Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 19)

Эта тварь меня чуть не убила. — Ледяным тоном проговорила Розель и встала, словно этой раны в животе не было вовсе.

— Тьма усиливает регенерацию клеток в десятки раз. — Произнесла девушка, подходя ближе к торговке, что уже была околдована мраком.

— Возьми нож. — Всё так же безэмоционально проговорила волшебница, в её голосе слышались металлические нотки.

— Прошу, не убивайте меня, я дам вам всё, — умоляла торговка — прошу, пощадите, у меня… — она запнулась, затем продолжила более жалобно — у меня впереди ещё целая жизнь!

Кан неспешно поднял нож и подал его Розель, но та и не думала брать лезвие.

— Нет, ты сделаешь это сам.

— Прошу, пощадите, я отдам вам то, за чем вы пришли!

— О, да. — Этот леденящий душу тон юной девы сразил Кана, от чего тому сделалось дурно. — Ты это отдашь.

Она встала за торговкой, что обездвижено лила слёзы, смотря как неизвестный маг, что откинул её несколько мгновений назад на кровать, идёт на неё с ножом.

У Кана сдавило горло, но он не мог сглотнуть; спирало дыхание и в кромешной тьме он едва не свалился, ударившись о тумбу.

— Она… Она же смотрит!

— Они все смотрят. — Тихо сказала волшебница, пока Кан подносил острый тесак к горлу женщины.

— Пожалуйста, пожалуйста! — Умоляла та. — Не надо!

Кан колебался, его бросало в пот. Он держал дрожащую руку с ножом и не мог решиться сделать движение.

— Молодец, — мягкий голос Розель добавил ещё больше неопределённости в ситуацию; рука Кана без его ведома вонзилась в тучное тело: изо рта торговки полилась кровь; спустя мгновение, тело женщины с грохотом рухнуло на пол, забившись в конвульсиях.

— Зачем ты это сделала? — Ужасался маг, отбросив лезвие.

— Это был ты, — издевательски произнесла девушка — именно твоя рука завершила дело.

— Ей управляла ты.

— И то верно… — Розель подошла так же беззаботно, как и утром и обвила его шею руками. — Но ты ведь помнишь, как она поступила со мной тогда, на рынке?

Кан запнулся, он не мог поверить, что дело было в банальной мести. Он понимал, что Розель не права, ведь именно её пёс разрушал стойки с продуктами на рынке, на что торговцы закономерно отреагировали, однако и перечить ей он был не в силах.

— Она была не единственной, кто… — Он взглянул в её полные искр глаза и ужаснулся. — Ты ведь не серьёзно?

— Именно, не единственной.

Тёмная волшебница не отпускала руки своего спутника; спустя мгновение, два тела слились в неистовом поцелуе, волшебники рухнули на кровать точно так же, как и днём ранее. Кровь торговки с руки Кана запачкала алой краской разгорячённых магов, в пылу страсти которые не обращали внимание на скрип и глухие всхлипывания в шкафу, рядом с их ложе любви.

Сам волшебник был, скорее, одним из тех, кто часто колеблется при принятии сложных решений; необратимых, роковых, меняющих всю жизнь на до и после. Розель удалось внушить Кану своё видение мира и отношение в нём человека к человеку: девушка практически не испытывала ни эмпатии к людям, ни каких-либо эмоций, когда причиняла обидчикам вред, считая жестокость неотъемлемой составляющей жизни.

Розель была холодна к проявлениям чувств других и совершенно не понимала привязанностей одних особей к другим, ею самой же двигала жажда крови, действия, постоянной гонки с самой собой, чем волшебница и сумела поделиться с Каном, с которым впоследствии совершила резню едва ли не всего торгового городка. Всех тех, кто некогда освистал тёмную волшебницу, уже не было в живых.

После объявления кровавой пары в розыск, весь Торин только и говорил о загадочных убийцах, что вершат свой, никому неведомый, не поддающийся логике суд и грабят своих жертв, расправляясь с несчастными, забирая деньги, драгоценности или даже оставляя все это в домах убитых, но захватывая при этом какие-то несколько незначительных предметов быта или еду. Они кочевали из города в город, не задерживаясь где-либо более суток. Кан и Розель были без ума друг от друга и от свободы, которая рождалась от безнаказанности и безграничной власти.

Так продолжалось около полутора лет, пока однажды Кан не заявил, что устал от такой жизни. К тому моменту Розель стала ещё более сумасбродной и, казалось, жажду крови этой хрупкой девушки было не утолить. Кан же располнел, обленился и стал менее поворотлив, что сильно раздражало волшебницу. Та не желала оставаться на одном месте более чем на сутки, таща за собой Кана, словно второго дикого пса. В очередной раз, когда на их след напали местные стражи, Кан упорно отказывался идти дальше, мотивируя своё решение тем, что устал: “Такая жизнь ни к чему хорошему не приведёт” — сказал мужчина однажды.

