Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 3)

А и верно, эти кадры, которые менты-крышеватели, они могут чувствовать себя еще более безнаказанными, чем этнические группировки. У тех сила и готовность нападать, а у этих закон за спиной. Пусть, от пули закон не прикроет, зато как раз спина от ударов прикрыта. По этим тварям только сверху бить. Или в живот. Интересно, что еще до «стрелки» кое-что я уже узнал. Приняли — значит, не один участковый действует, заперли в опорнике — значит, без протокола о задержании, без доклада наверх. То есть их там целая банда.

Зато у меня бригада, мы круче. Милиционеры уже с оружием ходят? Да не особо важно, там, где они учились, я не преподавал, я обучал инструкторов. Вру, знамо дело, но если иметь в виду практическую стрельбу, то почти так и есть. Лишь бы на оружейных маньяков с левыми стволами не нарваться, табельное применять менты не любят — геморроя много, опять же все их пистолеты в картотеке, вычислят на раз.

Адрес опорника знаем, камеры в районе я уже все посмотрел — всего одна в наличии на весь район, она нам не помешает, я надеюсь. Да и та — не камера видеонаблюдения из следующего века, а просто обезьянник в Отделении милиции. Патрули? Нарваться на патруль можно только при очень серьёзном невезении. И то, надо в момент встречи совершать какое-то правонарушение, иначе до тебя не домотаются. Даже просто спрашивать о цели ночной прогулки не станут, лень. Да и не комендантский час, мирное небо над головой у подавляющего большинства граждан.

А всё равно встречаться неохота — милиция, она глазастая и памятливая. Случись какой шухер в их районе, начнут вспоминать, кого видели, где и когда. Так что пускай они по одной улице едут или прогуливаются, а мы с викингами по другой пойдем. А машины бросим во дворе. Потому ка что? Патрули глазастые, увидят на проезжей части автомобиль, ни разу не виденный в районе, могут записать в свою книжечку. Загоняюсь? Скорее всего, но пусть лучше с перестраховкой, чем с проблемами. Нам сегодня ночью опорный пункт милиции штурмовать, так что пусть всё будет тихо и без свидетелей.

Обычная многоэтажка, сбоку отдельный подъезд, над входом вывеска — всё честь по чести. Свет горит в каком-то окне, но это не значит, что там бодрствуют. В таких местах часто его вообще не выключают — специфика. Я подошел к двери, парни держатся сзади, показал ладонью — разбегайтесь по сторонам двери. Очень радует, что фонарь над входом не горит, не буду бросаться в глаза потенциальным свидетелям. Вот только немножко непонятно, что делать — врываться дуром, выломав дверь или постучаться?

Фомка с собой, не то как инструмент, то как оружие. Пригласили, но на дневной сеанс, а не сейчас. Вообще странновато — днем в оживленном месте забивать «стрелу» не по понятиям. И на виду у всех, свидетели зачем? И могут пострадать невинные граждане, если начнутся траблы.

А если Гуннара тут нет, если подстава голимая? Тогда пойдем в гости, то есть домой к участковому — пусть чаем поит там. Тем более, наверняка у такого продвинутого к чаю найдется и птичье молоко, и сациви какое-нибудь с сервелатом. Мандражирую? А ведь точно! Раньше было попроще… А когда попроще? Напомни-ка мне, моё дорогое подсознание, проще было когда? Точно — когда в школе кружок по фехтованию организовал. Потом тело выросло, стало можно влезать во взрослые беды, сразу стало трудно.

Короче, плевать! Врываемся, там видно будет, этот план еще ни разу не сбоил в отличие от других продуманных задумок. Ручка у двери обычная, то есть скобой — тихонько толкаю в полотно, вдруг тут не заперто. Нам повезло, дверь не поддалась. Если бы она была открыта, я бы небось уже описался от страха, получалось бы, что засада голимая. Причём на меня любимого и родного. А так всё в духе классического незаконного проникновения на чужую территорию.

Показываю жестом Харальду, мол всовывай гвоздодёр, отжимай дверь. Он кивает головой, что понял и делает двуручный замах от плеча своей фомкой. Сууукааа… ага, пошутил парень, падла такая. Неслышно занимает моё место и прикладывается к двери инструментом. Тихий скрип, а потом звонкий хруст и щелчок — лопнул косяк. Теперь всё, можно не таиться, кто тут сторожил пленника, спал или сидел в засаде, все уже знают, что на опорник пришли гости.

Вошли без стука, поначалу оставив дверь нараспашку, а потом я опомнился и потратил секунду, чтоб вернуться и прикрыть дверь. Чисто чтоб не привлекать внимание возможных прохожих, мало ли кто пойдет мимо. А потом решительно и целеустремленно мы ходили по комнаткам, включали свет, открывали все попадающиеся двери. Нарваться на пулю не боялись — не те еще времена, чтоб человеки палили друг по дружке без разговоров. Воспитанное время, сначала принято спрашивать, кто и зачем припёрся, а уж потом прикидывать, какой вариант действий лучше.

Всё так и вышло, никто в нас стрелять не стал, да и некому было — в опорнике ни одной живой души. Гуннар тоже не нашелся.

