Юрий Назаров – Туркестанские заметки прапорщика Яворского (страница 8)

«Нужен компас!» – догадался комбат. Кликнули по войску – компаса ни у кого нет. Некий лейтенант дал понять, что был у него где-то такой прибор, сунулся в загашники, нашёл, а компас разбит, и стрелка от него отдельно лежит завёрнутая в бумажечке. За неимением большего, собрали из того что есть – точно, горы на севере. Зайцев сморщил нос и говорит: «Раз ты, прапорщик, такой грамотный, дам тебе в начальники капитана, инженера по средствам связи, езжайте, развёртывайтесь и готовьте сеть?!»

Приезжаем на условленную точку в ЭТУС, а начальства на узле никакого. Пятница шла на исход, суббота ли уже была – на месте лишь дежурные смены, на пункте при воротах сидит Курбан-бай, и как выжатый непомерной властью султан гоняет зелёные чаи. Стучу по воротам, кричу, открывай, мол, свою узловую богадельню, будем связи от вас набирать. Курбан в ответ: «Иди нахрен, прапорщик. Начальства нет, и указаний оно не давало!»

Стали вызванивать начальников. Дозвонились быстро, нас пустили внутрь, напомнили куда руки не совать. Развернули кабеля, протянули провода в ЛАЗ, набрали каналы, от меня приняли их по цепочке – всё, связь раскачана, воюем! Ура за Родину, за Брежнева с Гапуровым!

А водитель у меня оказался с Небит-Дага. Идёт ко мне: «Товарищ прапорщик, домой хочу!» Я ему: «У меня увольнительных с собою нет, а если тебя патруль поймает – оба огребём? «Не беда это. Позвоню домой, за мною прилетят тотчас, потом и обратно тоже доставят!» Звони тогда, говорю, как приедут, отпущу. И буквально через пятнадцать минут уже летит машина. Нам пузырёк креплёной настоечки, гостинцев на закусить-покушать – всё чин по чину. Утром боец вернулся трезвый и без происшествий.

Воюем без замечаний, связь качается, гостинцы тают на глазах. В понедельник является этусовское начальство, поговорили по душам, как обустроились, спросили, может особенного чего хотите? Да вроде отлично всё на наших фронтах: девчонки ваши нам с капитаном две раскладушки выделили, бойцы в гамаках спят, покушать валом – не голодаем, дескать. Пивас тут недалеко продаётся – жизнь санаторная. Правда, присмотра нет никакого, зато бесконечные солнечные ванны принимаем бесплатно.

В непринуждённом темпе дивизионных баталий сошла неделя. В пятницу садимся обедать, с поверкой являются комбат с командиром ремонтного взвода. Осмотрели они условия нашего ратного применения, а у нас и горячее на столике, и девочки-связистки из дома фрукты всякие таскают, и пиваса трёхлитровка... разве что только павлины возле фонтана не курлычут. «Ничего себе?» – облизнулась проверка, устроились, дескать, и правда, как на курорте!

Накормили мы проверку, она осталась довольной, а на обратную дорогу прихватила весь наш пивас. Не бяда, как говорят некоторые небитдажцы, взяли баллон, сходили к бурёнке, заправились – санаторий продолжается.

Воюем дальше, война идёт не бей лежачего. Понедельник, снова заявляется комбат, но уже с начальником связи дивизии. Зайцев осмотрел наш санаторий, ткнул нас с инженером носом в карту: «Какого ж хера вы припёрлись сюда? Вот откуда надо было связи брать!» Мы в оправдание: «Как так, товарищ полковник? Вот ЭТУС, вот каналы взяты с ЛАЗа?» «Вы должны были встать на 208-м квартале!» – настаивает начсвязи и тычет носом в карту. «Но там же филиал, а этот ЛАЗ главнее?!» «Отставить главнее! Немедленно сворачивайтесь и перебазируйтесь согласно установленному заданию!» Спор такой... опытных ратников с профессионалом военного ремесла...

Приказ, есть приказ! Захожу к связисткам: девочки, говорю, пуская слезу, кончилось наше санаторно-курортное блаженство! Перекиньте каналы на филиал, дескать, мы перебазируемся на 208-й квартал! Девчонки тоже сделали вид, что всплакнули, но каналы перекинули.

Перебираемся на филиал, Зайцев с Рудаковым за нами. Заново развернулись, сдали каналы, командиры уезжают и забирают с собою инженера. Остаюсь один с водителем и связистом-срочником. День простояли, ночь продержались, на третьи сутки летит новая команда свернуться и прибыть в Кум-Даг. Учения завершаются, стало быть.

Свернулись, отключили кабеля, говорю водителю, чтобы потихоньку и осторожно сдавал задком на выезд. Там была аллейка из плотненьких таких деревьев, а дорожка достаточно узкая. Сам ушёл в ЛАЗ закрывать каналы, документы оформить и подписать – солдат оставил одних. Сделал, что требовалось, выхожу, вижу, стоит моя машина ГАЗ-66, а правая дверца кабины вывернута наизнанку. Смотрю на бойцов – головы повесили, сказать нечего.

