Юрий Романов – Древние. Том I. Семейные узы. Часть I (страница 22)

— Как твоё имя, дитя? — Нависла над столом Катра.

— Её зовут Розель. — Не отпуская руки кроткой волшебницы, властно процедила Хельм. — По крови, она моя племянница, но эта девушка, претерпевшая такие лишения, достойна гораздо большего. — Хельм величественно возвысилась над остальными, грозным взглядом подняв тягостное молчание. — Отныне и вовек, я нарекаю эту бедную девушку, на чью долю выпало столь много тяжких испытаний, своей дочерью!

— Что-то я не припомню, — начала старуха, сморщившись — чтобы у Пармеза была родня.

— Вы плохо знаете свою родню, мама. — Королева была настроена решительно и, не встретив сопротивления, к которому была заведомо готова, неспешно присела на место, не отпуская руки кроткой девушки. — Будь как дома, ты теперь часть этой семьи. — Королева вновь окинула присутствующих властным взглядом. — И пусть кто-нибудь попробует вставить мне поперёк слово. — Она впилась глазами в старика и старуху, явно ожидая их ответа, которого не последовало.

Пока посланец оговаривал подробности, старуха внезапно проговорила: — А ведь ты молодой маг тьмы, не так ли? — Розель потупилась, она всё так же сидела с опущенным взглядом и чувствовала, как все взоры были обращены на неё. Старуха откинулась на спинку кресла, многозначительно взглянув на Ялфея.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как Розель впервые оказалась во дворце. Слухи о том, что у королевы появилась вторая дочь, облетели весь Торин. К Кааре королева стала холодна и практически перестала общаться с родителями, от мужа же и вовсе отдалилась, предпочитая избегать супруга и тот, по своему обыкновению, вновь отправился на дипломатическую миссию.

Розель вальяжно распахнула двери центрального зала: он принадлежал ей, как и вся Античная Цитадель. Она вдыхала благоухание цветов, заботливо собранных для неё этим утром и расставленных на широких кадках вдоль всего золотистого ковра, ведущего к трону. Слуги тут и там сновали за ней, чтобы она ни в чём не знала нужды. Едва слово сойдет с тонкого рта, как желание принцессы должно было быть выполнено: таково было веление королевы, которая полностью ушла в заботу о новой дочери. Хельм проводила с Розель целые сутки напролёт, часто гуляя по улицам, которые зачищались теперь от людей по требованию тёмной волшебницы. Громадная, чёрная псина инопланетного происхождения так же плотно вошла в жизнь двора: дикое животное надлежало обслуживать лучше всякого придворного и исполнять все прихоти мрачного зверя, подчас ставя под угрозу жизни слуг.

Розель стала полноправной наследницей престола и всякий, кто смел противиться решению Хельм, жестоко расплачивался своей жизнью. Когда же правительнице пытались доказать, что вся семья её покойного брата, как и он сам пали в ту ночь, когда на пиру показалась Розель, Хельм приходила в бешенство, жестоко мстя за обиду, нанесённую её новой дочери.

Розель и Каара встретились в зале артефактов, который служил трофейной комнатой королевской семьи. Юная принцесса, мать которой внезапно превратилась в свой антипод, изучала страницы древних книг, пытаясь найти любую информацию о подобных случаях в литературе. Розель нарочно пробежала рядом с сестрой и зацепила её затылок рукой. Каара тотчас вспыхнула, но не подала виду, продолжая сжимать ветхие страницы. Волшебница тьмы томно наклонилась к уху Каары.

— Скоро королевой буду я. Ты уже нашла себе приличные кандалы?

— Ты не будешь править Торином. — Неожиданно для себя, Каара внезапно отбросила книгу, обеими руками упёрлась в пол и резко подняла голову на обидчицу. — Только если будешь править гильдией дурных причёсок! — Презрительно оглядев распущенные, запутавшиеся местами волосы своей визави, протараторила Каара.

Розель опешила от наглости той, в ком не видела даже намёка на соперницу. — Да кто ты вообще такая? Я могу прямо сейчас тебя… — Каара выставила ладонь в останавливающем знаке.

— Подожди еще четыре, три, два, — двери внезапно распахнулись, в зал неспешно вошли Ялфей и Катра. Каара сощурилась в язвительной усмешке. — Ну же, сестрица, нам всем будет очень интересно услышать, что же ты со мной сделаешь?

— Что здесь происходит? — Выдал Ялфей.

Каара залилась краской, она тяжело дышала. В ней пылала ненависть, злость и обида на самозванку, что постепенно крала её жизнь. Розель же, не сказав ни слова, стремглав вылетела из зала, опрокинув по дороге несколько стульев и сбив с ног лакея.

— Я чую в тебе перемену, дорогая — сказала Катра, всматриваясь в принцессу. Она была явно рада тому, что самодовольная Розель получила отпор. Ялфей помог внучке встать.

