Юрий Никитин – Вадбольский 6 (страница 9)

Мы вошли в кабинет, он бросил равнодушный взгляд на чертежи дирижаблей на всех стенах, упал в кресло и с наслаждением вытянул ноги, их в авто приходится держать согнутыми.

— Жаль, с этим не могу помочь. И отец не сможет. И вообще сам император не сможет.

— Новое всегда приходит трудно.

— Но твои винтовки всё же появились!.. Я знаю, наш сосед, граф Анненский, закупил десяток для своей гвардии. Это же здорово, нужно как можно быстрее строить фабрики и налаживать массовый выпуск!

Я вздохнул.

— Да что тебе сдались эти винтовки?.. Вся Россия в жопе, а ты кроме винтовок ничего не видишь!

Он насупился

— Да ладно, всё не так уж. Вон Польша не раз нас била и даже в Кремле пировала, а где теперь Польша? Нет её.

Я вздохнул.

— Саша, надо смотреть не на тех, кого мы побили, а кто нас побьёт. После падения Севастополя нам придётся соглашаться на все условия, что нам выкатят Англия с Францией!

Он взбеленился.

— Да никогда наш Государь Император не сдаст Севастополь!

— Ладно-ладно, — сказал я покладисто. — Это хорошо, что ты так думаешь. Плохо то, что наши генералы тоже так думают. И даже уверены. Давай оставим этот разговор. До тех пор.

— До каких?

— До тех, — ответил я мирно. — Как получилось со спичками?

Он сразу заулыбался.

— Лучше, чем ожидал, а ожидал многое. Уже строят большую фабрику, а в мастерской выпускают мелкими партиями. Как и у тебя винтовки. Спешно набрали народ, учим, объясняем, готовим к массовому выпуску. Уже идёт хорошая прибыль! Ожидаем вообще огромную.

Я вздохнул.

— Скорее бы. Денег нужно немеряно.

— На винтовки? — спросил он понимающе.

Я отмахнулся.

— Это пустяк, хоть и не пустяк. Нужны металлургические заводы, железорудные шахты, нужно тащить к ним железные дороги… Эх, да много чего! А сейчас нас даже куры лапами загребут.

Он вскинулся.

— Ты имеешь в виду галльских с их петухом Наполеоном Третьим? Били и снова побьём!

— Эх, Саша, — сказал я с тяжелейшим вздохом. — Это ничего, что ты такое говоришь. Ты же такой красивый!.. А мундир у тебя просто загляденье. Но страшно, что такие красивые и в окружении Государя Императора, где принимают решения. Ты уже говорил с отцом насчёт презентации моего проекта насчёт управляемых воздушных аэростатов?

— Которые ты зовешь дирижабелями?.. Я всё ждал, когда спросишь! Отец договорился, тебе выделят полчаса во вторник на заседании военной коллегии. Готов?

— Всегда, — отрубил я. — Спасибо, Саша. Мы меняем мир, ещё не заметил? Пойдём, поедим, я тебе покажу битву русских с кабардинцами.

— В твоем иллюзионе? Давай, мне понравилось в прошлый раз. Пусть это иллюзии, но как здорово!

Сюзанне, мне кажется, в моём обветшалом имении нравится больше, чем в роскошном дворце её родителей. Здесь она цветёт, занимаясь любимым делом, здесь у неё любая музыка по её желанию, смотрит фильмы и сериалы благодаря моей слабой, как я подтвердил, магии иллюзий.

Другое дело магия огня, воды или воздуха, это боевые магии, достойные мужчин, а магия иллюзий какая-то позорная. Но Сюзанна, попрыгав на моих креслах и диванах, созданных с её помощью, уже убедилась, что моя магия не такая уж и никчемная.

Только финансовыми делами она занималась только первые недели, даже месяцы, но постепенно и челядь её начала слушаться больше, чем меня, и управляющие лесопилок, рыбных хозяйств и даже шахт начали обращаться к ней напрямую, уже поняли, как мне противно браться за хозяйство и вообще обращать внимание на быт.

