Юрий Назаров – Туркестанские заметки прапорщика Яворского (страница 5)
В батальоне собрался консилиум. Пришёл начальник БТ службы, зампотех дивизии появился, начальник автослужбы припёрся, слушали меня, носами поводили и приказывают: «Надо значит надо! Катайся, прапорщик!»
Под задницей у меня всегда был УАЗ-452 линейной команды. Выписал накладные, еду получать тормозную жидкость на ГСМ. Целых триста литров. Двести в систему залить, значит, и сто пусть запасом будет. Она в жестяных банках тогда поступала. По двадцать цельных литров.
Начальник склада, Толя Караваев увидел накладные, схватился за голову: «Куда тебе столь, продавать, что ли?» Поболтали, рассказал ему за новый агрегат, про предстоящую работу, получил тормозуху – полдела сделано.
Стал обкатывать. Один день покатался, километров сто за день наездил. Дюриты кое-какие полетели, другие подсекли, подтянули, иные поменяли. На второй день меня и Витю Зубца, техника узла связи, вызывает начальник связи дивизии: «Слушайте приказ: надо тянуть две нитки кабеля от Конуса через второй караул на ДУЦ. Потом ещё две нитки другим кабелем протяните к Пятой радиостанцию и сделаете отдельный отвод на Кадушку!»
Витя с умным видом предлагает вариант. Кабеля от госпиталя потянем, мол. В госпиталь пойдёт двадцатка, с ним коммутируем и поведём дальше. А если мы возьмём полностью вход 270-м, то протянем от Конуса и до конца. «Всё! – замахал руками начсвязи, – Идите на ГТС с заявкой и схемой, чтобы разрешили работать по канализации. Согласовывайте всё с КГБ, потом в горисполком! Флаг вам в руки, решайте все возникающие вопросы сами!»
Следующую неделю мы с Витькой бегали с документами. Согласовали бумаги во всех нужных или совсем ненужных инстанциях. Нам показали примерные направления, где траншеи рыть не возбраняется, и куда соваться не следует ни под каким предлогом. Вите дополнительно дали бойцов, они начали прокладывать кабель по городу. А я со своим космическим кабелеукладчиком выходил на безлюдные холмы осваивать дикие пригороды Ашхабада.
Схема работы кабелеукладчика достаточно интересная. В кабине на пассажирском сиденье находится пульт с тумблерами. Заливаешь в систему тормозную жидкость, прокачиваешь и сиди, жми кнопочки. В кузове два станка на два барабана с кабелями. Заглубляешь ножи в грунт, до метра-двадцать глубины можно врезать, кабеля через систему блоков и подвесов протягиваются на прицеп, с него укладываются в вырытый ножами жёлоб. Лишь кнопочки да тумблера успевай, так сказать, вовремя потыкивать.
Два бойца регулируют размотку барабанов, чтоб не получился перетяг, один контролирует укладку кабеля в канаву. Когда на барабане заканчивается кабель, ставится соединительная муфта. Перед погружением в грунт муфта дополнительно изолируется расплавленным битумом, тут же делается петля на припуск, а место нахождения соединительного узла в земле отмечается репером – бетонным столбиком с табличкой или просто цифрами.
Для начала опробовал работать с экипажем. Немного привыкли к управлению, обтёрли ручки, сели на направление к Пятой радиостанции. Потянули борозду, кладём две нитки. По дороге то дюриты летят на дизеле, то хрен с горы – движемся с горем пополам. Если бы параллельно шли соревнования черепах по бегу, мы претендовали бы на призовую бронзу. Две недели промучились на укладке. Там же камни до самого подгорья, сплошные булыжники. Чуть заскоблили ножами, спрыгивай, откапывай лопатой, выворачивай с направления. Бойцы мои, работавший на пультах сержант и механик-водитель оставались на ночь при машине. Уже матрасы себе заимели, чтобы в батальон не ездить, и спали в кабине. Ужин им привозили, завтрак возили, обед возили. А я уезжал ночевать домой.
Пока добрались до Пятой радиостанции, тягач начал захлёбываться. Хотя вся гидравлика работала нормально. А ещё предстояло тянуть две нитки назад, потом отворачивать на второй караул? Дотянули, два барабана размотали – всё, встали совсем. Больше агрегат не тянет.
Оставляю на машине сержанта с мехводом, к вечеру приезжаю в часть, докладываю комбату обстоятельства. Так и так, мол, дизель не тянет, как будто появилась в нём пущая неохота. Говорил же, дескать, что надо бы обкатать нормально? «Ладно, решим вопрос!» – не особо натужился комбат. Утром возвращаюсь к тягачу, смотрю, рядом танк уже стоит: «Тебя, штой ли, треба на буксире таскать?»
Зацепили меня на буксир, покатили. Докопались так в ДУЦ, далее грунты надо было перелопачивать вручную. Дорожки разные, тротуары, асфальт – но это пехота будет прокапывать. Нам оставалось только проверить глубину траншеи и потом в неё уложить нужные кабеля.
