Юрий Попов – Одинокий, грустный и весёлый. Недетская сказка (страница 3)
Наконец вошла Ольга Фёдоровна и какой-то незнакомый усатый дядя в очках и с трубкой во рту. Вася Иванов говорил, что это он «для страху» трубку с собою взял. Но никто ему не поверил, потому что глаза у дяди были весёлые и добрые. А Ольга Фёдоровна была сегодня немножко строже, чем всегда, и тоже нарядная! Все ученики и ученицы решили, что она сегодня – самая красивая и нарядная учительница в мире.
Первой вызвали Галю, второй – Нину. Она немножко волновалась, но старалась не показывать этого. Только кончик носа у неё покраснел и стал очень смешным. Удивительное дело! Все вопросы, которые ей задавали, показались очень простыми, а задачки – очень легкими. И спрашивали её как-то мало! Прямо странно! Усатый дядя весело смотрел на неё, а Ольга Фёдоровна чему-то радостно улыбалась. Ну, конечно, вы уже догадались, что Галочка получила пятёрку.
А Нина… Только, помните, вы обещали мне никому не рассказывать про Нину. Нина так волновалась, что правая косичка её всё время подпрыгивала, а красный бантик сам развязался. Она потом всех уверяла, что не смогла помножить 13 на 4 только потому, что очень волновалась. И задачку поэтому не решила, и в дробях напутала. А задачка была такой простой, что пока Нина стояла у доски и думала, весь класс и даже Колька, самый отстающий ученик в классе, давно решили её.
Нина стояла у доски красная и слова не могла вымолвить. Руки её были перепачканы мелом, а новая синяя юбочка вся побелела, то ли от досады, то ли от мела. Посмотрела Нина на Ольгу Фёдоровну: учительница сидела грустная-грустная и губу прикусила. А усатый дядя отложил трубку и смотрел на Нину точь-в-точь, как папа смотрит, когда она его очень огорчает. Не выдержала Нина, разревелась и… выбежала вон из класса. Скорее, скорее на улицу, по переулку, мимо 3-его Дома Советов – скорее домой! Прибежала, повалилась на диван и так ревела, что на полу даже маленькая лужица образовалась.
Получила Нина на осень переэкзаменовку по арифметике и должна была всё лето заниматься. Галочка поехала в Артек и пишет, как там хорошо, как красиво в Крыму. А море какое! Синее-синее! Ну совсем, как в сказке. А гора какая там есть! На медведя похожа. Честное пионерское! И виноград, и кипарисы, и чего-чего там только нет. А ты сиди и сиди, учи и учи. Скука какая! Сидит Нина на веранде и учит:
«Шестью два – двенадцать, шестью три – восемнадцать, шестью четыре – двадцать пять…» Двадцать пять? Это птичка какая-то пролетела, не то воробей, не то чиж. Вот Ниночка и засмотрелась.
«Шестью два – двенадцать, шестью три – восемнадцать…»
А вон ребята идут. На реку, видно, купаться. Хорошо бы с ними! А вон, Вовка на велосипеде едет. Вот бы покататься! Да нет – нельзя. Мама не разрешили никуда ходить, пока не выучит таблицу умножения.
А задачки какие трудные! И Мани нет, у которой можно было бы списать, и Галка уехала. Вот сиди одна и пыхти. Скука какая!
Пришла осень. Пожелтели листья. И журавли стали собираться на юг. В свой Артек, очевидно. Сдала Ниночка арифметику. Сдала неплохо. Кажется, получила «хорошо с плюсом».
Сдала и успокоилась. Забыла, сколько огорчений доставила летом её лень и опять начала лениться.
Так вот и училась Нина. С трудом переходила из класса в класс и очень огорчала папу и маму, которые хотели, чтобы девочка стала инженером или врачом хотя бы.
Однажды в зимний вечер к брату приехал товарищ. Он был в таком волосатом пальто, что его очень хотелось постричь и побрить. Товарищ был инженером-геологом. Виктором звать. Не слышали? Может быть видели? Хотя, где его увидеть, когда он всё время путешествует, камни какие-то ищет, которые называются очень странно – ми-не-ра-лы, уголь ищет, железо.
Почти полстраны исколесил. А страна у нас большая, интересная. Сколько удивительных вещей рассказывал Виктор! И про тайгу, и про степи огромные, и про пустыни. Вы знаете, в пустыне есть ящерица – варан называется. Так длиной она – 1–1.5 метра! Правда интересно? А в тундру, восточнее реки Лены (жаль только Нина забыла, где эта река) из самой Австралии прилетают розовые чайки.
Очень много интересного рассказывал Витя. Потом он с братом куда-то ушли, а Галя сказала маме, что обязательно-обязательно будет геологом. Нина ничего не сказала – она смотрела в окно. Там как раз пробежала собака чрезвычайно интересная: одно ухо больше другого, вся мохнатая, как у тёти Ани воротник на шубе, и хвост какой-то куцый.
… С тех пор прошло много лет. Как-то просматриваю газету и что вы думаете вижу? – Галкин портрет, и на самом видном месте! Она такая серьёзная. Такая нарядная. Ну точь-в-точь как Ольга Фёдоровна, когда она пришла в 4 класс «Б» на экзамены по арифметике! Галка теперь геолог-разведчик. На каком-то почти необитаемом северном полуострове нашла много железной руды, которая так нужна нашей стране. Вот какая у нас Галка! И Галкой-палкой её, наверное, теперь уже не дразнят. Как вы думаете?
