Юрий Назаров – Туркестанские заметки прапорщика Яворского (страница 2)

Согласно расписанию, первым отправлялся в рейс автобус дочери Эльвиры, а мой через полчаса. Приходим ко времени и понимаем, что никто из нас не помнил номера ячейки. Шифр замка записали на бумажке, в какой ячейке оставили походное барахло – как отрубило.

Времени в обрез, забегали по шкафам, набирая шифры в ячейках подряд. Нас заметил милиционер, приставленный к досмотру за помещением с камерами хранения, вызвал дежурного по вокзалу, подходит, козыряет: «Кто такие, почему шарохаетесь тут от ячейки к ячейке?» А Эрнст при медалях – не какой-нибудь привокзальный воришка?

Дальше всё по регламенту: описали имущество, назвали шифр – пошли искать ячейку с милицией и дежурным. Нашли ячейку, на которой ранее набирали шифр всяко бы раза три, но открылась она только честным рукам народной милиции. Разъехаться успели вовремя...

Служба на целинных землях

Прибываю в штаб командования целинными батальонами. Отметил документы, проставил штампики, иду на автостанцию для отбытия в совхоз имени Фрунзе. А сегодняшний автобус уже отчалил. Куда идти, что делать? Не на станции же ночевать – надо гостиницу искать?

Кто-то посоветовал Дом колхозника, при нём есть гостиница. Прихожу, там заселены наши военные туркестанского округа краснознамённого. А в гостинице сообщают, ни номеров свободных, и койко-мест в наличии нет. Ну, а мне неймётся же, иначе останусь без ночлежки: «А вы мне раскладушку в проходике можете на одну ночь поставить, или с диванчика не прогонять?» «Нет, не положено!»

Вышел на крыльцо, курю, строю планы, где заночевать. Выходит прапор: «Салам, ты откуда, и чего тут скучаешь с чемоданом?» «С Ашхабада! – отвечаю, – На замену в совхоз Фрунзе еду!» Раскурили трубку мира, прапорщик щерится: «Иди за мной, решим твой вопрос с ночёвкой!»

Проскользнули в номер, там десяток кроватей стоят и столько же офицеров-прапорщиков вокруг столика сидят, бухают. Новый знакомый прапор представил меня всем, мне сразу налили стакан беленькой – в компанию принят, значило! Я говорю, что только переночевать, те смеются: «Видишь, все койки заняты – с кем из нас ляжешь?» После кто-то дал понять, что отдельное койко-место мне будет! Адъютант командира группы выехал по объектам, такой прошёл слушок, и до завтрашнего дня его не ждать...

Показали комнату, в ней четыре кровати, возле дверей моя. А я и этому рад. Разделся, улёгся, задремал уже, и тут вваливаются целиковый генерал и с ним два полковника. Лежу, еле дышу, нос из-под одеяла боюсь высунуть. Один полковник насупился: «Кто таковой будешь?» Но генерал осадил: «Пусть спит, завтра разберёмся!» Утром я собрался, и пока соседи не оклемались, не попадаясь им на глаза, убежал на автостанцию. Так и слинял, не представившись.

Добрался до Фрунзе, прихожу в батальон, представляюсь командиру, цельному полковнику: «Товарищ полковник, прапорщик Яворский прибыл на замену старшины второй роты!» Поговорили недолго, комбат резюмирует: «Иди в нашу гостиницу, устройся, скоро будет полковник Иванов, он разберётся, куда и кем тебя назначить!»

Командир хозвзвода

Время вперёд, прописался в гостинице, захожу в номер. Там, как в Доме колхозника, сидят вокруг стола офицеры и прапорщики, тоже бухают. В армии, как говориться, всё должно быть по уставу однообразно пострижено, покрашено и посеяно песком! А военные уставам не перечат…

Налили, выпил, сидим, знакомимся. Скоро открывается дверь, входит целый полковник. Все повскакивали с мест: «Здравия желаем, товарищ полковник!» А я пригляделся, у меня и челюсть отвисла. Полковник окинул всех взглядом: «Ну, и кто здесь прапорщик Яворский?» Подаю голос из-за спин соседей: «Я здесь! Здрасьте, дядя Жень!» «Вот ты где мне попался!» – щерится начальник.

Полковник Иванов Евгений был знаком мне с детства. Вернее, это он знал меня со шпингалетов. Когда дядя Женя был лейтенантом, наши отцы служили вместе в гарнизоне города Мары, и проживали мы в соседях. Потом ещё много где с ним встречались, включая Ашхабад.

Я наливаю дяде Жене двести пятьдесят граммов с горкой, полковник поднимает стакан и опрокидывает в себя в один приём! Вот это опыт! После чего сладко занюхивает смрадом гостиничного номера и говорит: «Узнал, ты на замену прибыл. Так вот: остаёшься в управлении батальона командиром хозяйственного взвода! Завтра жду тебя с утра в своём кабинете!» Тут же разворачивается, уходя, хлопает дверью. Соседи глаза навыкат, знакомства какие у человека: не успел звёздочки на погон нацепить, на целине впервой и сразу на командира взвода представился! А я пока не особенно-то и сознавал, что случилось...