— Как так, Ярл! Ты же сказал, что Гуннар здесь будет, что мы должны сюда прийти.

— По телефону так добазарились. Только это самое, никто ж не говорил, что всю ночь тут сидеть станет. Локи, признайся, что сам себя перехитрил.

— Есть маленько. Почему-то был уверен, что его тут держат.

— И что теперь, — третий боец с погонялом Олаф стукнул дубинкой по своей ладони, — отделение милиции штурмовать пойдем?

— Нет, братцы, до такого мы еще не доросли. И вообще…

— Что?

— Хлестаться с честными ментами не в кассу. Перевертыши другое дело, а нормальные пусть охраняю покой мирных граждан. Мы пойдем другим путём.

— Как завещал товарищ Ленин? А куда конкретно?

— Поедем домой к участковому. Семью не бить, но припугнуть можно. А этого гада прессанём по-взрослому. Я чую, через него выйти на Гуннара будет легче всего.

Четверым взрослым бездоспешным молодым мужчинам в салоне «Лады» практически комфортно. Особенно, с учетом того, что представление о комфорте в автомобиле имею только я. Кстати, будь парни в кольчугах, хрен бы я их пустил в недра моего любимого «Шерхана» — у меня теперь салон кожаный. Отдельная история конвертации постепенно дешевеющих денег в мечту перфекциониста. Если «Лада» в принципе может ею быть. Вокруг меня нет никого из тех, кто понимает в кожаных салонах, народ разницы не заметил.

Только Жанна почувствовала новый запах в автомобиле, крутила носом, собирала доказательную базу для обвинений в чём-то эдаком. То, что форма кресел изменилась, она так и не поняла. А кресла у меня теперь жесткие, сваренные ровно под мою фигуру и посадку без этих ваших откидываний и ёрзаний вперед-назад. Это и безопаснее, потому что не сопли, и легче по весу. Ну и проще было обтягивать самодеятельным мастерам из еще не сформированного авто-ателье. Жанне пришлось объяснять, почему кресла пахнут по-новому и наощупь приятнее. Девушка надолго задумалась, а потом начала спрашивать, все ли автомобили за бугром имеют такую обивку. Ага, все дорогие модели, а также не очень крутые, но за отдельные деньги. Это еще не лето, а как начнёт ездить со мной в чём-то коротком и провоцирующим, сразу поймёт преимущество натуральной кожи перед дерьмонтином.

Доехали по найденному моими коллегами адресу быстро, благо Москва в такое время суток вообще пустая. Сомнений о том, не ошибся ли офицер КГБ, сообщая мне адрес проживания участкового, не имелось. Третий этаж, девятиэтажная панелька, как потом будут говорить риэлторы «плохая панель», дверь а-ля «совок» открывается внутрь, как положено типовым дверям в этом времени. Фомка за спиной, дубинка в рукаве,«Беретта» в кобуре, что у Ярла, не знаю, скорее всего он тоже со стволом. Смело звоню в дверь, наглость второе счастье, если первое уже есть. А некоторым она счастье единственное.

— Кто там? — Мужской голос, скорее недовольно-обреченный, какой бывает у привыкших к таким ночным побудкам.

— КГБ СССР, гражданин Сидоров? Открывайте! — А чего стесняться, да и соврал я всего лишь на три четверти. И вообще, из нас четверых к КГБ трое тоже кое-какое отношение к Конторе имеют, просто парни еще не знают, что числятся в разработке.

— Я вот сейчас кому-то пошучу! — Пробурчал участковый и открыл дверь, даже цепочкой не оборудованную.

А раз так, то и не будем политесы разводить. Боевое самбо изучили не все участковые. Тем более, что вряд ли в нем есть приёмы против пистолета, упертого в подбородок в тесном коридоре, забитом пятью тушками.

— Саша, что у тебя там? — Женская фигура смутно белела и колыхалась в темноте квартиры.

— Ярл, фиксируй! — И уже Ярл как самый умный и продвинутый берет жену под локоток.

— Гражданка Сидорова. Пройдемте на кухню. Дети в доме есть? — Слово «гражданка» в таком контексте очень напрягает. А еще беспардонная вежливость и уверенность в жестах.

— Дочка спит. Может, вы её не станете будить, десять лет девочке, она ничего не знает. — Жена участкового Сидорова уже тащится в ночной рубашке на кухню и бормочет доказательную базу на мужа.

Я слышу эту фразу, вижу чуть ли не всё происходящее вообще — включился режим управления отрядом. Пока упирал ствол в глотку, Олаф стянул веревкой локти пациента — такие у варваров привычки странные. И пофиг, что такой вариант обездвиживания неудобен клиенту, об их удобстве думать не принято. Я человек чуткий и добрый, не влезаю в разумные проявления инициативы. Тем более, что наручники не взял. Мне их не выдали, а сам спросить «на работе» не догадался. Да и не распространены они сейчас, в секс-шопах такого товара нет, самих магазинов интимных товаров нет в нашей необъятной стране тем более. Даже в Эстонии их нет, насколько я знаю.