Юрий Назаров – Туркестанские заметки прапорщика Яворского (страница 6)

Как воевали связисты без связи

Связь – основа управления войсками в обстановке боя! Такой или похожие лозунги, очерчивающие саму суть существования Войск связи вообще, висел во многих частях данного рода Советских войск, придавая значимость ратному ремеслу связиста. Гордость брала, осознавая это!

811 обс проводил учебные радиотренировки на полигоне с позывным Кадушка. Шла рутинная отработка задач военных связистов и обучение молодого пополнения. На ночь солдаты уходили в лагерь, спали в палатках, многие кадровики предпочитали оставаться в аппаратных.

И вот, в одну из ночей сплю на своём узле П-299, слышу вдруг грохот по КУНГу. Открываю дверь, вижу, солдатики по лагерю бегают «в тревоге», а перед машиной стоят НШ и командир батальона Миллер Давид Андреевич: «Дрыхнешь, прапорщик?.. Готовься к убытию в запасной район, объявлены учения ставки южного направления!»

Тремя машинами – мой подвижной узел П-299, КВ-шка средней мощности Р-118 и КШМ, той же ночью выдвигаемся по координатам на знакомое место, что возле посёлка Калининский. Прямо под хребтом Копетдага в десятке вёрст от Ашхабада. Загоняемся по капонирам в указанной точке, разворачиваем тыловой пункта управления (ТПУ), включаем аппаратные... А КВ-шка не может набрать связь. Место низкое под горкой, прямая видимость отсутствует, сигнал, понятно, гасится. Мой подвижной узел, соответственно, тоже стоит молчком, работает одна КШМ.

Докладываем в оперативный штаб обстановку, что не знаем, в какой радиосети работать, нам оттуда отповедь: «Стоять в указанном месте, ждать распоряжения!»

Околачиваем части тела, просмотренные уставом, стоим, сидим, лежим третий день кряду. И наконец, из штаба летит долгожданная вводная: «Срочно прибыть на станцию, быть готовыми к погрузке на эшелон, на котором предстоит отбыть по вновь заданным координатам!»

Колесить по Туркмении на эшелоне предстояло нам не впервой, ранним утром прибываем на станцию, грузимся на платформы. Закрепляем машины, ждём отправки, бежит командир хозвзвода Ваня Харечко: «Мужики, а представляете, здесь рядом, видимо для колхозников, прямо в поле пивная стоит, и вот-вот пиво подвезут?!» Ну, техник батальона Боря Ракитин, зампотех Виталий Петров, с ними я, хватаем ноги в руки и, естественно, рвём в пивную.

Пиво к нашему появлению уже подвезли. Пивасик свежий, цедить его одно наслаждение, да ещё выездной фургончик «Пирожок» заехал, чебуреки и фитчи привёз. Взяли с собой трёхлитровку, накупили всяческой выпечки и отошли подальше в сторону. Заметили какую-то беседку со столиком и стульями, залезли, расположились.

Пивнушку ту чуть-чуть видно нам из-за кустов, народа с нашего эшелона собралось много. Мужички наши на пивас падкие? Сидим, кайфуем, пивко попиваем, фитчи потчуем сытные, в какой-то момент замечаем, народец военный разбегаться вдруг с чего-то стал. Доели мы своё, допили и с чистой совестью возвращаемся к эшелону.

Видим построение кадровиков, а комбат Миллер Давид Андреевич ходит вдоль строя и всею властию, данной ему уставом, вставляет подчинённым пистоны... да по самые фаберже. Замечает нас, мы подходим: «Тарищ майор, разрешите встать в строй!» «А вы у нас где бегали?» «На обед ходили в кафешку на станции! Первое-второе-третье, всё как положено?» Миллер разворачивается к строю: «Вот, учитесь, люди правильно питаются, здоровье своё берегут. Покушали, пришли трезвые, а вам, алкашам, пивнушку только покажи, обо всём на свете забываете?!»

В общем, разгон не разгон, а повседневная выволочка для большей пользы дела. Дальше команда на погрузку в эшелон, вместе с нами грузится ещё комендантская рота. Кадровикам надлежит в плацкарте бы ехать, но связисты разбежались по своим машинам. Едем, в Чарджоу встали для смены паровоза. Значит, воевать предстоит в Узбекистане? Спросили у железных дорожников, которые вдоль вагонов ходят, колёса отстукивают: «Долго ли тут стоять будем?» Те обнадёживают: «С час простоите!» И тут один из наших с позывным «Вова-прапор» сообщает, что знает, где тут недалеко от станции пивнушка есть. Военные, как было ранее сказано, на пиво люди падкие, вручили Вове-прапору канистру и отправили по направлению.

Полчаса в пустом ожидании, сорок минут – нет, пятьдесят – Вовы не видно. Эшелон издаёт гудок, благополучно отбывает. Уже въезжаем на мост через Амударью и слышим рёв. Высовываемся, видим на последней платформе Вову-прапора. Орёт во всю глотку, всех к себе подзывает. А как к нему доберёшься, на ходу-то? Машем Вове: «Сиди, жди! На первом же полустанке перебирайся к нам!»