— Я… Я видела вас, как вы приходите, но… Это было в будущем.

— Значит в тебе, наконец, открылась магия — сказал Ялфей, когда уголки его рта поднялись.

— Так ты видишь будущее?

— Я… — Смутилась Каара — … не знаю, это было лишь на четыре секунды вперёд, я… Я знала, что вы придёте.

— Наверняка самозванка не подозревает о том, что Каара стала волшебницей, — шепнул Ялфей на ухо Катре.

— Я вижу, как ты взволнованная, дорогая, — произнёс Ялфей, похлопывая её по плечу — ведь твои силы, на которые ты можешь положиться, нарабатываются во множественных боях, поэтому не бойся схваток, бойся упустить шанс потренироваться.

На другой день королева ошеломила торинцев постулатом о смене правил передачи короны, благодаря которым Розель объявлялась первой и прямой наследницей трона Торина. Ранее королева распустила парламент, закрыла сенат и расформировала совет министров. Подчас действия Хельм были нелогичны, но никто не мог противиться воле самодержавной владыки.

Ялфей и Катра немедленно двинулись к ближайшим соратникам королевы, к тем, кто поддерживал и продвигал любой её приказ, но чиновники даже не впустили родителей монарха в тронный зал, захлопнув перед ними дверь. Обращаться к народу или лишний раз выносить скандал из Цитадели было нельзя, ведь торинцы сейчас активно бастовали против самозванки, останавливая производство жизненно важных продуктов и изделий. Народ закидывал представителей двора и министров камнями, требуя отсылки тёмной принцессы; королевские обозы осматривались в поисках Розель, а под стенами Античной Цитадели стали собираться палаточные лагеря, — всё это походило на осаду замка. Королевские маги едва справлялись с натиском горожан: когда Хельм приказала убивать каждого без разбора, чародеи сопротивлялись и часто пали жертвой своей добродетели.

Единственным выходом из сложившейся ситуации для торинцев было провозглашение Каары новой королевой и помещение принцессы-самозванки в темницу. Каара стала символом победы новой эпохи: её изображения рисовались на стенах домов, на флагах сопротивления, а её редкие появления на публике сопровождались оглушительным ликованием толпы.

Распустить клубок, что так долго и прочно сплетался, было суждено одной жаркой ночью, когда неизвестный в маске тайком пробрался в покои Каары. Неслышно вскрыв замок, убийца вошёл из густой темноты и так же беззвучно подкрался к спящей принцессе, достав припасённый на поясе кинжал. Незнакомец рывком прыгнул на ложе, придавив своим телом туловище принцессы и, сжав одной рукой оба запястья, постепенно раскрывал маску: слабый лунный свет обнажил торжествующее зло на лице Розель.

— Вот и пришёл твой час. — Скалилась волшебница.

Каара пыталась отбиваться, но вязкая тьма пригвоздила обе руки и ноги принцессы к постели.

Тонкое лезвие прошло под рёбрами и медленно двигалось к сердцу. Каара отчаянно боролась: выгибалась всем телом, вырывая корни мрака, впившиеся в основание кровати и срывала голос, в тщетных попытках позвать на помощь.

По клинку всё стремительней стекала кровь принцессы; из глаз брызнули слёзы, — сопротивляться становилось всё труднее. Когда боль стала невыносимой, принцесса на мгновение потеряла сознание.

— До чего же приятно смотреть в глаза, которые покидает жизнь! — Упиваясь мучением сестры, приговаривала тёмная волшебница.

Сквозь полузакрытые глаза Кааре показалось, словно дверь в её усыпальницу, замкнутая после входа Розель, засияла. Слабо тряхнув головой, принцесса поняла, что это не было галлюцинацией.

Дверь со свистом распахнулась под натиском пламени, когда змеевидная, огненная рука, ловко огибая домашнюю утварь, возникла над головой Розель. Волшебница сумела отбить атаку мощной волной тени и разбить сияющую ладонь, однако та, по хитрости Катры разлетелась на сотни частей и, словно ватага шершней, в едином порыве вонзилась в тело мага тьмы. На пороге возникла сама Катра.

Розель, чьё тело было набито до отвала огненной материей, едва повернула голову, как несколько лент, всё так же заряженных пламенем, окутали её всю. Верёвки вонзились в шею убийце, обхватили тело и руку за рукой, сжав с невероятной силой хрупкое тело. Мумия, покрытая пылающей тканью, волей Катры подверглась сверх-давлению и тотчас лопнула, окропив мелкими брызгами вновь потерявшую сознание Каару.

Ялфей и Катра вбежали в комнату, обернули принцессу обернули в своеобразный кокон из магии земли и двинулись к выходу.

Однако Розель не решилась бы действовать в одиночку: по всему периметру замка предварительно были расставлены подданные Её Величия. Беспрекословно следуя приказам околдованной королевы, атакуя, волшебники не щадили ни внутренностей Цитадели, ни её обитателей.