Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 37)

— Точно, не волнуйся. Вывели войска без меня, справились как-то. И вообще, я думал, что ты уже привыкла к моим рабочим командировкам.

— Ага, привыкнешь к тебе. То худой как велосипед приедешь, то побитый. Это к хорошему я быстро привыкаю, а ко всякой гадости не собираюсь.

Одна часть девушки наезжала на меня, а вторая готовила ужин из всего, что можно было найти в моём холодильнике. Вот как у женщин получается одновременно выносить мозг и заботиться о теле своего мужчины. Или они нарочно моральную травму компенсируют физическим комфортом? Чтоб несчастный далеко не отбегал, пока его пилят?

Кстати, с этим лично у меня стало получше. Под «этим» я подразумеваю наполнитель для холодильника. Как оказалось, если денег много, то в плане продуктов можно не зависеть от магазинов, в которых совсем кисло. На полках стоит морская капуста и березовый сок, килька в томате и макаронные изделия оригинального сероватого оттенка. Зато какие узоры выкладывают от скуки продавцы из банок с капустой! Энди Уорхалл бы от зависти сдох от таких инсталляций.

А на Рижском рынке, куда я езжу отовариваться, другая эстетика, там продукты выкладывают в варварском беспорядке, кажущемся, на самом деле. Носатые мерчендайзеры с вином отца впитали принципы создания композиции для натюрморта эпохи Возрождения. Этим художникам от овощей никакой упадок не страшен. А еще у меня возникло подозрение, что продавцы всех своих постоянных покупателей контролируют. Не в плане ментального контроля и внушения, когда жертва сама не понимает, как расстаётся с деньгами, тут другая мулька. Похоже, что покупателей пасут, собирая базу данных не то платежеспособных клиентов, не то будущих жертв.

Но я чего-то опять загрузился, явно налицо профессиональная деформация, и она прогрессирует. Жанна косится:

— Вот опять! Жорж, ты опять завис! И взгляд такой… Странный.

— Так я и сам странный. Это разве плохо? Я думал, странные мужчины привлекают внимание противоположного пола.

— И милиции, между прочим. Жорж, как тебе сказать, чтоб не обидеть. Ты странный и ты разный. Иногда прикольный, иногда немного страшный, особенно в моменты, когда на тебя кто-то наезжает. А порой выглядишь так, словно всех в гробу видал. Нет, не так. Не просто видел, а уже всех похоронил, смирился с этим и немного грустишь. Мол, хорошие были люди, но ничего не поделаешь, все померли.

Вот как у неё такое получается⁈ Как эта взбалмошная несерьёзная девица ухитряется вытащить самую суть и произнести её вслух? Я на такое даже ответить ничего не смог, а она продолжила.

— Этот твой Корчагин такой же, кстати. Вы с ним два сапога пара. Вас что-то связывает? Понятно, что какие-то секреты, не моё дело, можешь не говорить. Но я с самого начала тебе сказала, что вы похожи, когда ты его только начал в свои сети затаскивать. Помнишь?

— Помню, помню. Что у нас взгляд одинаковый. Да, говорила.

— Не только взгляд, вообще что-то общее есть. Вот! У вас словно нет личных трагедий. Вы всё происходящее видите словно со стороны. Так легче найти решение проблемы, но люди так себя не ведут. Вы немножко роботы иногда. А иногда наоборот, на вас накатывает. Но я уже повторяюсь. Я глупости говорю?

— Нет. Как раз всё верно. И да, есть за нами такое.

Меня очень подмывало признаться своей девушке в том, кто я есть на самом деле. Угу, как раз какое-то коммерческое издательство напечатало «Дракулу» Брема Стокера, с которого все эти танцы вокруг вампирской романтики начались. Я почему знаю, видел у неё книжку. Как обычно, отмахнулся, мол читал уже. Она как обычно хмыкнула, привыкла к тому, что я читал и смотрел всё раньше, чем оно выходит в свет.

Может, в самом деле признаться? Наплевать на подписку, на риск неконтролируемого поведения, разглашения тайны… Впрочем, такая информация обо мне будет воспринята всеми как очередной стёб, как шутка Локи, последний риск несущественен.

— Жанна, я могу тебе сказать, что со мной не то. Но это будет сильно невероятно звучать, совсем фантастично выглядеть, а скорее всего разозлит тебя.

— Ты женатый, что ли?

— Ха-ха-ха! И это тоже. — Я не удержался от смеха.

— Совсем не смешно. Такими вещами не шутят.

— Жан, ну а ты чего⁈ Я тебе про серьёзные вещи собрался говорить, про страшные вещи. Государственную тайну собрался выдавать без подписки, а тут ты такая: «Женатый, что ли». Блин, совсем не тот уровень.

— Так женат или не женат? Конкретно можешь сказать? — Для неё это вопрос почему-то был наиважнейшим в жизни. Если судить по глазам, если она не играла.

— Был. В прошлой жизни.

— Ты дурак?

— Ну вот, опять дурак. А представь себе, что ты прожила жизнь, замуж вышла, детей нарожала, состарилась, умерла. А потом снова родилась, и свою прошлую жизнь помнишь. Как тебе бы такое понравилось? — Я наколол на вилку макароны и потянул их вверх, наблюдая за растягивающимися струнами сыра.

