Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 38)

— Стою.

— Почему ты всё это мне сейчас рассказал?

На лице Жанны боролись противоречивые чувства. Сейчас она явно не контролировала свою мимику. Было видно, что она никак не выберет, верить мне или расценить всё как очередную мистификацию. А самое забавное: она сама не понимала, чего хочет больше. Как молодой организм, требующий эмоций, она хотела тайны и необычного. Как женщина, достигшая возраста половой зрелости, Жанна жаждала стабильности и прочности в отношениях и быту.

— Потому что боевая подруга чекиста должна быть его верной соратницей, а не просто подружкой-потрахушкой. Прикрывать его спину, смазывать ствол и подавать патроны.

— Про «смазывать ствол» было сильно похабно, но в остальном я согласна. Боевая подруга — это да. Всё верно, кроме одного, у нас что, всё теперь настолько серьёзно стало?

— Если ты не она, то кто? В смысле, что кто кроме тебя сможет вынести меня самого и всё то, что вокруг меня творится? А ты вроде держишься, даже как-то ухитряешься получать удовольствие в этом дурдоме. Если еще и эту новость переживёшь, то вообще образцовая невеста боевого офицера.

— Вот прямо невеста? — И сразу весь скепсис с лица пропал. Невеста — это статус, это очень серьёзно. Как лейтенантские погоны для курсанта.

— Ну… — мне самому было страшно произносить это слово, но кто мы друг другу, по сути, как не близкие люди? Где я найду еще одну такую странную девушку, которой можно дать в руки оружие с уверенностью, что она не пальнёт себе в ногу? А мне в спину выстрелит, только если я сам что-то не то скажу.

— Что «ну»?

— Ну да, невеста. Училище ты закончила, жильём я обеспечен, впереди полный мрак. Чего бы и не заженихаться на этом фоне, пока меня не подстрелили.

— Но-но! Я, может быть, несогласная, чтоб в моего жениха стреляли. Родителям говорить будем?

— Будем. Но не сразу и не в лоб. Надо их подготовить к такому событию. И сразу говорю, никаких свадьбищенских мероприятий не планируй.

— Чего так?

— Не хочу привлекать лишнее внимание. Вредно это.

— Тогда, может, в свадебное путешествие скатаемся?

— А вот это можно. Но не сейчас. Сейчас у нас тренировка.

— Не поняла. Какая тренировка? Ночь на дворе. — Жанна отодвинулась, глядя на меня с опаской. Может, решила, что будем извлечение оружия отрабатывать?

— Репетиция сдачи супружеского долга. Скучно, уныло и на время.

— Да пошёл ты нафиг со своим долгом! Я пока девушка свободная, мне можно и с удовольствием.

И знаете, если говорить без подробностей, у нас получилось. Мы даже выспаться успели до того, как противный будильник разорался над моим ухом, высказывая всё, что думает о своём хозяине. «Мы»… Одна из нас повернулась на другой бок и продолжила спать, а другой пошел в ванну — у него очередной рабочий день, у него страна, которую надо спасать. Страна, погоди немного, я проснусь окончательно, умоюсь, позавтракаю, а потом пойду и кому-нибудь нехорошему оторву что-нибудь ценное, чтоб не покушался на тебя. Знаю, что силёнок не хватит спасти, но я хоть попытаюсь. Ну и это самое… оторвать ценное — это правильно.

Глава 22

Европа все ближе

Я говорил, что все эти свадебные церемонии не приемлю? Так вот — не приемлю. Не то, чтобы я был их категорическим противником, пускай люди тешатся, сколько им влезет. Главное, чтоб меня к этим моментам не привлекали. В прошлой жизни я уже проходил через это, мне хватило. Сейчас я взрослый многое видавший мужчина, держащий свою судьбу в собственных руках, которому никто и ничего не сможет навязать.

Жанна? Ну да, кой-чего она может, но не в этой ситуации, не когда в её силки идёт столь матёрый зверь. Блин, с учетом того, кого обычно ловят в силки, я прямо представляю себе этого матёрого мощного зайца-секача, мчащегося по тропе. Неудачное сравнение насчет силков, аналогия про яму с кольями тоже не нравится. Во! В засаду я иду, в засаду на мужчину мечты в качестве того самого мужчины. Зачем? Это уже другой вопрос, не надо мне его задавать.

Короче, мы решили обстряпать своё дельце тайком и без участия близких родственников. Просто в начале июня мы с моей супругой пришли в гости к её родителям и заявили, что уже того, расписаны и зарегистрированы по Советским законам. Вот вам паспорт, вот свидетельство о заключении брака, вот бутылка рому. Есть закусь? Елена с Марком не упали в обморок, а просто промямлили, мол как же так, почему нельзя было по-человечески всё сделать? А потом собрались с духом, тёща посмотрела на меня недобро и вынесла заключение:

— Милославский по-человечески не умеет, гад такой.

— Мама, я теперь тоже Милославская. Попрошу нашу фамилию всуе не трепать.

А далее немая сцена. Тесть показал мне глазами, что нам с ним надо валить, пока змеи друг друга взглядами пластать станут, и мы свалили в закат. НА балкон, если выражаться точнее.

