Юрий Окунев – Боевой Метод Писателя. Том 2 (страница 9)
— Вы решили отправить меня в космос? — спросил я, сжимая книгу в руках и ощупывая продранную когтями обложку. — Или снимаете продолжение Космояиц?
Врачи не отреагировали, а я заставил себя несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, успокаиваясь. Я сам подписался на это. Мог просто уйти после урока, но Дмитрий Иванович очень беспокоился.
Вспомнился Егор: интересно, он тоже был в такой программе или попал под наблюдение лишь после того, как с ним случилась беда?
Глянув в сторону врачей, я в очередной раз подумал, что они похожи на сумасшедших учёных, которые затеяли жуткий эксперимент. И я их подопытный. Я сделал движение на выход, но в этот момент ко мне обратились:
— Микхаил, приготовьтесь, — сказал Флеминг и бросил на меня короткий взгляд.
Что ж, поздно бежать. Тем более Перьевы не бегут. Они жгут глаголом.
Нервно хихикнув, я открыл книгу, готовый зачитать любую
— Сейчас!
Волосы на голове встали дыбом, воздух запах озоном. Мелкие искры статики ударили в тело, некстати так.
Руки дрогнули, но я сосредоточился, прикрыл глаза и позвал:
— Бегемот, приходи.
В ушах засел гул техники и электричества, однако кот не появлялся. Я влил немного магии в книгу и она мягко засветилась. Только вот свет был в разы тусклее, чем в обычное время.
Что за фигня? Аппаратура блокирует мою магию? Даже не чувствую связи с Бегемотом.
— Усильте концентрацию, Михаил! — перекрикивая гул, попросил Николай Пирогов. — Датчики ничего не видят!
Кивнув, я добавил в книгу сразу пять очков популярности. Голова чуть пошла в сторону, но головокружения, как раньше, не было. Натренировался, видимо.
При этом свет книги не изменился ни на грамм, словно она в руках новичка без каких-либо перспектив, и я ничего не делаю.
— Не халтурьте, Перьев! — бросил Флеминг, чем вызвал у меня ярость.
Халтурю? Ну ты посмотри на него!
Я принялся не просто вливать очки популярности, а читать
— «
Сила потекла в книгу, но вместо того, чтобы взорваться ярким светом и вызвать моего персонажа, вдруг всё погасло. Краем глаза я заметил тёмную тень в дальнем углу комнаты, а затем раздалось недовольное «Фак!» в исполнении Флеминга.
— Ли-Кирби, что, опять пропустил всё мимо стакана? — возмутился англичанин. — У этого парниши потенциал в лучшем случае на уровне середнячка. И даже не крепкого. Какая муза?! Он даже просто призвать её не может под минимальным давлением!
Пирогов остановил аппаратуру и попросил меня выйти из яйца. Флеминг, приговаривая про предсказуемую неизвестность, вышел из кабинета, хлопнув дверью. Я бросил взгляд в ту сторону, но не заметил ничего подозрительного в углу, где видел тень.
Видимо Бегемот уже скрылся.
Пирогов очень извинялся, рассказывал о важном исследовании, но при этом хитро не раскрывал никаких подробностей. На его брюках до сих пор местами висели трава и листья.
— Когда мне зайти в следующий раз? — спросил я, остановившись на крыльце медицинского корпуса и глядя на высокое Главное здание.
Николай оглянулся, прикрыл дверь в корпус, после чего тихо сказал:
— Я поговорю с Александром Хьюговичем, но он не увидел того, чего ожидал. Вряд ли он захочет продолжать...
— А что скажет Дмитрий Иванович? — спросил я, наблюдая за едва заметным колебанием кустов слева, ближе к торговому квартальчику.
— Он будет расстроен, — вдохнул Николай. — Но он всегда расстраивается, когда нет результатов.
— А отсутствие результатов разве не результат тоже?
Николай хмыкнул.
— У вас есть возможность написать черновик, а у нас, врачей, даже с книжным талантом — нет. Потому что если черновик окажется хреновым, наши пациенты умрут.
Засунув руки в карманы, я слегка нахохлился.
— Значит, я смогу сосредоточиться на учёбе.
Пирогов кивнул и поправил вихры на русой голове.
— Мы не станем вас отвлекать без надлежащего повода, — сказал он извиняющимся тоном, в котором легко читалось: «Проект закрыт».
— Понятно, — грустно протянул я и не стал его ни в чём переубеждать. — Что ж, значит остаётся только хорошо учиться.
— Да-да, удачи вам, Михаил! — сказал Пирогов нарочито бодро и скрылся за дверью.
Я, сохраняя нахмуренное выражение лица, дошёл до подозрительных кустов, и спросил:
— И для чего этот балаган?
Из кустов раздался тихий голос:
— Не знаю о чём ты говоришь. И с кем. Вам видимо пора провериться у врача — с кустами разговариваете.
— Врач только что сказал, что перспектив у меня никаких.
— Вот и я так считаю, — довольно протянул Бегемот. — Старших не слушаешь, классиков не знаешь, рыбкой не кормишь...
— Лучше бы примус починил, — ответил я, двигаясь к торговому кварталу.
Коту пришлось, отплёвываясь и поправляя камзол, вылезти из кустов и побежать следом.
— Какой ещё примус, недоучка грамматическая?
— А ты после этого ещё что-то про классику мне говоришь?
Так вяло переругиваясь мы прошлись по рынку. Я взял яиц у Куроведа с его Курочкой Рябой. Он уже привычно кивнул, продолжая бубнить скороговорку про «золотое яичко». Я минуту постоял рядом, не увидел золотого яйца и пожелал удачи парнише. Тот вяло махнул рукой.
Посмотрел овощей, усилием воли удержавшись от покупки свеклы —ребята увидят и сразу потребуют сварить борщ, а у меня сил нет. Наконец, прикупил бекона для яичницы и нажористости других блюд.
Только когда мы вышли с рынка и двинулись к общежитию, кот заговорил серьёзно:
— Тебе нельзя показывать им свою силу.
— Почему? — Как я и предполагал, к моему бессилию приложил лапу кот.
Обидно быть заложником у пушистого негодяя.
Бегемот поморщился, но ответил нехотя:
— Можешь считать меня безумным музом, но кто-то за нами там наблюдал.
— Ага, два врача, может ещё медсестра заглядывала. Ну и ты.
— Там был кто-то ещё, — тихо добавил кот, а потом встрепенулся: — Что значит: я там был? Я сидел в кустах и никого не трогал!
Мы остановились, глядя друг на друга.
— Но я видел тень в углу. Думал ты.
Кот покачал головой. Его вибриссы задрожали.
— Думаешь, тот же, кто напал на меня? — спросил я, чувствуя, как на затылке начинают шевелиться волосы.
Кот пожал плечами и ничего не сказал.
***