Юрий Никитин – Вадбольский 6 (страница 10)

— Уже не зелье, — хвастливо сообщил я. — Перевожу в порошок, так легче для транспортировки. И строю линию для спрессовывания в таблетки.

— Таблетки? — переспросила она. — Таблет… это скрижаль? Дощечка?.. Плита?

— Это порошок, — сказал я, — спрессованный в одинаковые комочки. Конечно, ровные и красивые!.. Зато с дозировкой не перепутаешь, а порошка можно недосыпать или пересыпать… Разве продажи не увеличились?

— Выросли, — согласилась она. — Но я решила, это работает известность…

Приходили тревожные вести от Шаляпина о готовящемся наёмном нападении от Долгоруковых.

Подслушать, о чем договаривается глава рода Долгоруковых со своими братьями и сыновьями, не удавалось, слишком хороша мощная магическая защита, однако общий анализ передвижения, обрывков разговоров вне дворца, говорит о скором ответе.

Император следит, чтобы его запрет на явно выраженную вражду соблюдался, потому Долгоруковы не рискнут направить свою вышколенную гвардию, но зато через цепочку посредников могут набрать огромное количество наёмников, лихих людей, охочих до лёгких денег, в России много.

Я ещё раз проверил выдвинутые вперед аванпосты. В башнях дежурят по двое, по тревоге могут отстреливаться пятеро, лестницы уходят в подвалы, те соединены общей подземной сетью ходов, так легко перекидывать силы, не давая себя обнаружить противнику.

Все чаще посещала мысль, что самое важное пора перенести в Щель. Но сначала нужно было навести порядок в делах, висящих на мне тяжким грузом. Я переместился из имения в кабинет дома на Невском. Оттуда было ближе до Военного министерства, куда мне надлежало явиться с докладом о новых модификациях винтовок. Идею удалось протолкнуть через того же князя Раевского, но теперь требовалось личное присутствие «для дачи пояснений».

Чуть сосредоточившись, я легко определил кто где в доме: Василий Игнатьевич и Пелагея Осиповна в одной комнате, степенно пьют чай и читают газеты, Ангелина Игнатьевна привычно строит слуг в гостиной, обучает, как надо вести себя, хотя они здесь несколько лет и вот-вот покинут этот дом, если я не возьму их на довольствие, до этого жалование им выплачивал, как и обещал, граф Басманов.

— Ангелина Игнатьевна, — сказал я весело, заходя в гостиную — как я рад вас видеть!

Она малость опешила от моей наглости, до этого я трусливо старался не попадаться ей на глаза.

— О, племянничек, хорошо, что ты появился. Я как раз собиралась с тобой поговорить, — заявила она. — Что-то у нас нет ясности с нашим имением. Пора проверить как там и что, навести порядок…

Я прервал:

— Тетушка, не вашим имением, а моим. Граф Басманов подарил его лично мне, а не Роду. Сейчас я там провожу эксперименты в режиме строгой секретности, и вас попросту не пропустят за ворота.

Она охнула, отшатнулась, а глаза полезли из орбит.

— Что-о-о?.. Щенок, да как ты смеешь, все, что у нас есть, принадлежит Роду!.. А распоряжаются в нём старшие!

— То есть, — сказал я, — вы за спиной Василия Игнатьевича?.. Ну-ну, мечтайте, мечтайте.

Она спросила с нажимом:

— Хочешь сказать, что, если мы с твоим отцом и матушкой приедем в подаренное графом имение, ты распорядишься нас не впускать?

— Уже распорядился, — сообщил я. — Давно. Гвардейцы подчиняются лично мне, а не Роду. Ангелина Игнатьевна, у нас не боярский род, а дворянский. Сочувствую вам, обломок старого мира, но я вас к себе… да-да, к себе!.. просто не допущу. Вы вообще как-то странно выпрыгнули из ниоткуда. И, — добавил проникновенно. — Предупреждаю, я гуманист, но могу быть и очень культурным, так что не надо. Во имя великого хуманизма можно все. Так что не надо, ладно?

Она фыркнула.

— Да что ты можешь, мальчишка?..

— Увидите, — пообещал я зловещим голосом. — Русского интеллигента лучше не трогать. Он всегда интеллигент только в первом поколении. Честь имею, тётушка!

Я поклонился с предельной иронией и пошёл мимо.

После моего ухода Ангелина Игнатьевна в бешенстве умчалась к моим родителям, жаловаться будет, наверное…

Мои старики настолько счастливы, что я их подлечил и убрал болячки, что заранее согласны с любым моим решением и поддерживают его не глядя. Но у тетки такой благодарности нет, простая и властная, мужем вертела, как желала, а теперь принесла все свои замашки с собой.

Я вышел на крыльцо, вдохнул полной грудью влажный воздух, пропитанный ледяной сыростью Невы, что только-только освободилась ото льда. В воздухе едва заметно чувствуется как талый снег, так и сажа из труб, топить придётся ещё долго, особенно при этом солёном ветре с Финского залива.

