Юрий Попов – Тайна Дантеса (страница 2)
В нём уступают место злу и гневу
язвительная мысль и тихий нрав.
Про Геккерна среди коллег шепталось,
мол, лицемер, порочен, потому
и совесть гуттаперчевой казалась, —
чёрт в святости завидовал ему.
Позднее даже царь сумел заметить,
что благородство Геккерна и лесть
обычные вдруг в непривычном свете
становятся страшней, чем в жизни есть.
Кто б мог подумать, что из этой встречи
не знавших друг о друге двух людей
возникнет фон, злым пасквилем помечен,
трагедии, где Геккерн лицедей.
С 1834
Не зря роптала гвардия: приказом
в её ряды пожалованным был
барон Дантес, причём корнетом сразу,
царём пригретый баловень судьбы.
Был для одних красивым и примерным
кавалергардом бравым Жорж Дантес,
а для других – неразвитым и скверным,
распущенным повесой из повес.
В одном молва сходилась однозначно:
успех у женщин, дьявольски красив!
Дантес свой брак считал бы неудачным,
всей прелести любви не уяснив.
Всё ж для француза главное – пробиться,
с самим собой гармонию хранить,
а посему и дух его стремится
при случае карьеры нить крепить.
И даже от природы смех надменный,
раскованность, неторопливость фраз,
неотразимость шарма – непременно
для реноме использовать горазд.
Француз напомнить может обаяньем
(с эльзасским диалектом, черт возьми!)
быть в обществе всегда в кругу вниманья.
Таков уж нрав: в искусстве жить с людьми.
Считал ли Пушкин роковым началом
явленье белокурого юнца,
о ком ему Шарлотта предсказала*,
что примет смерть от пули подлеца?
Не раз судьба – «шагреневая кожа»
поэту подставляла вещий щит
на поединках: «Тот убить не может,
а белокурый жребий разрешит».
Хвостатой гостьей в знаке Ориона
Галеева комета в этот год
повисла летом с края небосклона —
предвестница несчастий и невзгод.
Холера морбус рыщет по Европе,
проникшая в беспошлинный простор,
люд пожирает, сеет мор на тропах,
вершит везде неправый приговор.
Под Новый год, холодный и тревожный,
вложили Мойры* рукодельный плод
условий для поэта непреложных —
всё начиналось в переломный год.
И вот теперь поэт – служитель Лиры
обязан появляться на балах
в лакейском камер-юнкерском мундире.
И тайна писем – в царских кандалах.
По счёту ровно, скоро да не споро
богиня Клото нить Судьбы вершит, 
