Юрий Никитин – Вадбольский 6 (страница 8)

В кабинете он сел в «своё» кресло, всегда выбирает его, хотя вроде бы все одинаковы, потребовал:

— Рассказывай!..

— Долгая история, — ответил я со вздохом. — Живет моя отрада в высоком терему, а в терем тот высокий нет хода никому. В смысле, сверхсекретный проект.

Он спросил с обидой:

— Что, и мне не покажешь?

Я развел руками.

— Ты же мой партнёр, как не покажу? Мы же всё строим вместе!.. Там под этим сараем небольшой такой подпол, пять таких сараев поместятся. И то будет не самый большой дирижабль, а так, средний. Даже ближе к мелкому.

Он сказал задумчиво:

— Так вот куда деньги уходят в последнее время… И когда думаешь закончить?

— Не раньше лета, — сказал я. — Но это планы человека, который никогда дирижабли не строил. Потому бери зиму, а ещё лучше — следующее лето. А так вообще-то хорошо, если получится.

Он сказал хмуро:

— Может не получиться? И вся деньга на ветер?

— Получится, — ответил я со вздохом, — только сам знаешь, всё дольше и дороже, чем планируем.

От Мак-Гилля всегда хорошо пахнет, зимой — крепким сухим морозцем, взбадривающим и заставляющим двигаться быстрее, весной — свежестью воздуха, а сегодня почему-то жареным мясом с подливкой из тертого перца и зелёного горошка.

Я принюхался, поинтересовался:

— По дороге заскочил в харчевню?

— Успел, — согласился он, — но от твоих пирогов не откажусь, если не пожалеешь усталому страннику!

Я пригласил его в столовую.

— Лучше расскажи, как там наша интеграция?

Он поморщился.

— Какая на хрен интеграция?.. Хорошо, что я вел переговоры, ты бы уже всех там поубивал!.. А я вот такая лапочка, со всеми ласков, только договора проверяю по пять раз, а потом ещё моему юристу даю, пусть ищет подводные коряги.

— Аванс получил?

— Да, пять миллионов. Курам на смех, но нам любая копеечка в дело, одна железная дорога чего стоит, акционеры уже воют!.. Кое-кто уже продаёт свою долю, я быстренько скупаю. Ещё Долгоруковы просят продать им секрет бездымного пороха, как думаешь?

Я махнул рукой.

— Продавай.

Предупреждать, чтобы не продешевил, не стал, Мак-Гилль точно не продешевит, да и Сюзанна, чувствуя азарт от стремительно расширяющейся нашей маленькой империи, вцепляется в каждый пунктик договора, выжимая для нас прибыль даже из того, из чего на мой взгляд получить деньгу ну никак невозможно.

По моему настойчивому совету Сюзанна взяла двух помощников, оба недавние выпускники финансовой академии, но сперва устроила придирчивый экзамен, где проверила не только знания, но и способность безропотно подчиняться начальству несмотря на то, что начальство — женщина. Да и сыграли роль рекомендации из окружения отца, там знают всех, кто связан с финансами, и кого-то могут порекомендовать, а от кого-то предостеречь.

От обеда Мак-Гилль отказался, обычно ему достаточно большой чашки крепкого кофия и десятка пирожков, что так умело наловчились готовить у нас на кухне.

И сейчас, с каждым глотком кофе ухомякивая по пирогу, он оживал на глазах, наконец откинулся на спинку стула, порозовевший, сытый и довольный.

— К тебе приезжаю, как к родной бабушке на пирожки, царство ей Небесное!.. Хорошо ты устроился, хотел бы я тоже так, но мозги у меня не такие, не могу придумывать всякую хрень, как ты.

Да и я не придумываю, мелькнула мысль, пользуюсь чужими работами, даже стыдно малость, оправдываюсь тем, что не для себя любимого, а стараюсь на пользу общества, для него и украсть можно.

Он перестал улыбаться, посерьёзнел, спросил доверительно:

— Как с Долгоруковыми?

— Сейчас ты с ними общаешься, — напомнил я. — Ко мне пока не суются.

— Общаюсь, — подтвердил он с довольством. — На какой только козе не стараются подъехать!

— Ну-ну, и как результат?

