Юрий Ра – Всем сестрам по серьгам (страница 6)

«Ой, дурак я!» — Аж подпрыгнул в кресле Шерхана и вильнул рулём. Можно же через комсомол пойти! Тема патриотического клуба пока курируется ВЛКСМ, вот через райком мы и запишемся в стрелковую секцию.

— Локи, убить всех нас хочешь?

— Наоборот. Парни, есть маза записать вас всех в секцию практической стрельбы, чтоб в следующий раз у противника никаких шансов против нас не осталось.

— А стволы будут? Кроме того, который мы сегодня подняли?

— Стволы уже есть. Сегодня стало на один больше. Но что толку давать оружие в руки тех, кто не умеет им пользоваться. Только насмешите всех.

— Это как ты в прошлый раз, да, Локи?

— Именно! Только может получиться совсем не смешно. Гуннар чуток оправится, запишу вас одной группой.

— А ты сам?

— А я сам постоянно тренируюсь по персональной программе. Почти каждый день.

— Что, каждый день в тир ездишь?

— Стрелковые упражнения — это самый последний этап тренировок, там и без стрельбы хватает что отрабатывать. Стрельба из пистолета ничуть не проще, чем из лука, можете не ржать.

Весело им, понимаешь! И что там такого смешного, ну разил я плафон, с кем не бывает. Обычно лучники в клубе «Наследие предков» тренируются на дворе, там отдельный стрелковый сектор выделен рядом с металищем ножей и прочих топоров. А тут я приехал в Замок, зашёл в большой зал и вижу — девица-красавица, главная по лучному направлению в зале мишень поставила, что-то отрабатывает в тепле. Эх-ма, развернись душа, раззудись плечо!

— Дай-ка, я тоже стрельну разок!

— А ты умеешь? А каким хватом тетиву тянешь? А наруч нужен? — Столько вопросов лишних от пигалицы.

— Сама сейчас всё увидишь.

И показал. Ожидая нормальный тугой лук, я наложил стрелу сарацинским хватом, поднял лук над головой на выпрямленной руке, а потом опустил её до уровня мишени, одновременно натягивая тетиву. Легко пошла, женская натяжечка! Довёл стрелу до мишени и не теряя ни мгновения на выцеливание, плавно отпустил стрелу в цель. В самую середочку вошло, бахнуло и осыпалось осколками. А я всегда говорил — плафоны с лампами накаливания есть зло неисторично!

Что характерно, только что нас было всего двое в зале, а уже куча свидетелей. И вердикт — Локи лук в руки больше не давать! Арбалет его удел. Ладно, я еще отыграюсь на вас, вот на этой внутренней дружине отыграюсь. Будут по часу каждый день извлекать оружие и «вкладываться» в пистолет. О! Не забыть им холосты патронов наделать.

Глава 4

Планы партии, планы народа

Нормально мы тему отработали, это не Онегин сказал, это мой вывод. А он просто почитал рапорт, послушал трек с записью допроса, что-то себе пометил в ежедневник и велел пленку приложить к рапорту. А ничего, что я кассеты на собственные деньги покупаю? Ладно, не на совсем уж собственные, на поборы с коммерсантов. А потом не меняя выражения лица и совершенно будничным тоном продолжил:

— Ты про выборы что думаешь?

— Про какие такие выборы? Началось что ли?

— Про всенародные прямые выборы президента СССР. Темнота!

— А чем кривые не подошли? У нас же Верховный Совет, вся власть этим самым. Председателем Верховного Совета товарищу Романову уже западло сидеть?

— Враги обступили, твари требования выдвигают по поставкам зерна и мяса. Сам видишь, что в магазинах на прилавках лежит, без импорта поимеем перебои со снабжением такие, что всё само рухнет.

— И чего, им не нравится наша самая демократическая в мире система? У нас же блок коммунистов и беспартийных на всех выборах из одного кандидата побеждает единогласно. А потом нам объявляют, кто новый царь. Всё ж прозрачнее некуда.

— Хорош ёрничать, Жорж. — Пётр привычно ступал по скользкому льду общения с попаданцем. — Нам подсунут троянского коня, которого мы не сможем переварить. По их мнению. Вон, Корчагин докладывает, опять приходили господа.

— Снова про парламентаризм вещать со страниц жёлтой прессы?

— На этот раз конкретно просили поддержать демократию.

— Просто просили?

— Нет, конечно. Занесли. — И Онегин пальцами показал, сколько занесли, толщину «котлеты» обозначил. — Ельцин их кандидат, но это не точно. Просто современный, здравомыслящий, яркий политик.

— Чего⁈ Ельцина⁈ В презики⁈

— Вот и нам такой расклад не очень нравится. Самое странное, рыли по нему, ничего не нашли вообще. Нигде никаких ушей по всей биографии. Кристальной чистоты мужик.

— Крепкий коммунист двойной очистки?

— Типа того. Настоян на идеалах революции.

