Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 21)

Принцы и короли соседних государств-марионеток Торина собрались на ежегодное пиршество и шумно обсуждали династические браки рода.

— Это, знаешь, сестрица, другое. — Начал высокий седобородый мужчина, правитель одного из подконтрольных Торину царств. Он обращался к Хель свободно, иногда прижимая к себе могучей рукой. — Семья — семьёй, но власть, она была и будет всегда и переживёт и нас с тобой и детей наших. Приручить её можно лишь поставив превыше всего.

— А для чего же тогда жить, если я не считаю власть главной ценностью? — Противостояла мужчине королева чуть поодаль.

— Согласна, — говорила другая — отношения между людьми, радость от прикосновений, разговоров и ощущений — вот что такое смысл жизни. Ты можешь прожить хоть пять, хоть пятьсот лет, никто не знает, и получать удовольствие от всего на свете лишь наполовину? Увольте!

— Всё, или ничего! — Крикнула Каара с горящими глазами, плюхнув на стол стакан с виноградным соком на манер взрослых.

Зал взорвался хохотом, даже старики Катра и Ялфей размягчились, сухо улыбнувшись и одна лишь Тимина, с начала процессии, на себя непохожая, загадочно посматривала на королеву.

После громкого пиршества, когда все гости разъехались, а остальные ушли на покой, Тимина проскользнула мимо охраны на широкий каменный мост, соединявший две массивные башни Античной Цитадели. Обрамлённый с обеих сторон рядами массивных узорчатых окон, часто служил местом уединения королевы глубокой ночью. Тимине, в которую вселилась Розель, не спалось, она не могла понять, какие же эмоции испытывает и что делать теперь, попав в замок к одним из самых могущественных правителей Земли.

Девушка не заметила, как тёмная фигура бесшумно приблизилась сзади и прикоснулась к плечу женщины. От испуга Тимина отпряла, сжав кулаки, однако вскоре из темноты показалось лицо королевы.

— Что ты делаешь здесь в такой час? — Спросила Хельм своим привычным мягким, материнским голосом с ноткой волнения.

На пиру Розель слыша рассказы об уникальных растениях Торина, прозванных циделью и их невероятной красоте, что ценится далеко за пределами королевства.

— Сейчас особенно отчётливо ощущается запах цидели.

— Ты права, именно из-за них я сюда прихожу. Они пахнут круглый год. — Вдохнула полной грудью королева, восторженно всматриваясь в пространство. — Представляешь, ощущать сладостный аромат, этот чувственный, притягательный, манящий и будоражащий воображение запах, триста шестьдесят пять дней в году… Восхитительно. — Она задумалась. — Знаешь, иногда просто нужно остановиться и подумать. Просто… подумать. Мы часто не позволяем себе задуматься, а куда же мы всё-таки идём? А по той ли дороге? А с теми ли людьми? А для чего? — Пока королева, не отводя глаз от окна, говорила, казалось, никого не замечая, Розель восторженно осматривала всю эту величественную женщину, разгорячённую после выпитого алкоголя и сохраняющую строгость правителя, удивительным образом соединившуюся с образом матери.

— Ну а что до нас, — продолжала королева, слегка опустив уголки рта — мы слишком поздно приходим к тому, что больше не родимся, — Хельм неподвижно смотрела на звёзды, после чего резко повернула голову на свою визави — а может быть, перерождение существует? А может и правда есть жизнь после смерти? — Она засмеялась, смутившись собственной мечтательности. — Поговаривают же, что Матрок создал не только мир снов, но и мир мёртвых и все, кто покидают этот мир, оказываются где-то там, — Хельм оглядела небо и добавила тихим голосом — но вот только никто не возвращался оттуда, чтобы нам рассказать. — Королева повернулась к Розель, что покорно слушала всё, что вещала Хельм, однако в тусклом свете Луны было почти не разглядеть полных слёз глаз. — Ступай, отдохни, сегодня был очень насыщенный день! — Королева обошла Тимину, слегка коснувшись плеча последней. — Извини! — Послышался задорный звонкий смех.

Тимина не двигалась, она смотрела вслед королеве, не в состоянии оторвать глаз, тогда как Розель уже стремилась за ней тонкой полоской из тени.

Хельм устало прикрыла за собой дверь в усыпальницу. Сняв с себя верхний слой праздничной брони, как она её часто называла, королева совершила вечерний туалет и, расправив постель, уж было собралась ложиться, как лёгкий скрежет у двери обратил на себя внимание.

— Показалось. — Прошептала Хельм, зевнув. Внезапный грохот доспехов заставил королеву насторожиться; она неспешно приоткрыла дверь, окликая двух стражей, что были призваны охранять покои монарха, — никто не ответил. Хельм всматривалась в темноту, в ожидании обнаружить непутёвых стражников: лунный свет, потоками лившийся в это время ночи, исчез; не видно было даже пола под ногами, — королева столкнулась с непроглядный мраком, колючим, холодным. Хельм внезапно ощутила на душе кромешную безысходность и пустоту, словно лишилась вмиг всей радости и беззаботности опьяняющего торжества, погрузившись в пучину боли, которую распространяла Розель. Волшебница и была этим самым мраком, который обволок просторный коридор и мост меж двух башен.

