Юрий Окунев – Боевой Метод Писателя. Том 2 (страница 4)

— Вообще-то, я люблю рыбалку. — Прозвучало странно и неожиданно. — Сядешь на берегу, закинешь удочку... Клюёт.

Преподаватели и редактор в комнате нахмурились, переглядываясь между собой. Объяснять мне никто ничего не собирался. Поэтому я аккуратно предположил:

— Возможно это продолжение истории с големом? Ведь, как сказал Аристарх Петрович, там была целенаправленная атака на первокурсников.

В ответ получил усмешку из-за спины.

— Бреотольд умеет только в грубую силу. Ему не пройти в Академии дальше разрешённого нами.

То есть то нападение было «разрешённым»?!

— Господину Скальду из Академии Оксфорда мы ответим чуть позже по всей строгости законов жанра, — добавил директор. — А сейчас...

Станиславский взял у редактора мою книгу, провёл рукой по царапинам на обложке, а затем, без лишних слов, кинул её мне в руки. Я поймал на автомате. С недоумением уставился на директора.

— Отправляйтесь на учёбу, Михаил. Мы поняли, что вы защищались, но это не освобождает вас от зачётов. Аристарх Петрович, проводите студента и вернитесь.

Я вернулся из воспоминаний и резко разбил яйцо о край сковородки. Желток потёк через пробоину в боку, быстро загустевая, как только касался горячей поверхности. Я ухмыльнулся, заставив решившую помочь мне Сабину уронить с грохотом кастрюлю.

Готов ли я отправиться на чужую рыбалку? Что за глупый вопрос: конечно готов!

Только вот вместо безвольного червяка или беззубой уклейки их ждёт зубастый и вечно голодный окунь.

Посмотрим ещё, кто кого.

***

Когда Аристарх Петрович вернулся в кабинет, Дмитрий Иванович вопросительно посмотрел на директора.

Лицо Станиславского оставалось философски спокойно, на нём появилась лёгкая заинтересованность. Редактор Катков вежливо кашлянул, задавая вопрос: «А я чего здесь жду?»

— Ни один чужак не посмеет угрожать моим студентам, кем бы он ни был. Даже если сам Пётр рискнёт прийти сюда с недобрыми намерениями. — Голос директора оставался спокойным, но где-то в глубине клокотала, как пламя в кузне, скрытая сила. — Я хочу, чтобы это знали и вы, Николай Михайлович.

— Помните о правилах. Иначе МагКомНадзор и Орден будут вынуждены принять меры.

Станиславский кивнул.

— Именно поэтому у меня есть некоторые наброски.

У Ли-Кирби по телу пробежали мурашки.

— Какие наброски? — спросил Дмитрий Иванович. Он всё теребил в руках пожелтевшую бумагу с согласием Михаила на наблюдение со стороны медиков и исследователей.

Станиславский повернулся к преподавателю. Ли-Кирби сдержался, чтобы не вжать бороду в плечи.

— Перьев не единственный интересный экспонат нашей Академии, — сказал директор. — Но у него хотя бы есть зубы.

— Вы считаете это целесообразным? — спросил Дмитрий Иванович, явно имея под словом «целесообразность» слово «безопасность».

— Отпустить его домой будет слишком скучно и предсказуемо. Заставить понервничать нашего противника, сделав вид, что ничего не произошло, оставить ему лазейку для следующего раунда на чужой территории — это отличный сюжет. Мы же Академия Сепия, мы за то, чтобы сюжеты были привлекательными и динамичными. Так что я за вариант поиздеваться над тем, кто думал, что нас напугает.

***

Бегемот пришёл себя ровно в семь утра понедельника. Взвился в воздух прямо с кровати, где спал у меня в ногах. Громогласный, как гусарское «ур-ра!» вопль, сочетающий в себе «мяу» и «ррррыррр» расколотил благостную тишину общежития на кучу мелких осколков.

Я чуть не свалился со стула, на котором сидел, делая наброски новой главы. Идея пришла во сне, поэтому, пропустив разминку, тут же сел записывать зыбкий образ, пришедший от Морфея.

Вот только Бегемот просто-напросто сдул своим пробуждением не только образы, но и весь настрой писать.

— С возвращением в мир живых, Бегемот, — сказал я, вцепившись в спинку стула, и наблюдая за тем, как кот крутит головой и таращит безумные зелёные глаза.

От них разве что искры не сыпались, а так можно было освещать дорогу тёмной ночью.

— Где? Где он? — рявкнул кот, и в его руке появилась шпага. Она всё время проторчала воткнутая за кроватью, не желая исчезать, как и сам кот. — Где эта псина, чтоб её?