Я всё понимаю, то есть на самом деле — ничего. А особенно не понимаю, зачем товарищ делится со мной всеми этими деталями. Жалуется? Да непохоже на Онегина, мне он обычно жалуется только на меня, на моё поведение и характер. А фиг ли делать, если я не умею не высказывать наболевшее тем, кто меня заражает этими болезнями. Или…

— Пётр, а зачем ты мне всё это излагаешь, родной?

— Есть мнение. — Пауза прямо МХАТовская, я в них уже разбираюсь. — Мнение, что кое-кому стало скучно тупо рулить патриотическим клубом, поэтому ОН, — Онегин выделил местоимение голосом, — лезет в политику. И не просто лезет куда-нибудь, а к перспективному еще не кандидату, но всему из себя такому политику новой формации.

— Погоди. Он — это кто? Я его знаю?

— Жорж, шила в мешке не утаишь, вы с Корчагиным кореша и приятели, а скоро соседями будете. Кстати, на этой почве вы законтачили? — Вот уже и легенду начерно обкатывать начали.

— Нет. Он приезжал в Замок ради статьи для газеты. Слово за слово, палкой по столу, как-то сцепились языками, я ему пострелять дал из всего, что было… Да?

— Да, нормальная тема, вы оба молодые. Дальше что?

— А дальше нас породнил комсомол. Ему и так хорошо, у него газета в руках оказалась. А я дал на лапу, кому положено, так мы и стали соседями.

— В первом приближении сойдёт. Потом к нему придут люди от Ельцина, я так понимаю. Он их сведёт с тобой, ты заинтересуешься перспективами… — Сейчас Онегин не записывал, а наоборот, читал из ежедневника. Интересно, он свои блокноты как часто сжигает? Или тупо хранит в сейфе? А когда сейф весь переполняется, тогда что?

— Посвечу боевым крылом райкома комсомола?

— По обстоятельствам. Короче, Жорж, не форсируешь это дело, но и не берешь время на раздумье, когда случай представится. Ты у нас энергичный с шилом в заду карьерист, весь на спорте (моё выражение) и в комсомоле душой и телом.

— А телу требуются белки и углеводы, женщины и хорошая тачка. Так?

— Да. Блин, Жора! Опять ты вплетаешь шкурные интересы в оперативную игру! Что, по-другому никак?

— По-другому не поверят. Все их респонденты или сволочи продажные, или идейные враги СССР, или засланцы из Конторы. Ты какой вариант предпочтёшь? Не по факту, а их ощущение моей персоны.

— Идейный враг? Да, враг из тебя вряд ли получится. Не поверят. Приспособленец, карьерист и сибарит — так ты и есть такой!

— Но-но! Я в книжке читал, нормальный попаданец через три года уже бы в кабинет Берии дверь ногой открывал. Вон, Корчагина возьми, всего девять лет тут, а уже главный редактор газеты. А я простой капитанишка, и даже не похвастаться званием, засмеют.

— Да, тебе только хвастаться погонами Конторы не хватало. Знаешь, Жора, я даже порой жду, что ты своим удостоверением начнёшь размахивать направо и налево. А ты пока скромный, пистолетом размахиваешь.

— Угу, я такой, я очень скромный. И ничего у вас не прошу.

— Только квартиру.

— А вот тут не надо! Мне первую выдали за заслуги перед отечеством вместо ордена посмертно. И я эту куцую однушку за свои и мамины-папины кровные превратил в нормальное жильё. А уже потом обменял его на равноценное. И не просто так, а в интересах Комитета, между прочим. Не так?

— Вот же вы попаданцы угри скользкие. Опять вывернул всё на интересы Родины. Смотри, у тебя от радения на страну скоро карманы лопаться начнут!

— Ой, вот не надо меня защёчными мешками корить только! Сам знаешь, сколько подпольных миллионеров кругом. И никого не тронь, все под крышей. Даже обидно, что не под моей. Пора уже партию спускать с небес на грешную землю.

Короче, нормально поговорили. Или это не так называется, когда начальство нарезает объем работ? Грехи мои тяжкие! Восемь лет назад, когда я сюда провалился, мне быстро стало скучно, потому я и заварил движуху с огоньком. Сейчас бы поскучал, но уже не получается. А ведь просто хотел заниматься своим любимым историческим фехтованием, просто сделать из него настоящий спорт, а не взваливать на себя ответственность за судьбы России и её граждан.

С другой стороны, надо признаться честно: когда я достиг цели, когда истфех стал самым настоящим спортом на государственном и чуточку международном уровне, когда я даже стал чемпионом чего-то там… тогда мне и стало всё это слегка скучновато. Что дальше? Этот вопрос заменил мне извечный русский «Что делать?». Стать чемпионом еще пару раз? Не вопрос, просто время, пот и капелька крови. Натаскать еще одну хорошую команду? Ввести в турнирную сетку групповые бои?

Всё это могут сделать и без меня, а может даже лучше меня. Какое дело конкретно моё — вот вопрос. Что лично я смогу сделать лучше других, где без меня никак? Скажете — Остапа понесло. Может и так, но ведь хочется вторую жизнь не катить по нисходящей после главного в жизни дела, а найти следующее главное. Вот и получается, что я чисто для профилактики ною, что хочется поскучать, кокетничаю.