Юрий Попов – Тайна Дантеса (страница 3)
где и развал имений – не опора,
и на отставку – горестный «абшид».2
И тут же взят из ящика Пандоры
любовный пыл, каким Дантес грешит;
и дар Императрицы, на который
мундир кавалергарду был пошит;
отъезд жены с детьми в Москву и вскоре
приезд сестёр сверх денежных хлопот;
и Геккерна отъезд домой ускорен,
и каверзы гнетущий поворот.
Для Пушкина так трудно совместимы
духовный мир, семейный неуют.
Цензура и надзор неодолимы
и неприятен светский пересуд.
В корзине Клото сложена клубками
круговращеньем пряденая нить,
где страсти пыл и состраданья камень,
огонь любви и подлости финифть.
Атропос, нить последнюю не мерьте!
Но та бормочет: «Это нить любви,
в ней Свадьба, спешно сложенная Смертью,
и грязь молвы на праведной крови».
Рука Судьбы сплела все нити в косу,
скрутила в узел – сколь его не рви —
и понесла, как экипаж с откоса,
к дуэльному итогу на крови,
где выстрелом из пристального дула,
пальнув в поэта сквозь седую тьму,
отрезало и снежным ветром сдуло
от Клото нить, что пряла та ему…
Первая половина 1835
Жорж был представлен в петербургском Свете
приёмным сыном Геккерна-посла.
Сия завеса, следует заметить,
увы, от комеражей3 не спасла.
Запутанный проект усыновленья
в цепи интриг, обманов и страстей
у модных дам будил воображенье,
сплетённое из призрачных вестей;
в умах мужей сквозил недоуменьем:
«Дантес – не принц, не отпрыск короля»
и выносил окрас иного мненья,
как маргинал выносят на поля.
Да и опека в обществе болтливом
миазмами насквозь поражена.
И подозреньем с «голубым» отливом
их дружба-таинство окружена.
Уж год второй шёл новым полукругом,
как с той делился вздохами страстей,
кого он в письмах называл Супругой,
жил с женщиной, имеющей детей.4
Но смерть внезапно подкосила сына
и над вторым нависла, не таясь.
Той стало боль терпеть невыносимо,
она с Дантесом разорвала связь.
«Я прекратил с Супругой отношенья,» —
невластный как-то ей в беде помочь,
Жорж изложил свои соображенья,
И Геккерн дать совет тому не прочь:
«Мой милый мальчик, будь чуть-чуть мудрее,
и с тощих пастбищ у казарм вокруг
перегоняй «своих коней» скорее
на придворцовый субальпийский луг <…>».
Стремясь прикрыть взаимоотношенья,
свою привязанность заботою отца, 