Следующая остановка была только в Бухаре, прибежал Вова, мрачный, недовольный: «Пиво-то уже тёплое – моча мочой? Как теперь его пить-то?» Нашёл же чего спросить, как не из наших?! Советский солдат, да чтобы от «мочи» отказался – да не было такого! Распили с тем же удовольствием, с которым потчевались свежим утренним пивом при отъезде. Ну, не выливать же на чугунку?

В общем, ни шатко ни валко доехали до станции Талимарджан Кашкадарьинской области Узбекистана. Разгрузились, комбат раздал вводные, кому-куда следует ехать, и где-кому предстоит разворачиваться.

А там обернёшься – кругом степь галимая, ни кустика, ни зелёного росточка. А если бы и есть что, то пожухло до состояния школьного гербария. Подметили подходящий распадок между сопок, развернули тыловой пункт управления, сидим неделю, связи никакой, и никто её не требует. Ну, а нам разве плохо оттого? Кухня своя, вода привозная, выспаться есть где. Из командования только зампотыл, приехал в ночь на седьмые сутки, накатил за воротник, отоспался в палатке, с утра позавтракал и уехал.

Зато на наш пункт хозяйственного довольствия постоянно наведывался один прапорщик ВАИ, техник с химбата. День на десятый разговорились с ним, он попросил закурить, но с сигаретами у нас уже начиналась напряжёнка. А деньги есть, нет? Говорю, есть рубля полтора, у него оказалось столько же. Поехали со мной, предлагает, прокатимся, чего-де тут бестолково яйца околачивать?

Прыгнули на его ГАЗ-66, едем, пылью вдыхаем. В некий момент ВАИ-шник спрашивает: «Искупаться хочешь?» «А где тут? Степь да степь, ни родника, ни лужицы?» – удивляюсь. «Да тут канал недалеко – заедем!»

Степь кашкадарьинская небольшим пологим подъёмом как бы в гору идёт. Канал проложен оросительный шириною метров пять-шесть, берега обетоненные. Вода гонится «в гору» мощнейшими насосами. Ляжешь на воду, а течением прёт тебя как на настоящей полноводной реке.

Искупались, набултыхались, прапор зовёт: «Едем в аул, там магазинчик есть!» А торговые точки в небольших посёлках как в Туркмении, так и Узбекистане работают так: магазин закрыт, как обычно, но завмаг или продавец рядом живёт. Приезжаем – так и есть, на дверях висит замок. Находим завмага, а тот сидит во дворе своего дома, чаи на топчане гоняет. Мы ему, почему, мол, магазин закрытый? Завмаг на топчан нас зазывает: «А чего торопиться? Доски вон лежат, на продажу привезли, люди скоро соберутся, продавец придёт, бойкая торговля будет!»

Через час набежал народ, пришёл продавец, пошла торговля. А доски в кишлаках как раскупают: один две доски берёт, другой три, третий десяточек. И все к нам: «Довези, командир – заплатим?!» ВАИ-шник водителю: «Помогай! Видишь, люди просят?» Водитель возит, а мы с завмагом сидим на топчане, чаи попиваем, виноград кушаем.

Видим, к магазину жигуль подкатывает. Завмаг: «От те! Смотрите, сам бай приехал! Кабан! В Москву ездил, Героя Соцтруда получал, перспективный, но жаден, куска хлеба не выпросишь. Попомните мои слова, досок больше всех наберёт!» «А далеко живёт?» «Да рядом тут его кошара! У него и дом там, и родственники все, и отара там же!»

Подходит к нам этот бай-бабай: «Ребятишки, отвезёте мне доски?» «Свезём, почему же нет?!» Погрузились, люди его в шишигу прыгнули, мы в жигуль засели. Едем, а неймётся же разговор с героем начать? «Слушай, дед, так я же видел тебя в журнале «Огонёк?» Ты же Герой Соцтруда?» «Да, было такое дело!» – подтвердил бай и засиял от своей узнаваемости. Тщеславный оказался... Разговорились с ним, хвалили всё больше, заслуги его возвеличивали. Бай-бабай всё кивал и расплывался в удовольствии...

Приехали, сгрузили доски, бай сияет, протягивает полтинник. Это был 1980 год, 50 рублей в то время немалые были деньги. ВАИ-шник онемел, а бай-бабай: «Что, мало? Держи ещё четвертной! И подождите немного, сейчас вам ещё угощений вынесут!» Тут же выбегают баджишки, детишки, племянники всякие, лепёшек несут, шаурмой угощают, арбузы в кузов закидывают. И мы тоже оказались тщеславными, и тоже сияли всю обратную дорогу.

Возвращаемся к магазину, завмагу не терпится узнать, как с нами бай общался: «Ну, как он с вами? Нос задирал, бочку катил?» «Да нормальный мужик, и покушать кузов навалил, и денег заплатил! Ты напоминай ему почаще про заслуги, он и с тобою жадничать не будет!» Очень завмаг удивлялся, не верил даже, а совету нашему внял, скорее всего. Закупились у него в магазинчике сигаретами, водки не было, зато «Чашмы» набрали бутылок пять.

Вернулись на канал, снова искупались, постирали форму, развесили на кустах. Лежим, загораем, «Чашму» посасываем, арбузами смакуем, торопиться некуда. Вдруг визг тормозов УАЗ-ика, вылезает зампотыл: «Обыскались вас, а они загорают, понимаемо ли?! Бегом на точку, команда, сворачиваемся, возвращаемся домой! Учения кончились!»