— Гонишь снова? Я в курсе, что сейчас таким мусором все прилавки наполнены, ты сам всегда смеешься над этой эзотерикой.

— Смеюсь, конечно, там же сплошная выдумка. Бумагомараки сидят и за денежку сочиняют всякую дичь, за которую народ платит. Один и тот же талантливый гад сегодня про полтергейст в Кремле сочиняет, а завтра по оргию в обкоме партии. А сам ни призраков сроду не видел, ни оргий. Так, влажные мечты.

— А ты у нас весь из себя сведущий в том числе в оккультных вопросах. А школе КГБ учился на экзорциста?

— Нет, просто я уже одну жизнь прожил, а потом умер. Умер, а теперь опять живу.

— Блин, да с кем я разговариваю! Ты же брешешь как дышишь!

И знаете, меня проняло, какой-то азарт проснулся. Вот прямо захотелось непременно доказать, что я не вру. Как захотелось, так и перехотелось. Замолчал и принялся тщательно пережёвывать кусок жареной варёной колбасы, лежащий в моей тарелке. Да уж, незавидная смерть у этой колбасы. Сначала сварили, потом еще и пожалили, теперь вот жую. Нет бедной свинине покоя после смерти, совсем как мне.

— И чего? — Я не понял этот Жанкин вопрос и продолжил кушать.

— Я говорю, долго ты прошлый раз жил? — Жанна неожиданно для меня продолжила разговор, словно не она только что шумела, что я вру.

— Ой, Жанна, всё. Ты не веришь, я жую. У каждого своя зона ответственности. — И снова молча кушаю.

— Жорж, так нечестно. Начал, договаривай. Чего там было, в каком веке ты жил? — И смотрит такая, мол я не буду перебивать, рассказывай свою сказку, интересно же.

— Я в двух веках жил.

— Это как? Два раз что ли? И оба помнишь? — Затупила девушка.

— Как-как… Жил в одном веке, а он взял и кончился. Делать нечего, продолжил жить дальше в следующем веке.

— Ну понятно уже, а в каком? Ты хоть знаешь, какой век был? — Жанна задавала вопросы, а потом снова спрашивала, не давая вставить слово. Говорю же, времена такие, что все повернуты на мистике. — Хотя бы примерно можешь сказать.

— Могу, конечно.

— Ну! — Неприкрытая угроза в голосе подружки даже испугала. Эдак она меня скоро душить начнет.

— В двадцатом веке сначала, а потом в двадцать первом.

— Врёшь!

— Раз не веришь, то нечего и спрашивать.

— Ты же говорил, что в прошлом жил.

— Не говорил я ничего такого. Я говорил про свою прошлую жизнь. А про то, что она была в вашем будущем, а не в прошлом, ты сама мне не дала сказать. И вообще, я же всё сочиняю, по твоим словам. Давай закончим этот неприятный обоим разговор в таком случае. Я молчу, а ты не возмущаешься моим враньём.

— Ну уж нет! Я теперь с тебя живого не слезу. — Она сказала это без подтекста, и у меня не появилось шутить на эту тему. Не всегда стоит шутить над близкими, порой они бывают нечувствительны к доброй шутке. — В каком году ты умер?

— В двадцать первом. Две тысячи двадцать первом, ясное дело.

— И что, коммунизм, как я понимаю, не построили? — Дался им этот коммунизм. Первый вопрос про него, видимо сильно людей тема идеального общества в данные времена волнует.

— Жанна дорогая, ну ты оглянись вокруг, какой коммунизм? С кем строить-то? Тут страна скоро схлопнется, не до строительства нового мира.

— Ты сейчас серьёзно? Жорж, я уже не понимаю, где у тебя шутки, а когда ты всерьёз говоришь.

— Пора бы выучить уже, если мои слова облечены в шутливую форму, это не значит, что я языком болтаю. Всегда говорю то, что думаю. Просто иногда не хочется обижать окружающих сверх меры.

— Стой, так если ты из будущего, то и Корчагин ваш… он тоже? — Молча кивнул в ответ, но вполголоса. — Почему ты мне это говоришь? Вам же нельзя…

— Я тебе ничего не говорил. В любой момент откажусь, скажу, что ты бредишь. А кивнул, да просто кивнул.

— И вы знаете будущее?

— Раньше знали. А теперь, после того как потоптались в настоящем, оно немножко другое стало, изменилось слегка.

— Вас для этого в КГБ приняли, чтоб вы топтались?

— Читала у Брэдбери про бабочку, которую путешественник во времени раздавил в прошлом? Рассказ называется «И грянул гром».

— Бли-и-ин! — Глаза девушки лихорадочно горели. — Жорж, почему так с тобой всегда?

— Как?

— И поверить невозможно, потому что ты городишь полную ахинею, и не верить нельзя. Уж очень складно всё получается. Всё-всё! А самое главное, что очень хочется верить. Так с самого нашего знакомства было. Сначала ты был худруком из дома офицеров в Чите, а потом оказался комитетчиком с собственной квартирой. И тебя родители мои боятся. Точно! Я как-то слышала, папа жаловался маме, что ты на демона похож и словно старше его. Стой!