Юрий Наумов – Стругацкие: путеводитель по смыслам (Культурфилософские очерки о творчестве братьев Стругацких) (страница 2)
Компаративистский подход и тщательный анализ текстов братьев Стругацких, как мы надеемся, в значительной мере помог нам самим разобраться в их обширном и разнообразном творчестве, систематизировать его, подвергнув дроблению на идейно-концептуальные разделы, а не банальные хронологические периоды творчества и биографии. Мотивировать читателя к анализу своих идей и в художественном, фабульно-сюжетном, языковом, чисто литературном смысле и в метафизическом, культурфилософском ключе было, как нам кажется, сверхзадачей наших великих писателей. Чтобы после прочтения их книг мы думали над ними, сопоставляли их друг с другом и другими фантастами, их книгами и идеями. Именно в этот процесс осмысления мы и предлагаем включиться уважаемому читателю с помощью нашей скромной работы.
ФАНТАСТИЧЕСКОЕ И ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ
1
Наследие братьев Стругацких в советской и, шире, русской литературе занимает одно из важных и особенных мест. Творчество Аркадия Натановича и Бориса Натановича – это работа в определенных временных социальных и политических условиях. Фантастам было в каком-то смысле позволено больше, чем обычным прозаикам. К ним зачастую относились как к сказочникам, сочиняющим небылицы для особого круга любителей. Многие фантасты этим пользовались для завуалированного выражения острой социально-политической и культурной проблематики времени. Однако, глубоких писателей с философским идейным наполнением таких как Ефремов, Лем, Шекли, Азимов и многих других волновали глубинные фундаментальные вопросы бытия. В первом ряду здесь и Стругацкие.
Сколько же фантастического в книгах писателей? Фантастичны как правило сюжеты, реже – герои, почти всегда атмосфера повествования. Бывает и так, что сверхъестественное постепенно заползает в абсолютно нормальный банальный советский быт как, например, в повести «За миллиард лет до конца света».
За редким исключением («Отягощенные злом») фантастические события как правило не обрушиваются на читателя. Они дозируются и имеют свою логику. Один раз допущенные, они потом будут развиваться по обычным законам посюстороннего мира. Фантастическое – это именно допущенное в творчестве Стругацких. Оно, если так можно выразиться о книгах признанных фантастов, вторично. Нарисовать неизведанные миры, чудовищ, диковинные обстоятельства, происшествия, ввести фантастических героев – все это делается в железной логике человеческих представлений и обстоятельств.
2
В раннем своем творчестве братья увлекались еще приключенческой фантастикой, но довольно быстро от нее отошли. Уже цикл «Мир Полудня» представляет собой вдумчивую концепцию общества будущего. «Далекая Радуга» дает нам, в целом, оптимистическую его картину.
На планете, объятой научно-исследовательским куражом в очередной раз формируется некая «волна». На этот раз она глобальна и пройдет по всему и вся на планете. Как спасти и кого можно спасти, встают вопросы? На корабле Горбовского спасают, конечно, детей.
Казалось бы, показаны исключительно фантастические события, но именно они дают стимул абстрактно поразмышлять над разными проявлениями человека и общества. Предательство и трусость высветляет данная критическая ситуация. Некоторые поддаются панике. Кто-то подозрительно спокоен. Весь спектр морально-нравственных коллизий проявила эта, на первый взгляд фантастическая ситуация. Фантастическое используется писателями для диалога с читателем. В тексте нет упоения описанием вымышленных пространств, сил, миров и героев. Фантастическое здесь поставлено на службу гуманистическому.
Цикл «Мир Полудня» содержит много оптимистических надежд на общество победившего коммунизма. Однако, справедливости ради нужно отметить, что уж братьями Стругацкими были осознаваемы все недостатки диктатуры пролетариата, воинственный дух ленинизма и сталинских репрессий, всеобщего страха, а также разруха, голод, война… Скорее не коммунизм мыслился ими, а общество «человека воспитанного», который братской взаимовыручкой и сплочением преодолевает все проблемы. Человек идеализируется.
Научно-технический прогресс таит в себе не только огромные возможности, но и неизведанные опасности. Контакты с иными цивилизациями также неоднозначны. Полезны ли они для иных миров? Нужны ли они человечеству? Не являются ли разные миры на разных планетах несоприкасающимися и ничем не могущими помочь друг другу замкнутыми системами?
3
Чем ближе к последним своим книгам оказываются Стругацкие, тем больше пессимизма в их фантастике.
