Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 5)

Лезть в тёмное нутро не хотел никто, кроме Сидорова, но ему лезть не разрешили — мир всегда несправедлив. Поискав фонарик, при этом точно зная, что никакого фонарика у меня в машине сроду не водилось, снова завел её и поставил фарами к гаражу. А там мы почти на ощупь откинули стопоры створок и распахнули ворота настежь. Включенный ближний свет дал картину мира, в которой не нашлось места никакому Гуннару.

— Я не понял, где мой боец?

— В подвале он, не кипишуй. — Мне вообще казались странными некоторые словечки участкового милиционера. Он явно нахватался фени от криминального контингента. Впрочем, давно известно, что обе стороны медали выбиты в одном металле. В данном случае, я про криминал и сотрудников системы МВД. У них и песенки в почете одинаковые. И нет, это песни не про суровую службу, которая и опасна и трудна. Гимны славной милиции менты слушают только на торжественных собраниях, а блатные не внимают им вообще. В тёплой дружеской атмосфере граждане-антагонисты гоняют блатняк, он же шансон, как скромно его станут называть в следующем веке.

Я командир, у меня есть время проводить параллели и обдумывать стратегию, а ручками теперь работают другие. Парни не сами нашли люк в подвал — он был сделан из массивных досок, очень аккуратно вписанных в такие же доски пола. После того, как им ткнули пальцем в нужное место, все сразу увидели, что валяющийся на полу обрезок веревки никакой не обрезок, а ручка крышки люка.

Когда крышку открыли, нашему взору открылся подвал и полулежащий в нём викинг. Без рогатого шлема и кольчуги, без бороды и топора он всё равно оставался викингом, гордым и несломленным, но слегка побитым. А может, не слегка. И как-то всё сразу закрутилось, Сидоров почему-то решил, что наше внимание теперь всё направлено на найденного товарища, а Ярл не стал давать ему время схватить с верстака разводной ключ. Короче, рассказывать дольше, чем участвовать в замесе.

— Хорош, парни! Он уже осознал, а то еще способность к диалогу потеряет. — Мне не нужен был ни труп в гараже, ни просто потерявший сознание клиент.

— Услышали тебя, Локи! Харальд, вяжи его плотно. Будем разговаривать.

Ярл весьма своевременно встрял в процесс. Он и парней остановил, и меня заслонил от всех, давая мне возможность переложить поближе и подготовить к записи импортный диктофон из комиссионки. Денег на хорошее дело не жалко, тем более что я в рапорте писал про приобретение прибора из средств, полученных незаконным путём.

Милиционер был связан по рукам и ногам, посажен на пол и подготовлен к допросу нежным похлопыванием по щекам. А уже потом бойцы озаботились вытаскиванием друга из подвала. От лежания в подвале в зафиксированном виде Локе какое-то время был немобилен, так что его один подсаживал снизу, второй тянул за шиворот, стоя наверху. А уже потом его взяли под руки и отвели в машину. Я велел Ярлу увести его в тёплый салон и накормить не только из человеколюбия, мне казалось правильным провести допрос его и Сидорова по отдельности.

Впрочем, с нашим парнем спешить нет нужды, следов пыток на теле нет, он ругался и пытался пнуть тушку участкового, когда Гуннара достали из подвала. Пытался — это не значит, что мы оттаскивали бойца от врага с криками: «Он пленный, не бей!». Кто бы на нашем месте стал мешать проявлению столь естественной реакции на вид поверженного неприятеля. Просто у грозного, хоть и побитого берсерка не хватило сил как следует пнуть дядьку, а бить слабо ему стало стыдно.

Конструктивный диалог со связанным оборотнем обогатил обе стороны пониманием целей и задач оных. Мы поняли, что менты начали эксперимент по обиранию кооператоров под видом защиты (какой позор!) и что наш клиент не первый, кто попал под прессинг этих негодяев.

Я почему так возмущен — у нашего клиентоса в плане крыши всё было чики-чики, он не нуждался в еще одной крыше. Менту было сказано открытым текстом: «Этот терпила под нами, отвали!» Вот надо было ему лезть в бутылку, пытаться забрать себе нашего бизнесмена, искать приключения на свою задницу? Но если говорить честно, то у участкового всё равно были бы проблемы — клуб «Насилие предков» специализируется на сборе данных о таких бандах. И плевать, что кроме меня в клубе никто не в курсе, на кого они работают.

А чем мы обогатили Сидорова, какое знание подарили ему? Во-первых, дали ему понимание, что монополия на насилие кончилась. Теперь у многих есть стволы, готовность бросать персонажей за решетку, и наплевательское отношение к закону. Во-вторых, мы уведомили служивого о наличии в стране той самой революционной ситуации, когда низы не хотят, а верхи не могут. Ну и чисто для примера проиллюстрировали ему большевистский лозунг об экспроприации экспроприаторов. Говоря проще, мы раскрутили его на тайник в гараже, где он прятал нетрудовые доходы. «Прятал» — глагол использован в прошедшем времени не зря. А вот зря они били Гуннара, ему теперь компенсация морального ущерба положена. В мою сумку положена, но это пока.