Принял взвод АХО, в подчинении продовольственный склад во главе с прапорщиком, два ремотделения, на каждом отделении два прапорщика; служба ГСМ с прапорщиком – во власти моей никогда столько народу не было!

Но главное – командую кухней! На кухне у меня два повара из срочников и один шеф-повар «сверчок». Узбек. До сверхсрочки он трудился в каком-то из ресторанов города Самарканда. Этот шеф-повар своё дело знал, сам получал продукты, и вообще вёл все дела по кухне. Под задницей у меня бортовая машина ГАЗ-66. Водила из партизан. А до партизанщины он таксовал в Камень-граде, в Ташкенте.

Вот так я начал трудиться на благо отечества.

Поломалась баня

Месяц вперёд, в совхозе поломалась баня. И что делать? Личный состав мыть надо же? Срочники не на мне, но вот управление батальона купать где-то придётся. Досточтимый полковник Иванов велит мне брать бумажки всякие разные, ехать в Джетыгару и договариваться с баней.

Приезжаю в горисполком, там справили меня к некому ответственному лицу. Говорю лицу: «В совхозе сломалась баня, как насчёт, чтобы нашим офицерам, прапорщикам и остальным солдатикам купаться в одной из ваших городских помывочных? Бумажки есть, всё будем оплачивать!» Ответственный поводил по бумажкам носом, просмотрел, сверил количество личного состава и дал добро.

Первый раз в одну из пятниц везу офицеров в Джетыгару, в баню километрах в тридцати от совхоза. Сам на головной машине впереди еду, под задницей у меня шишига, сзади бортовой ЗИЛ плетётся, гружёный остальными немытыми членами батальона. Приезжаем к бане, спешиваемся: «Всё, пожалуйста, купайтесь, товарищи целинные военные. Через два часа жду всех в обратную дорогу!»

Два часа пролетело быстрее перекура, а на месте сбора никого нет. Все мои подопечные кадровики разбежались по Джетыгаре. Час прождал, ни одной души не появилось. В общем, плюнул, развернулся и уехал порожняком.

Приезжаю в батальон, докладываю начальнику штаба о пропаже его подчинённых, тот с кислой миной на лице: «И что?!» «Да ничего! Разбежались офицеры, говорю вам, один я вернулся!» НШ отнёсся ко всему этому как-то безучастно и резюмировал: «Ну и ладно, ну и хрен с ними, до понедельника может быть соберутся!» Как в воду глядел: в понедельник на разводе все стояли как штык.

Баня всем баням баня

К тому времени у меня уже сложился свой коллектив: я – командир взвода, ещё Жора – начальник продуктового склада, начальник ГСМ Гриша Гриб, заправщик гастролёр – Вова Ракитин, неродной сын полковника Иванова.

Через забор от совхозной гостиницы держал домовладение один немец преклонных годов. Нет, не негр! Когда совхозная баня накрылась медным тазом, стояли мы своим коллективчиком во дворике, смеялись, курили, точили лясы, и как-то так по-свойски к нам этот дед приклеился. Разговорились о том, сём, насущном, я и спрашиваю, мол, банька-то у тебя есть? «Есть!» – не отнекивался дедуля. «А топишь часто?» «По субботам!» «Нас пригласишь?!»

И вот уже суббота, всей честной компанией мы в бане у немецкого деда. Попарились хорошенечко, прекрасно так, а дедуля после горячего пару припас нам ещё самогончик знатный. Крепенький и на меду настоянный. Бабка этого деда гусака запекла. Выпили, откушали, закурили, всё так нормально – кому такая целина пошла бы в тягость?

А в понедельник я собираю своих мужиков, робяты-де, Жора, что у тебя есть? У деда в бане купались, напоминаю, парились, он угощал всяким разным, а мы что, свой ответ не сможем дать? Навалили мне в кузов тушёнки, гречки, макароны, всё другое, необходимое в хозяйстве. Бензина полную канистру налили. Вечерком заваливаюсь к деду, говорю ему, давай-де, быстренько сгружаемся, чтобы всё по-тихому, и никто нас за этим занятием не видел.

Дед отнекивался для порядка ровно минуту, но потом сдался как в сорок третьем под Сталинградом? Так мы и парились потом у того дедушки, и снабжать в ответ после каждой парной баньки не переставали.

Чем заканчивались танцы

В клубе совхоза Фрунзе проводили танцы, а на заднем ряду кинозала обжиманцы и целованцы. Кадровый состав батальона туда похаживал, и ясно, что часто. Развлечения всё-таки... И вот в один из будней прибегает разъярённый мужик. Тоже из немцев. «Где эта скотина? – во всю глотку орёт, руками машет, – Я найду его и убью!»

Прапорок молодой с тедженского рембата, служивший у нас техником ремроты, кадрил одну немочку, дочь этого мужика, получается – и обрюхатил. Мужик прибежал бить его во имя немецкой справедливости. Прапора вызвали на разбор, немец выпал в осадок. Перед ним стоял плечистый верзила под два метра ростом, который мог убить с одного тумака, но он оправдывался: «А откуда мне знать, что ей всего семнадцать? Ростом-то она вон какая, и в телесах не по годам созревшая?!» Девчонка имела рост под метр-восемьдесят, кстати. Они нашли друг друга.