Трилогия о Каммерере начинается повестью «Обитаемый остров». Там поначалу наивный «зеленый» еще исследователь чужих миров Максим с широкой улыбкой смотрит на чужеземцев, пытается их изучить и понять. Далее он ведет себя как прогрессор и грубой силой резко меняет уклад жизни целой страны. Фантастическое здесь лишь в названиях, именах, предпосылках. Внимательному читателю сразу будет понятна жесткая сатира писателей на советскую действительность 60-70-х годов XX века. Но мы можем экстраполировать «функционал» этой антиутопии и на другие страны, эпохи, цивилизации. Высокая степень универсализации идей текстов Стругацких – их важнейшая сильная сторона. Под «Страну Отцов» можно подставлять любую диктатуру из учебника истории и получать поразительные сходства.
«Жук в муравейнике» вторая часть трилогии и фантастического здесь совсем немного. На первый план выходит трагедия искаженной, насильно измененной жизни Льва Обалкина. Загадка обстоятельств его экзистенциальной драмы так и остается неразрешенной. Фантастические обстоятельства (возвращение с другой планеты), имена («Щёкн»), животные («голованы»), планеты («Саракш»), профессии («прогрессор») предстают лишь сюжетными рамками, берегами, внутри которых течет извилистая и самому ему непонятная жизнь Обалкина. Остаться человеком или стать человеком, если им не являешься, цель повествования писателей.
В «Волны гасят ветер» окончательно кристаллизуется негативное отношение к прогрессорству как феномену. Тойво Глумов занят поиском «прогрессоров» внутри человеческого общества. Вся мощь писательского гения и лаконичность художественных образов братьев направлена здесь на утверждение гипотезы размежевания людей и Странников. С момента Большого Откровения (обнаружения люденов и их деятельности на Земле) в книге утверждается дихотомия большинства обычных людей и люденов, которые могут лишь «играть» в людей, находиться на их «уровне», а на самом деле являются абсолютно другими существами с другим метаболизмом, целями и ценностями. Фантастические события предлагают нам поразмыслить над вполне реальной проблемой разделения обществ. Если оно и не делится так явно именно на две и именно неравные части, то сегрегация и/или диверсификация как таковая объективно существует и нарастает.
Меморандум Бромберга – лаконичное и важнейшее заявление Стругацких о путях будущей эволюции («эволюции планируемой и управляемой»). И здесь также фантастические «Странники» и многое другое лишь рамка, красочная и увлекательная обертка предложенных к осмыслению тезисов. Кто-то выбирает и «воспитывает» определенных людей под определенные цели и задачи. Они не афишируют, но, с определенного момента, и не скрывают своей деятельности. Они поощряют в своих рядах волонтеров «доброхотов».
И, самое главное, эти «метогомы» сами не едины в своих целях и задачах. Разнятся их методы и в практике «приобщения». Максим Каммерер и Тойво Глумов методично вычисляют «Институт Чудаков», в котором под руководством Ильи Логовенко отбирают подходящих для инициации кандидатов. Однако, есть и другая скрытная группа «люденов». Она не чурается наводить ужас и групповые галлюцинации на экипажи космических кораблей (синдром «пингвина»), экспериментировать с китообразными (в следствие чего они погибают), насылать неизведанных и «невозможных» по данным современной науки «биоэмбрионов», а также присутствовать на встрече членов Всемирного Совета с Логовенко и стирать части аудиозаписи встречи. На лицо группа лиц, игнорирующих все «человеческие» этические нормы и правила ради поставленных целей. «Места встречи и время теперь определяем не мы», скажет об этой ситуации Каммерер.
4
Нельзя не отметить высоту художественной выразительности Стругацких. Как увлекательно, методично и заботливо они выписывают обстоятельства действий, линии сюжетов, миры и их героев.
«Мир Полудня» солнечный и оптимистичный, однако задающий важные вопросы. Герои натыкаются на неразрешимые загадки. Например, дюжину эмбрионов неизвестно кем, когда и для чего оставленных («Жук в муравейнике»). Или население загубленной планеты, внезапно пропавшее, видимо спасенное «Странниками». Неожиданно и столкновение с «люденами». Внезапный крутой поворот сюжета всегда тщательно спланирован писателями, подчинен той же всеобщей логике развития.
Образы диковинных планет типа «Саракш» или животных, на нем обитаемых – гигантских пауков, все это важнейшие опорные точки повествования. Миры дальних обитаемых или необитаемых планет заботливо выписаны, так же как, к примеру, «фукамизация» в «Волны гасят ветер». Детализация, кристаллизация фантастических элементов важна для погружения читателя в фантастический мир, чтобы сформировать мотивационно-психологические стимулы инопланетных героев и объяснить их. Эффект «погружения» наиважнейший у Стругацких.