После отбуксировали нас в парк, притащили ночью. Поставили. Наутро снова собирается консилиум. С пехоты кто-то пришёл, зампотех танковой роты принял участие. Не помню, как зовут, капитан по фамилии Суворов ходит вокруг агрегата, слушает мотор и говорит: «Надо снимать двигатель, ставить другой, а этот в ремонт везти!»
Двигатель отыскали, начали менять. Родной движок открутили, патрубки сняли. Другие трубки отсоединили, двигатель вытащили. Ставим другой дизель, прикручиваем в обратном порядке, а у нас лишние трубки остаются? И некуда их приткнуть. Полистали документацию, оказалось, перед нами модификация для арктических районов, плюс в импортном исполнении! И такой аппарат в самом жерле Туркестанского военного округа оказался?!
Лишние патрубки – это отопление кузова, вычитали! Дыркой больше, дыркой меньше – ладно, не беда нерешаемая? Заглушили, что на югах не потребуется, давай заводить. Завели движок, где-то с час дали поработать на холостом ходу. Суворов садится за рычаги, и пижонисто так локоток из окна свешивает – специалист, как бы.
Тягач должен был от бокса проехать через ворота на складскую зону. Выезжает, вдруг слышим дикий скрежет, левая половина ворот изламывается, и следом заваливается швеллер перекрытия. Мы орём специалисту остановиться, АТС останавливается, из окна высовывается Суворов: «Чё руками машете, орёте, как пожар случился?»
Выяснилось после ремонтных работ, не убрали с боков трапы. При выезде агрегат зацепил воротину ручкой трапа, конструкция накренилась и почти рассыпалась. Но не смертельно, за час другой всё, что надо, повыпрямили, и ворота восстановили без докладных записок наверх.
Пока восстанавливали ворота, погоняли тягач по автопарку. Новый дизель вроде не шалил. Подогнали к боксу, доложили, что прошло нормально. Зампотех прибежал, комбат прибежал, за ним начальник связи, все прибежали – и правда, пожара нет, и движок тарахтит как надо.
Вводная назавтра – работать дальше. С Пятой радиостанции тянуть кабеля на Кадушку. Я ругаюсь, что теперь, пока все триста километров не накатаю, работать не буду. Командиры потёрли козырьки носами: «Катайся!»
В пустынные пригороды Ашхабада снова вышли ночью. Поехали сначала на Пятую радиостанцию, так просто замучились по асфальту ехать. АТС наш танцует по дороге из стороны в сторону. Заносит влево, вправо, хорошо ещё, что прицеп сдерживает на дороге. До сих пор не понимаю причин таких заносов, но как только съехали на грунты – танцы закончились. Добрались до Кадушки, и давай там по холмам спидометры накручивать. Километров четыреста туда-сюда намотали, место прокладки кабеля изучили наизусть. Движок мурчал ласково, как было надо.
Пришло время копать борозду. Подвели на Кадушку два кабеля, остальное на месте копали вручную. С каждого капонира сделали свой отвод, чтобы не раскидывать от коммутатора полевой кабель на учениях. Для себя я сделал шахту, вывел в неё кабель, кровать поставил, матрас, стол, розетка, свет – всё внутри оборудовал. Дверь поставил, ключик только у меня. Всё было скоммутировано, из земли полумуфта торчит, любая машина заезжает в капонир, подключается – связь готова. И даже на выносы.
К завершению работ на Кадушке с пехоты прибегает начальник связи: «Ты знаешь, что с Кадушки надо притащить ещё одну нитку к нам в запасной район?» «А никто мне ничего не говорил! – пикирую, – И вообще, мне завтра в командировку предстоит отъехать. В Теджен, двигатель в ремонт предстоит везти!» «Ну, когда вернёшься – тогда и узнаешь!» – обрадовал связист из пехотинцев.
Отвёз движок в рембат, там посмотрели, потыркали, покрутили у виска на тех поставщиков, кто прислал на юг арктический движок, пускай в импортном исполнении, но в ремонт приняли. Вернувшись в батальон, узнаю, что моему кабелеукладчику назначена прокладка лишней нитки в запасной район у посёлка Калининский. А там обрыв такой в грунтах с холмов, так вот до этого места протянули кабель пехотинцам, а дальше они вручную лопатили.
Закончив работы, пригнали тягач в парк, обслужили, законсервировали снова на открытой площадке на хозяйственном дворе. Скоро я перевёлся в Венгрию, а через два года возвращаюсь на службу уже в Теджен. И что-то мне в рембате понадобилось. Прихожу, вижу, стоит мой АТС-59. Спрашиваю у ремонтников, но никто ничего об этом агрегате сказать не может. Двигатель на нём вроде поменяли когда-то, дескать, поставили родной после ремонта. С тех пор тягач так и стоит на отшибе никому не нужный.
Кабину открыл, сиденья срезаны, от диванов только фанера осталась, да и та по большей части проломана. Документация порвана, раскидана по кабине. Пульт управления тоже разграблен. Кабелеукладчик мой, давно списали, было понятно, но подробностей узнавать я не хотел.