— Всё стараются о тебе выведать, — сообщил он заговорщицки, — а я твержу, как попугай, что я только партнёр по заводской линии! Даже о Сюзанне выспрашивают, да и вообще, что и как у нас тут, что за гвардейцы, откуда набрал, правда ли, что совсем малыми силами разгромил двух графов, Гендриковых и Карницких.

— Много непоняток?

— Ну да, у тех же были не отряды, а целые армии!

Я кивнул, понимаю, все хотят узнать о нас побольше, но гвардейцы связаны Клятвой, а у слуг дорога от печи до порога, им запрещено ходить в сторону казарм или закрытых строений, где я провожу химические опыты.

Все чаще посещает мысль, что неплохо бы самое важное перенести в Щель…

Мак-Гилль откашлялся и сказал чуточку смущенным голосом:

— Долгоруковы настаивают, чтобы твоя невеста навестила твою усадьбу с визитом. В сопровождении какой-нибудь тётушки. Дескать, так принято, в их роду чтут старые обычаи.

Я дёрнулся.

— Чего?.. С визитом? Да на хрена мне? В моём роду такие визиты ещё как не чтут!

Он ухмыльнулся.

— Это понятно, а вот им важно хоть что-то узнать о тебе ещё. Надеются, что их княжна сумеет что–нить увидеть важное.

Я сделал отстраняющий жест, дескать, никогда и ни за что, он торопливо добавил:

— Долгоруков говорит, что это позволит растянуть помолвку. Император увидит, что у вас неуклонно идёт на сближение, не станет торопить…

Я удержал уже готовый ответ, типа пошли все и далеко, быстро прикинул варианты. Вообще-то эта дура ничего лишнего не увидит, я постараюсь, просто сам не хочу видеть эту набитую стерву, что ещё и дрянь малолетняя, потому и отбояриваюсь, но если в самом деле помолвку можно продлевать и продлевать…

— Хорошо, — сказал я, — нужно только договориться о времени. Постарайся отодвинуть этот скверный день как можно дальше. Дескать, к визиту такой важной гостьи нужно подготовиться, дом вымыть, шторы поменять, стаканы начистить, собаку привязать… В общем, придумаешь.

Он кивнул, сказал с облегчением в голосе:

— Собаки у тебя нет, а с остальным ещё проще. Я уж боялся, что встанешь на дыбки. Знаю, нихрена у тебя не вызнает, ты кремень, а не дурак Самсон, но Долгоруковы на что-то надеются. И вообще, знаешь, ты их настолько прижал, что работать с ними теперь легко. Друзьями не станут, нож так и будут держать за спиной, но и ты всегда настороже, молодец.

— Homo homini lupus est, — сказал я.

— Вот-вот, — согласился он, — но и мы ещё те люпусы!

— Человек, — согласился я невесело, — всем люпусам люпус. Люпусее нас нет.

Я сидел над чертежами дирижабля, когда потом в моём черепе послышался вкрадчивый голос Маты Хари:

— Шеф, к усадьбе приближается автомобиль вашего друга княжича Горчакова.

— А, Саша, — сказал я обрадовано, выходя ему навстречу. — Рад тебя видеть… Или ты не ко мне, а к Сюзанне?

Он посмотрел на меня с неудовольствием.

— Брось свои наглые шуточки!.. Сам знаешь, я в восторге от Сюзанны потому, что умеет работать там, где не всякий мужчина справится!.. Не только простолюдин, но даже аристократ… Я говорил с отцом, он соглашается, что когда-то женщины будут работать и с финансами, и даже в правительстве, пусть и на второстепенных должностях, но нужно это вводить очень медленно и осторожно, России не нужны великие потрясения.

— Ладно, — сказал я, — пойдем ко мне. А Сюзанне скажу, что ты не хочешь её видеть.

Он даже подпрыгнул в великом возмущении.

— К-как? Я рад, я счастлив её видеть! Но приехал к тебе. Как у тебя с Мак-Гиллем, я слышал, трудности?

— Не с Мак-Гиллем, а с производством. Всё больше прихожу к выводу, что для сборки винтовок нужны грамотные люди. У грамотных и пальцы работают иначе. И брака намного меньше.