Оказалось, уходя, я не закрыл дверцу, а водитель начал сдавать задком. Дверь распахнулась и в обратную сторону вывернулась об дерево. Подхожу, тыркаю-пыркаю дверцу, а она и до середины разворота не доходит.

Беда, что делать? Водила мой, небитдажец, предложил поехать к его отцу, он, мол, во всём поможет. Выбора нет, едем, я держу дверцу за привязанный ремень. Приезжаем, отец моего водителя оказался главным инженером автобазы геологов-разведчиков. Осмотрел папаша нашу таратайку и вынес вердикт: «Надо полностью менять кабину!»

Ничего себе, поворот, рассуждаю, папаша зовёт главного механика: «Сколько надо времени, чтобы поменять кабину!» «Часа так два!» – чётко кивнул главмех. Я в осадок: «Всего два? Там же пульт от радиостанции, другие блоки прикручены?!» «Два часа хватит! Кабинка будет в лучшем виде!» – отрезал механик и собрал в кружок бригаду.

Пока мы кушали в папином кабинете, пока гоняли чаи и перечёсывали языками о делах, политике, два часа пролетели. Звонит по внутренней связи главмех: «Всё готово, идите принимать, товарищи защитники!» Заходим в рембокс и просто слепнем. Кабина на нашей ГАЗ-66 стоит новая, блестящая, как только что с конвейера. Но главное – праздничная, ярко-жёлтая, с большим гербом и красной шрифтовой надписью «СОЮЗГЕОЛОГИЯ!» Да это ж просто праздник какой-то, который останется навечно с нами!

Делать нечего, рукоплескать мастерам и хлопать глазками бесполезно, но благодарили от души. После чего сели, двинулись по направлению на Кум-Даг. Привезли мы, значит, свой праздник к месту сбора колонны, там нам все радуются, пальцами указывают, руками машут, в ладоши хлопают. Смеются, что если знали бы, то с шарами и под тушь фанфар встречали бы... Солнечные, прямо как наша кабина, и необычайно добрые люди эти защитники южных рубежей империи – что им на это скажешь?

Когда торжественная приёмка праздничной кабины в ряды войска связи поутихла, батальон собрался в полном составе, пришла вводная возвращаться в Ашхабад общей колонной, остановки осуществлять по необходимости.

Едем, мой жёлтый праздник приткнулся где-то посередине вереницы. Я развалился, как привычно, подушка на капоте моторного отсека, спина на подушке, голые ноги высунул в окно, читаю интереснейший номер журнала «Наука и жизнь!» Ровно бурчит мотор, солнце прогревает салон, встречный ветер остужает ноги, я жадно поглощаю научно-познавательные статейки – это был кайф, неописуемый даже под самыми красивыми словами.

Проезжаем какой-то ориентир, водитель вдруг кричит: «Товарищ прапорщик, там комдив на обочине стоит!»

Не веря экой глупости, ленно приподнимаюсь посмотреть, вижу, проезжаем командира дивизии, который действительно стоит со всею штабной свитой недалеко от обочины дороги и в бинокль просматривает прохождение колонны. В какой-то момент мои глаза и линзы его бинокля сходятся во встречном направлении, от неожиданности я салютую подогнутой правой ступнёй, и комдив со свитой остаётся позади движения машины.

На первом же привале колонну войска связи догоняет машина командира дивизии. Объявляется всеобщее построение кадровиков батальона, начинается разбор полётов. Комдив прошёлся по всем, кто спал, кто зевал, и кто вообще не смотрел в сторону командования дивизией, но особо уделил внимание моей скромной персоне. Ходит и выговаривает перед строем: «Отслеживаю я прохождение батальона связи и среди колонны вижу какую-то жёлтую геологию! А в ней фривольно растележился прапорщик с журналом «Наука и жизнь», и чествует командование дивизии голыми пятками?! Это уже ни в какие ворота не лезет, товарищи офицеры! По приезду в Ашхабад, прапорщика приглашаю к себе в кабинет с рапортом!»

Какой комдиву нужен был рапорт, я не понял, конечно! Заготовил два: один на увольнение, второй с описанием хронологии событий. Перечитав приключения связистов со своею боевой техникой, комдив задумался на секунду-другую, осознавая своим генеральским умом всю глубину трагедии, поднапряг желваки, и выдал на гора: «Станция работает? А кабинное оборудование правильно переставили?» «Так точно, товарищ генерал, работает исправно!» – рапортую в ответ. «Наказать бы тебя за порчу военного имущества, товарищ прапорщик, но за проявленную смекалку и за столь удачное стечение обстоятельств прикажу наградить тебя банкой зелёной краски и выписать однодневный отпуск на устранение неуставного цвета машины! Ступай в расположение, счастливчик!»

Знали бы вы, как мы с водителем мучились с перекраской жёлтой кабины в уставное защитное хаки, но за сутки управились. Наши добрейшей души сослуживцы помогали нам, чем могли. Кто смешками, кто подколками.

Вот такая случилась оказия на одних из множества забытых туркестанских учений 811-го батальона связи.