традиционному пиру, приуроченному к празднеству: на большой стол, что так же, как и центральная улица, тянулся спиралью от центра зала в выходу, расставляли блюда, подносили предметы декора, стулья, светильники и распределяли подарки для счастливчиков, которым удалось выиграть в лотерею, главным призом в которой был ужин с Её Величеством.

В центре спиралевидного стола восседала Хельм, по правую и левую руку от монарха находились принцесса, её гувернантка Тимина, Катра и Ямош. По близости к Её Величеству можно было легко определить чин государственного деятеля, тогда как у самых дальних частей спирали теснились крестьяне.

Ужин длился четыре часа, за которые королева и её семья отвечали на вопросы торинцев, обсуждали с ними повседневные дела и будущее государства. Остальные же часы традиционно отводились на беседу правителя с близкими родственниками.