Искали тайник и допрашивали пленного мы не в свете фар, мы нашли выключатель, так что нужды в распахнутых воротах уже не было. Практически не били дядю, просто спросили, что разговор можем вести в гараже, а можем в подвале, чтоб крики не доносились до ранних прохожих. Он мне поверил, приходилось пинать участкового только тогда, когда он забывал что-то или долго искал формулировки. Капитан сдал нам свою банду всю или почти всю, когда я вежливо его попросил об этом одолжении. Милиционер уже не очень надеялся выжить, скорее просто решил ускорить и облегчить допрос.

И снова мы его удивили, когда просто оставили под утро живого связанного в тёмном гараже и велели благодарить за это собственную жену с её вкусными и такими уместными бутербродами. На самом деле у меня и в мыслях не было кончать такого ценного кадра, но если есть возможность укрепить брак ближнего своего, то почему бы нет? Тем более, что про своих сослуживцев и подельников он хорошо наговорил, будет что анализировать и разрабатывать моим коллегам из Конторы.

А еще я в душе лелею надежду, что после столкновения с нами, у товарищей ментов не возникнет желания повторять общение с моей бандой. Диктофон я перед расставанием Сидорову показал на пару секунд. Опытный служака понимает, что такой компромат может быть опаснее пистолета. Ну и до кучи была расплывчатая отсылка к его друзьям в ответ на вопрос участкового о том, как мы узнали его адрес. Пусть теперь подозревает всех подряд и боится меня ужасного и всё ведающего.

В машине я не влезал в разговоры парней о том, что нужно делать, чтоб избежать таких травм в дальнейшем. Не о том волнуются ребята, в следующий раз может дойти и до оружия, если какие беспуты со стволами вылезут. Надо их учить навыкам обращения с оружием на более серьёзном уровне. А еще надо проталкивать идею легального владения короткостволом в стране. Я и так потихоньку про это дую в уши начальству, но Советский Союз не готов вводить те свободы для своих граждан, которые были утрачены вместе с проклятым царизмом. При сатрапах чуть не до самого заката монархии был по сути всего один запрет — подданным не разрешалось покупать армейские винтовки. Вот и носили в карманах шинелей и тужурок, дамских сумочках и саквояжах револьверы и самозарядные пистолеты всех мастей и калибров. От собак, от хулиганов, от городовых…

— Палачи свободы не боялись своего народа так, как наша пролетарская власть.

— Но-но! Ты с выводами поаккуратнее! — Оборвал как-то меня Онегин. — Не посмотрю, что ты у нас незаменимый, впаяем неполное служебное соответствие.

— Да хоть полное несоответствие! И так одно сплошное враньё кругом. «Ложь религия рабов и хозяев. Правда бог свободного человека!»

— Знаю, помню, Горький. — Пётр не дал унизить себя незнанием классики. — И про то, что ты оружейный маньяк, мечтающий весь мир превратить в страну Маньячию, я тоже знаю. Была бы моя воля… даже не знаю, что бы я сделал, если бы мог решать. И в твоих словах есть правда, и тех, кто боится оружия, я понимаю. Опять же, это какая ответственность! Разрешить человеку владеть оружием — это надо быть уверенным в его абсолютной вменяемости.

— Петь, так ведь уже давно разрешаем всем подряд владеть оружием. В год больше тридцати тысяч трупов по Союзу, и ничего, терпим сопутствующий ущерб.

— Ты про охотничье? Нет там такой статистики, в год меньше сотни, и подавляющее большинство инцидентов — это несчастные случаи при обращении с оружием, а не умысел.

— Я не про охотничье, я про автомобили. Получают права, покупают машины, едут, сбивают.

— Это другое.

— Да чем же? Доверяем руль, а машина опаснее пистолета. Потерял управление или сел пьяный за руль, врезался в остановку — и всё, несколько трупов в наличии.

— Да уж, умеешь ты проблему другим боком поставить, Жорж. Ты что предлагаешь, не выдавать права?

— Наоборот, разрешать законопослушным гражданам оружие. Тем более, в свете намечающегося в стране смутного времени.

— Пиши аналитическую записку.

— Так писал уже. — Как я не люблю писанину, аж жуть.

— Больше бумаги, чище задница, Милославский. Пиши снова, будем толкать.

Это был в самом деле не первый разговор на оружейную тему, но впервые он был, как бы лучше сформулировать? Был не разговор со стеной, вот. Вот только время поджимает нещадно, когда еще новый закон примут. Да скорее страна развалится, и только на её обломках что-то можно будет под шумок поменять. А пока… А пока надо дернуть Корчагина на цикл статей о гражданском оружии и учить своих боевиков навыкам владения. Только так. Уже давно бы их отдал в секцию практической стрельбы, да боюсь, что прознают про мои связи с Конторой Глубокого Бурения. Со стороны без рекомендаций в такие секции людей не принимают. Элитарность спорта или ведомственные фильтры?