— Сдуло. Аристарх Петрович ослепил магией пса, Франка и тебя. Все исчезли. Кроме тебя, — чуть вопросительно закончил я.

Несмотря на сон, ослепление и прочие «раны», Бегемот не удосужился вернуться в книгу. Словно он не персонаж, ни муз, а реальный кот, который вдруг научился говорить и наряжаться в форму гвардейского полка.

Вон у Гончаровой её муза исчезла как только девушка потеряла сознание, а здесь не помогает даже прямая атака опытного преподавателя и писателя!

Бегемот, убедившись, что мы в комнате одни — не считая стучащего в двери Кирилла, который услышал наши вопли, но я сказал, что скоро выйду, — повесил шпагу на пояс, осмотрел себя, а затем, усевшись на кровати, совершенно по-кошачьи, начал вылизываться.

Заметив мой скептический взгляд, он, не пряча языка, пробубнил:

— Еня ето успохаиевает. — И продолжил вылизывать шёрстку.

Спустя полчаса, когда мы с котом вышли из комнаты, на лестнице нас уже встречали зевающие азиаты, Егор Криденс и довольный Кирилл.

— О, мертвецы восстали с того света! — довольно сообщил Кир, раздвигая руки, будто готовясь нас обнять. — Заставили вы меня понервничать, ничего не скажешь.

— Ты говоришь как моя бабушка, — ответил я ему в тон.

Бегемот лишь фыркнул и прошёл мимо, спустившись по лестнице. Дождавшись меня, он махнул лапой, повёл меня вперёд, через туннель, к основной части парка.

— Куда мы?

— На пробежку, — хмуро ответил кот, после чего перешёл на трусцу на двух лапах, чтобы я не отставал. Шпага позвякивала на бегу.

Через пятнадцать минут мы оказались у Восточной калитки. Как я и предполагал.

— Ты возвращался сюда? — проворчал Бегемот, оглядываясь.

На заборе висела новая цепь, сваренная намертво.

— Нет. Не видел смысла. Да и времени прошло всего ничего.

Кот покачал головой, опустился на четвереньки и, как пёс, начал вынюхивать землю.

— Что ты ищешь? — спросил я, присаживаясь на корточки и оглядываясь.

Думал увидеть кого-то, кто наблюдает за нами, но вокруг было тихо и пусто. Как в тот вечер. Меня передёрнуло.

Бегемот поднялся на задние лапы, тихо вздохнул.

— Пёс действительно был. Остаточная магия до сих пор висит в воздухе.

— Директор и Катков ничего не почувствовали.

— И не могли, — кот потрогал себя за нос, — это только такие существа как я могут. Ну и некоторые персонажи с особым нюхом по свежему следу.

— Ты мне лучше скажи, куда ты меня вёл изначально? И куда исчез, прежде, чем всё началось?

Бегемот что-то хотел мне показать, очень спешил. Я сорвался вслед за ним без уточнений, после чего вляпался в неприятности, которые чуть не стоили мне исключения из Академии. И если бы не его бессознательное состояние и усталость от всего треша, что произошёл за последние сутки, я бы его придушил и сделал пушистую подушечку.

— Сделай лицо попроще, а то последних фанатов распугаешь, — ответил кот. — Сегодня в моде авторы попроще, красивым считается яркое, а ты пытаешься печать интеллекта на лице показать. Не в тренде, — фыркнул Бегемот, копируя манеру Ромы Солнцева. Только жёлтых очков не хватало. — А если серьёзно, то фишка в том, что ты ушёл в другую сторону.

— Что?

Я вспомнил злополучную субботу, вечер после чтений, которые не удались, ранение Егора. Бег по дорожкам Сепии и прогулку по парку, похожему на лес, где Бегемот вёл меня по звериным тропам. Тогда я ещё думал, что на территории Академии реально могут жить звери, вытаптывая своими ногами полноценные дорожки.

Оглядевшись, я нашёл кусты, за которыми прятался, наблюдая за Станиславским, которого здесь не было. Удивительно, но место, где я лежал, до сих пор было заметно: трава слегка примята, валяются вырванные пучки травы — следы поисков пропавшей книги.

Место Бегемота, как и в субботу, выглядело идеально ровным, нетронутым.

— Ты лежал здесь, — указал я на траву. — Ты прижимал меня к земле лапой, когда я собирался бежать. Я помню давление на спину, между лопаток. А потом ты взял и исчез вместе с книгой. И сумкой.

Кот сложил лапы на груди. Его шерсть дыбилась, а сам он шумно дышал.