Сделав шаг, королева пнула ногой шлем, что не издал ни звука, провалившись во тьму: то была бездна, в которой виднелся лишь один силуэт.

— Ты чувствуешь то же, что и я? Ведь так?

Хельм в ужасе поспешила закрыть дверь. Замкнувшись на три засова, королева стала судорожно искать какое-нибудь орудие, разбрасывая вещи из шкафов и переворачивая мелкие безделушки. Она схватила гребень, что вытащила накануне из волос и встала против двери, постепенно отходя к своему ложе.

— Кем бы ты ни был, отступи! Покуда у тебя есть такая возможность! — Хельм пятилась назад, пытаясь нащупать опору, пока не упёрлась в изножье кровати. Тем временем мрак просачивался сквозь щели в двери, и словно туман, ниспадал из отверстий, постепенно заполняя собой всё пространство.

Хельм обессиленно упала на край ложе, выпустив из рук импровизированное орудие. Она всматривалась во мрак, что окутывал стены и разливался водой по полу, подступая всё ближе к ногам монарха.

Дверь со скрежетом отворилась. Из тени показался тонкий силуэт, белая кожа которого отчётливо выделялась на фоне черноты.

Молчание сторон продлилось недолго, снова тёплый, ласковый голос Хельм вошёл в самое сердце Розель: — Ну же, дитя моё, иди ко мне!

Свинцовыми ногами Розель двинулась в объятия королевы. — Мама здесь, мама тебя никому не отдаст. — Девушка припала головой к коленям Хельм и горько заплакала.

— Мама? Что с тобой? — Тонкий голосок принцессы заставил Розель вздрогнуть от осознания того, что её план мог быть раскрыт. Нервным жестом волшебница захлопнула массивную дверь и вжалась в колени королевы, заставив Хельм прокричать:

— У меня разболелась голова, как всегда, после выпитого вина, ты ведь знаешь. Поговорим утром.

С тех пор в жизни двора был запущен необратимый процесс: словно раковая опухоль, занесённая в клетку, Розель подтачивала отношения между членами королевской семьи и стравливала их между собой. Розель старалась обособить Хельм от внешнего мира и минимизировать её контакты с окружающими, часто запираясь с ней в королевских покоях. Девушка покинула тело Тимины, которое на утро после празднества было обнаружено под стенами Цитадели, — гувернантка Каары и общая любимица двора выбросилась из окна, — такова была позиция расследовавших дело стражей, однако ни Ялфей, ни Катра, ни кто бы то ни было из приближённых трону не поверил в эту версию, хотя и не было никаких улик, указывающих на то, что Тимина была принуждена к подобному или объясняющих случайность падения.

Розель теперь скрывалась, никому не показывая свою наружность. Так продолжалось около двух месяцев, пока волшебнице не наскучила жизнь беглянки, боящейся дневного света. Будучи свидетелем встреч первых лиц земных государств, слушая их разговоры и впитывая мнения, Розель пришла к идее того, что она может быть такой же полноправной наследницей трона, как и Каара.

Через несколько недель состоялся грандиозный пир в честь переселения последних беженцев с Венеры, на котором присутствовал отец Каары, вернувшийся после долгого путешествия с Меркурия. В этот день семья узнала жуткую новость. В обеденный зал, спотыкаясь, вбегает посыльный.

— Ваше Величие, срочная новость! Ваш брат, благородный принц Артензии скончался несколько часов назад! — Все тотчас переполошились. Каара покраснела и забегала глазами, муж королевы Дельт взял жену за руку, а старики недоверчиво щурились. Слуга продолжал, держась за грудь: — Ворота замка целы, все двери в главный зал покоев были закрыты, следов взлома тоже нет, и на данный момент никто не может понять, как это произошло. Но важен ещё один момент, возможно, наиболее тяжелый, для вас…

— Какой же удар может ставиться по тяжести с ударом по сердцу?! — Взмолился Ялфей.

Невысокого роста, хрупкая черноволосая Розель потупила взор. Она появилась в дверях в сопровождении стражей Артензии и кротко приблизилась к столу.

— Садись, дорогуша, садись. — Протянула Хельм руки и мягко усадила девушку за стол. Дельт, муж королевы, видя всеобщее смятение, осведомился о происхождении незнакомки, но та, казалось, и вовсе нема, однако королева говорила за неё сполна.

— Я полагала, что так произойдёт, — заявила королева решительно — он был известным пьяницей, его борода всегда была в каком-нибудь супе или салате! — Хельм, сама на себя непохожая, говорила о родном брате с таким пренебрежительным тоном, будто судила заклятого врага.