Обычно Сюзанна работает в своём кабинете, где всё обставила по своему вкусу, надо сказать, вкус у неё есть, ничего купечески плебейского, только изысканный стиль, только холодная и чуточку надменная красота, но нередко в моём кабинете забирается с ногами в уголок дивана, там же её бумаги и мой калькулятор, с которым не расстаётся, иногда мне кажется, крутить ручку и смотреть как меняются в окошке цифры ей даже интереснее, чем слушать оперные арии.

Сегодня, уютно устроившись с ногами на диване, она заявила мне уверенно:

— Вадбольский, — сказала она строго. — Что с тобой не так?

— Все не так, — ответил я бодро. — Мне главное, чтобы ты мною любовалась. И пусть мир подождёт!

Она вскинула подбородок выше, так удается смотреть надменно и как бы свысока, хотя я в любом положении выше, сказала медленно и с расстановкой, так вроде бы звучит аристократичнее, во всяком случае, в высокородных семьях учат говорить именно так:

— Ты все чаще получаешь приглашения на приёмы. И ты, свинья дикая и хрюкающая, смеешь отказываться!

Мне показалось, что недослышал.

— Я?.. На приёмы?.. Добровольно?

Она тяжело вздохнула, на лице и в глазах укор моему невежеству и не социальности.

— Ты не забыл, что живем в обществе, а не в библейской пустыне?.. Тобой начали интересоваться, а это скорее плохо, чем хорошо. Учитывая, как относишься к окружающим. Я слышала, часть твоих соседей желала бы тебя как-то вытеснить с главной улицы столицы. Там живут князья, светлые и светлейшие, пара герцогов, остальные не ниже графа, только ты самая паршивая овца.

Я взглянул на неё с интересом. После того, как мы с Мак-Гиллем основали общество по производству скорострельных винтовок, она поделилась новостями с матерью, та рассказала отцу, и он с неохотой признал, что его дочь в самом деле провела успешную финансовую операцию. И теперь уже отец, как и мать, могут снабжать её какими-то важными сплетнями о светской жизни Петербурга.

— Барон уже не аристократ?

Она покачала головой.

— Нет. Даже если потомственный. Кто-то не обратит внимание, дескать, это же тебе честь оказывают, а не ты им, а другие могут обидеться.

— Обижаются, — мрачно подтвердил я. — Несколько семей на Невском действительно против, что на их улице поселился просто барон, да ещё из декабристов. Пытаются меня выжить.

— Ты создаешь себе армию врагов! — с испугом сказала Сюзанна.

— На мне, — заявил я твёрдым голосом, перед женщинами все мы стараемся смотреться сильными и красивыми, — где сядут, там и слезут. Я за равноправие и демократию по-имперски.

Узнав о недовольстве некоторых соседей, я попросил Горчакова выяснить, кто эти люди, он с великой неохотой дал список.

Племянника графа Сольского кто-то невидимый толкнул в спину на лестнице. Он скатился вниз, сломав несколько костей и получив сильные ушибы.

Князь Белосельский выпил вино, в которое Мата Хари добавила ингредиент, и теперь у него кишечный вирус, из-за которого понос не прерывается.

Иллюзии делать не могу, они догадаются, кто их творит, потому только дронами.

Она вздохнула, покачала головой.

— А если серьёзно?

— Серьёзно? — переспросил я. — Если серьёзно, то я как лошадь, загнанная в мыле, пришпоренная смелым ездоком. Вы как будто не знаете, что меня намерены женить! Куда бежать, под какой юбкой прятаться?

Она сдвинула ноги и поплотнее прижала к ним подол платья и положила руки на колени.

— Мужчины не прячутся!

— Жаль, — сказал я, — а так хотелось.

— Ну вот ещё! — Фыркнула она.

Глава 6

За неделю прошло несколько переговоров с банкирами, Сюзанна продолжала осваивать управление имением, у неё отлично всё получается.

Оформляя очередную покупку и доставку, она поздравила меня, блистая восхитительной улыбкой:

— Вадбольский, ты становишься не только заметным…

— А что ещё?

— И необходимым! Кто бы подумал, моя мама говорит, твое зелье самое лучшее от головных болей…