Розель приняла сказанное Каном в пылу спора на свой счёт. В очередной ссоре она завладела его телом и насильно повела свою уже марионетку на новое место. Пробравшись в очередной дом, на этот раз волшебника, Розель принялась за излюбленную тактику: она взбиралась на потолок и скребла ногтями твёрдую поверхность, и когда жертва просыпалась, волшебница обрушивала всю себя, раскрываясь во тьме, словно пасть дракона. Из хрупкой, миниатюрной фигуры, Розель превращалась в подобие капкана из чистой тьмы, что захлопывался на теле жертвы. Кан стоял на подстраховке и наблюдал за всем со стороны, присоединяясь к возлюбленной на очередную ночь лишь после того, как основное действо завершится.

Когда же они вернулись домой в очередной разграбленный дом, который сделали своим временным пристанищем, Розель отпустила вожжи и Кан, мертвенно бледный, рухнул на пол. Несколько часов спустя волшебник пришёл в себя и рассказал об отвратительных чувствах, которые испытал, будучи под воздействием стихии тьмы. Только это уже была не пассивная магия, что вела его с Венеры на Землю, но яростная, полная злобы и гнева сила, что достигала своего пика в момент убийства. Вся эта бешеная энергия, что таилась в уголках души этой слабой на вид девушки, взрывалась внутри подчинённого ей Кана, отражаясь по всему его телу.

— Не делай так больше, прошу тебя! — Умолял волшебник, будучи не в состоянии встать.

— Ты отказывался идти со мной, что мне было ещё делать?

— Я…я не понимаю…

Она припала к нему и страстно поцеловала.

— Я хочу больше: больше смертей, больше крови, больше убийств! — Розель с лёгкостью подскочила и вмиг оказалась за небольшим столиком, на котором ещё находилось бездыханное тело бывшего хозяина дома.

— Я не хочу останавливаться. Я впервые за всю свою жизнь чувствую себя живой. Я хочу жить, понимаешь?

Кан молчал. Волшебнику тяжело было двигаться в виду того, что его тело ждало контроля и постепенно отучалось действовать самостоятельно, а энергия тьмы, вошедшая в его тело, постепенно подтачивала физическую оболочку мага.

Розель схватила большой кусок индейки и воткнула в него нож. Бросив еду на тарелку, она нарезала овощей на двоих, поднесла хлеб и синеватый напиток, что находился на самой верхней полке шкафчика.

— Я не могу и не хочу ждать, я терпела слишком долго…

— Прошу, давай повременим хотя бы немного. Мы переждём где-нибудь в тихом месте, поживём для себя, ведь…

На этих словах Розель вскочила со стула и жестом притянула Кана к себе. Вновь повиснув на его шее, девушка стала расцеловывать лицо возлюбленного.

— Я тебя люблю, — бросила она страстно — но ещё больше, я люблю этот кусок мяса на столе. Скинь его. — произнесла Розель, небрежно указав на хозяина дома. — Идём обедать, а завтра я верну тебе тягу к жизни! Тебе нужно пытаться ещё и ещё!

Ночью ситуация повторилась. Розель волокла за собой безвольного Кана, заставляя участвовать в расправах и грабежах, которых тот старался избегать. Девушка беззаботно шагала по трупам, ведя возлюбленного по пятам, словно пытаясь вдохновить и разжечь давно угасшую искру; полагала, будто более усердное занятие одним и тем же вернёт ей их прошлую жизнь.

Кан постепенно терял вес, его кожа приобрела сероватый оттенок, щёки впали. От былого рослого, крепкого волшебника остался ходячий мертвец, безмолвно шедший за волей возлюбленной.

После нападения на жильцов в одного из селений на пути, возлюбленные остались в доме своих жертв. Розель удовлетворённо рухнула на кровать, положив руки за голову, тогда как Кан остался стоять в дверном проёме. Девушка приподнялась.

— Ну же, иди ко мне! — Искрилась от счастья Розель, притягивая тело Кана к себе. За это время привычка управлять телом волшебника и его волей стала обыденностью и девушка отпустила вожжи, раскрыв для себя убийственную тайну: спустя множество дней проведённых под контролем, тьма проникла во все частички тела Кана, поработила его кости, мышцы и мозг, лишив его способности функционировать.

Кан намертво рухнул прямо у ног Розель.

Юная Каара, которой только-только исполнилось восемнадцать, выбежала на балкон. Раздвинув шёлковые занавески, принцесса с живость наблюдала за подготовкой к празднеству в честь давнего обычая: королевская чета и ближайшие советники уже который год объезжали всю спираль центральной улицы, что тянулась от замка и змейкой уходила вглубь города, разбрасывая монеты и драгоценные камни.

Каара нацепила лёгкую накидку из ярко-зелёной атласной ткани и выбежала из комнаты. Поприветствовав стражей, она задорно пробегала по просторным коридорам Цитадели, представляя, будто седлает крылатого водного дракона. На встречу вышла гувернантка, которую юная принцесса едва не сбила с ног. Та держала в руках платье и туфли для предстоящего торжества.