— Вы это в серьёз, Жорж?

— Куда серьёзнее, вы же паспорт видели Жанны.

— Ну да, что я, не знаю ваших фокусов комитетских. Вам документ выправить левый как воды попить. Это не какая-то оперативная игра, скажи честно?

Хотелось изобразить оскорбленную гордость, сказать, что я бы никогда и ни за что не стал привлекать драгоценную мою женщину к деятельности Комитета… но врать не хотелось без нужды. Она уже поучаствовала разок. Если самый первый раз не считать, когда я на первом свидании шестёрку какого-то авторитета завалил. И если не брать в расчет огневую подготовку, которую проводил Жанне.

— Марк… — я сделал паузу. — Можно, я не буду звать тебя папой?

— Даже нужно, нечего балаган разводить.

— Угу. Марк, я женился на твоей дочке по-настоящему и добровольно, она не в положении. — Он громко выпустил воздух. Ртом. — И да, у нас практически обычная семейная пара. Может получиться, если ничто не помешает. Никакого специального задания или чего-то такого, что ты там себе еще напридумывал. Просто пришла пора осознать, что мы оба с ней такие замечательные никому не нужны кроме нас. Мы друг дружку терпим уже четвертый год, и нечего от добра добра искать.

— Это точно? Дай честное слово. Хотя кому я это говорю? Всё равно правды не скажешь. Не скажете. — Поправился он. — И что дальше?

— Дальше? Пропишу её в своей квартире. Это же главное для москвичей. Скатаемся в свадебное путешествие.

— Когда? И куда, кстати, вы собрались лететь? Надеюсь, на Черное море, а не на какой-нибудь Байкал?

— Когда: как сделаем загранпаспорт для моей жены. Куда: решили посмотреть Европу. Доступную её часть. В Прагу полетим.

— То есть, всё-таки задание. — Помрачнел Марклен.

— То есть нормальный отдых в одном из красивейших городов Восточной Европы. Не придумывай себе никакой ерунды, Марк.

— Обещаешь?

— Клянусь!

— А почему не в Болгарию? Самое время летом лететь в Златы Пясцы.

— Курица не птица, Болгария не заграница. Тогда уж лучше в Югославию. Но нет, хочу показать Жанне страну с европейским менталитетом, а не бывшую Османскую империю.

До моих родителей в Тулу мы тоже доехали, но уже на выходных. Если мама и папа Жанны меня видели даже чаще, чем им этого хотелось и знали очень хорошо, то для моих знакомство с женой сына было именно знакомством. Какая-то Жанна из рассказов про моё житье-бытье, с которой ничего серьёзного, как в сказке про гадкого утёнка вдруг превратилась в опасное существо, в коршуна, укравшего их сыночка из гнезда. Но пережили тем более, что свадьбы не было вообще. А то мама высказала гипотезу в ключе теории заговора. Типа, я стыжусь своих провинциальных родителей, потому тупо не позвал их на свадьбу. Разуверить в этом маму было непросто, но я смог. Кажется.

Женщины довольно быстро нашли общий язык. Они вели себя конгруэнтно, то есть подчёркнуто вежливо и общались по минимуму. «А вы кто? Ах, киноактриса! И что, снялись уже где-то? Ах, фильм еще не вышел! Ну ничего, не увидим, так услышим…» Не наорали друг на дружку, и хорошо. Уехали в Москву мы поздно вечером, не желая стеснять родителей — мы упали как снег на голову и также быстро растаяли в ночи.

— Жорж, мы точно должны были так резко сваливать? Обиделись твои, небось.

— Наверняка. Но лучше так, чем если бы мы поскандалили завтра утром или прямо ночью. — Я смотрел на дорогу и радовался, что такой скользкий разговор веду не глаза в глаза.

— Жорж, ну чего ты выдумываешь. С чего ты вообще взял, что мы бы поскандалили?

— Опыт, дорогая моя, это во мне говорит опыт. Родители смирились с тем, что их сын уже много лет, как в свободном плавании. И тут выясняется, что я бросил якорь в каком-то чужом порту.

— Насчёт якоря, поаккуратнее с ним, а то оторвётся, если будешь бросать где-попало. Ты теперь человек женатый. Я не ревнивая, но предупреждаю.

Ого, что это сейчас было? Попытка морального давления на меня? Так-то я и сам не ходок, перебесился уже. Но всё равно, как-то немного напрягает такая демонстрация моей несвободы. Сказал бы, но опыт прожитых лет подсказывает, что иногда лучше жевать, чем говорить. Этот рекламный ролик еще не снят, но его смысл мне понятен.

— Жанна, там на заднем сиденье лежал пакет с бутербродами, достань мне один.

— Может, остановимся тогда? Но вообще-то, в такое позднее время есть вредно.

— Знаю. В такое время полезно лежать в кровати, а не вести машину. Но имеем что имеем. Зато организм поймёт, что сейчас у него активный период и никакого отбоя не ожидается. Ладно, давай остановимся, заодно разомнёмся, сбегаем в кустики, водички попьём.