А Нина…
Нина работает как раз против моего дома в продовольственном магазине кассиршей: крутит ручку кассы, считает на счётах. Только плохо считает. Всегда около её кассы длинная очередь: и все старушки, все домашние работницы ругают её почём зря. Говорят, что её скоро снимут с этой работы.
Так две девочки, которых раньше трудно было отличить друг от друга, стали совсем разными.
Ещё раз о токсической диспепсии
(Почти правдоподобный рассказ)
В больницу, которая находится в пяти километрах от Энской станции, должен приехать профессор Попов. Профессор приедет из Москвы и прочтёт лекцию на тему «Токсическая диспепсия». Прослушать интересную лекцию в Энскую больницу съехались районные и даже областные врачи. Директор больницы д-р Лейкоцитов был явно обеспокоен. На общем собрании работников больницы он предложил выделить совет (что-то вроде Совета Безопасности) для встречи московского профессора. Предложение было принято. После бурных прений и голосования в Совет вошли: д-р Лейкоцитов, д-р Пробкин, д-р Тяпкина, д-р Ляпкина и зав. хозяйством Емельян Слабительный. Хотели пригласить дворника Исидора Подопригора, но тот почему-то отказался.
25 июня в 19 ч. по московскому времени Совет начал свою работу.
Д-р Лейкоцитов: Я пригласил вас, господа, т. е. товарищи, с тем чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет профессор Попов.
Д-р Пробкин: Не размазывайте, Николай Альфредович, не размазывайте. Вы ведь не Гоголь (д-р Лейкоцитов хочет обидеться, но у него ничего не выходит).
Д-р Лейкоцитов: Так вот, профессор Попов прочтёт нам лекцию о токсической диспепсии.
Д-р Тяпкина: Это очень интересно!
Д-р Лейкоцитов: Извините, Валентина Кирилловна, но вы очень недальновидная женщина. Ведь к нам едет профессор, да ещё московский. Его надо как следует встретить, проводить – вот здесь-то и призадумаешься!
(садится на стул и думает)
Емельян Слабительный: Разрешите высказаться. Я уже всё продумал. Профессора надо угостить обедом. Виноват, д-р Ляпкина хочет что-то сказать.
Д-р Ляпкина: (встаёт) Правильно! (садится)
Емельян Слабительный: (продолжает) Конечно, наше подсобное хозяйство слабенькое, жиденькое, но, товарищи, иду я вчера по двору и вижу: справа от меня ходит наш уважаемый дворник и убирает двор, а слева шатается утка и ничего не делает. Предлагаю её скушать.
Д-р Тяпкина: (удивлённо) Как скушать?
Ем. Слабительный: Очень просто. Зарезать, зажарить, поставить на стол и вместе с профессором скушать.
Д-р Тяпкина: (вскакивает) Как с профессором?!
Д-р Слабительный: (недовольно) Ну и склочная вы особа, Тяпкина! Профессора, конечно, мы трогать не будем. Он будет есть одну лапку, а вот я, например, другую. Поняли?
(Тяпкина молчит)
Д-р Пробкин: Но ведь утка маленькая, а нас…
(показывает на пальцах, сколько «нас»)
Ем. Слабительный: Я уже всё продумал. Предлагаю из состава больницы выделить комиссию из 3-х человек для съедения указанной утки. Кто именно – предлагаю решить тайным голосованием. Виноват, д-р Ляпкина хочет высказаться.
Д-р Ляпкина: Правильно! (садится)
Ем. Слабительный: Я думаю, никто возражать не будет?
(голоса с мест: «Никто! Конечно!»)
Д-р Лейкоцитов: (мрачно) Предлагаю на обеденный стол поставить цветы.
Ем. Слабительный: (уверенно) Профессор цветы есть не будет. Предлагаю – салат. Голосуем. Кто – за, кто – против? Единогласно. Вопрос решён.
Дальше. Николай Альфредович хочет как следует встретить профессора. Я думаю, что на станцию надо выслать лошадь и Тяпкину. Тяпкина должна будет сказать речь. Содержание пусть сочинит наш уважаемый дворник Исидор Подопригора. Уж очень у него занозисто получается (аплодисменты). Ну вот и всё (садится).
Д-р Лейкоцитов: (мрачно) Кто следующий? Емельян Иванович, вы что-то хотите добавить?
Ем. Слабительный: (встаёт) Предлагаю зафиксировать мою речь в протоколе (садится).
Д-р Лейкоцитов: Зафиксируем. Кто следующий?
Исидор Подопригора: (лезет через окно) Разрешим мне. Вчера… ето… я не хотел выступить на Совете. Но раз Емельян Иванович (кланяется Слабительному) упомянул и меня добрым словом, разреши, дохтур, выступить. Вишь какой крендель!
Д-р Лейкоцитов: (машет рукой) Выступай!
Ем. Слабительный: (с места) Давай, Исидор, давай! Не робей!
Исидор Подопригора: Я, конечно, понимаю – прохфессор должен прикатить, говорить чего-то там будет об етой… самой… пепсин. Стоял я тут под окном и думал себе: «Эх вы, дохтура! И придумать ничего антиресного не могли!»