Небо перламутрово-молочное, с низкими облаками, те буквально цепляются за шпили Петропавловки и Адмиралтейства. Иногда пробивается бледное солнце — не греет, а лишь золотит лужи, превращая их на минуту в зеркала.

Вся моя гвардия в имении, а здесь только слуги, так что за руль придется самому. Пока шёл к автомобилю, начался дождь, что не дождь, а там, мжичка, не льёт, а сеется, как сквозь сито: мелкий и настолько противно назойливый, что кажется вечным.

Я вырулил на улицу, мимо пронеслась лёгкая коляска, колёса лихо разбрызгивают особую петербургскую грязь из смеси снежной каши, конского навоза и песка, им усердно посыпали зимой улицы.

Со стороны Невы доносятся хриплые простуженные гудки, там уже поползли первые пароходы, смешно шлёпая по воде лопастями широких колес. Над крышами пролетели грачи с веточками в клювах, уже спешно строят гнезда.

Успел услышать громкое предупреждение полицейского, что вода в Неве поднимается, наводнение может быть сильнее, чем ожидается.

По рекомендации Мак-Гилля, я на ежегодной сходке банкиров был принят в Совет Санкт–Петербургского международного коммерческого банка и тут же начал уговаривать барона Людвига Гауфа пробить решение срочно-срочно развивать железные дороги между городами, а также провести их к самым крупным рудникам и шахтам, связать их с металлургическими заводами.

Особо уговаривать почти не пришлось, он, оказывается, был в курсе насчёт моих винтовок и даже лекарств, а в производстве нового типа спичек даже принял участие, вступив в долю.

— Сейчас начинаем научно-техническую, — сказал я и спохватился, — пардон, её начнем потом, а сейчас пока что техно-промышленную революцию!.. В России пойдет куда быстрее, чем в Европе, потому что нам приходится догонять.

А ещё, промелькнуло у меня в голове, потому что уже гложет стыд за предстоящее позорное поражение в Крымской войне.

Он слушал меня внимательно, чутьём финансиста ловя начало ветра перемен, а я тут же подсунул ему подробную карту. Плюс, он знал, что я вхож к самому канцлеру, всесильному Горчакову, который и решает судьбы развития России. Так что если я говорю, что страну ждёт бум строительства железных дорог, значит, нужно вкладывать все свободные деньги. Всё окупится и принесёт огромные прибыли.

— И не только железные дороги, — заверил я. — Металлургические заводы, станкостроительные, производство паровых турбин для пароходов… Да что там говорить, денег на всё не хватит. Срочно займитесь заимствованиями у нас и за рубежом! Без инвестиций эту махину не сдвинуть с той скоростью, какая нужна.

Чиновник вздохнул, посмотрев на меня с живейшим интересом и сомнением.

— Но теперь, когда всё наконец-то сдвинулось с мёртвой точки… Риски огромны.

— Понял, — коротко бросил я, вставая. — Делайте займы везде, где можно. Там тоже понимают, что мы деньги на балы не просим. Вложения отобьются и принесут прибыль. Прошу простить, меня ждут дела.

Я вышел из кабинета, оставив его размышлять над грядущим финансовым апокалипсисом, который я так соблазнительно обрисовал. Мой бронированный экипаж ждал у подъезда. Сев за руль, я тронулся с места, с наслаждением слушая, как мотор отзывается на нажатие педали. Улицы Петербурга поплыли за окном.

Вечером, закрывшись в кабинете, я вновь вызвал Мату Хари.

— Ну что, с гравитацией разобралась?

— Я провела тысячу двести семьдесят восемь микроэкспериментов на уровне квантовых флуктуаций, — тут же отозвался её голос, снова полный уверенности. — Теория по–прежнему неполная, но практическое применение возможно. Я могу создать поле, которое на девяносто семь целых четыре десятых процента компенсирует вес любого объекта в пределах заданного радиуса. Потребуется значительная энергия, но твой «Цеппелин в миниатюре» сможет взлететь даже с паровым двигателем от чайника.

— Это уже дело, — обрадовался я. — Готовь чертежи. И мониторь…

Я замялся. Кого мониторить? Долгоруковых? Аскетов? Своего будущего тестя? Мир вдруг наполнился потенциальными противниками.

— Мониторь все, что может представлять угрозу Сюзанне, — выдохнул я. — Её безопасность — приоритет номер один.

— Уже делаю, — сухо ответила Мата Хари. — Активность рода Долгоруковых возросла на сорок три процента. Они проводят совещания в своём особняке на Английской набережной. Магическая защита мешает сканированию, но я зафиксировала несколько эмоциональных всплесков, характерных для принятия рискованных решений. Рекомендую усилить её охрану.

— Сделано, — пробормотал я, но холодок пробежал по спине. Они что-то затевают. И после сегодняшнего визита Владимира Андреевича я был почти уверен, что их мишень не я, а Сюзанна. Чтобы надавить на меня. Сломать через неё.