Юрий Мори – Обычное зло (страница 55)
– Умрет же он, Одинец… – безнадежно и очень тихо сказала ему в спину мать Данилы. Парнишка уже не хрипел, вообще не издавал никаких звуков, только хлюпало что-то, двигалось в раздавленной груди.
– Не знаю, – ответил Григорьич. Аккуратно положил Данилу на выехавшую из трубы полосу каталки, задвинул ее на место, точно пряча умирающего. Пробежался пальцами по кнопкам. Двадцать лет накопления… Да и хрен с ними!
Установка взвыла, как будто распиливая там, внутри, маленькое тело. Лариска бросилась было к Григорьичу, но он ткнул ее кулаком в подбородок. Женщина отлетела к стеллажу, обрушивая на пол инструменты, зацепила локтем и вывернула на пол ящик с транзисторами, рассыпавшихся кучей мертвых коричневых жуков.
Установка вошла в максимальный режим, внутри мерно щелкали реле, запахло озоном как возле работающего на пределе принтера.
– Не лезь! – рявкнул Григорьич. – Один шанс, дура!
На суету пришел Шаврик, против обыкновения сунулся в сарай и застыл у входа, таинственно отсвечивая блеклыми голубыми глазами. Установка теперь кряхтела и позвякивала, запах усилился. Весь мир был пропитан озоном. Кот тряхнул усами и чихнул.
– Ну а как ты хотел? – спросил хозяин. – Технология, брат. Электричество!
Из трубы послышался протяжный стон. Что бы там ни происходило, Данила точно не умер. Если уж Шаврика вылечил, то теперь и вовсе хорошо все будет.
А что еще надо-то, если вдуматься?
Лариска закусила губу, до крови, так что зубы окрасились алым, но под руку больше не лезла. Григорьич мельком глянул на нее и сказал на всякий случай:
– Скорую-то вызови. Я сам не знаю, хватит мощности или нет.
Он потянулся словно кот, разминая мышцы. Аж свело все от напряжения, но это ничего, это пройдет. И… награды, пожалуй, стоит иногда надевать.
За дело они. Заслужил все-таки.
– Яблоньку мою не трогайте, все равно не спилю, – сказал он весело. – Поняла?
Звездочет
Жили да были… Нет, это банально! Они и сейчас в полном здравии, прошедшее время в данном случае ни к чему. Давайте лучше так: в одном городе, построенном задолго до рождения звездочета Крамера, на площади перед ратушей давеча произошел необычный инцидент. Скажем прямо, скандал. Участники его, вольные и невольные, потом рассказывали разное.
На следующее утро, конечно, потому как ночью спать надо. По возможности.
Старый пекарь Томас, седой и важный, весь будто присыпанный навсегда въевшейся мукой, говорил так:
– Я видел всякое. Восход второго солнца, прибытие в город каравана с волшебными шарами. Я помню даже выступление фокусника без лица – того, что появляется у нас раз в столетие и танцует чечетку на чаше фонтана. Но такого, как вчера – никогда не было!
Томас после этих слов пригладил бородку клинышком, с которой он больше походил на профессора, а не на пекаря:
– На площади мне и делать-то было нечего, своих забот хватает, но… Вышел полюбоваться фонтаном, посмотреть на забавных туристов из других стран – они смешные, эти люди. Возможно, выпить бокал лимонада у тетушки Бромелии, изготовленного по старинному рецепту. Но не успел… Этот, эта…
– Кот! – перебила его та самая тетушка Бромелия. Сама себя она не считала пожилой солидной дамой, оставаясь в душе девчонкой. Вот и сейчас подпрыгивала и махала руками, но шестьдесят семь лет, но седые букли и лишний вес… – Там был кот с мольбертом! Я фраппирована до сих пор!
Остальные свидетели происшествия зашумели, перебивая друг друга. Детский сад, а не горожане…
– Кот с цветными усами!
– Ростом с человека!!!
– …на задних лапах и в берете!
– А потом по всему городу, по всему… И скрежет!
– У меня скисла вечерняя роса…
Слегка ошалев от шума, бургомистр, пытавшийся выяснить подробности, прокашлялся и властно заявил:
– Тих-х-хо!
В молодости он служил командиром кавалерийской сотни, а там без хорошо поставленного голоса – никуда. У разбойников от его крика сабли из рук выпадали, глаза закатывались, а чахлые пустынные лошаденки, на которых скакали дети окрестностей, валились с копыт. Ненадолго, но качественно.
Именно поэтому все затихли, а Томас продолжал:
– Именно так, спасибо, Бромелия. Этот кот вышел почти на центр площади, спасибо, в фонтан не полез, поставил свою деревянную штуковину на брусчатку, раскрыл и достал кисти.
– Он действительно был в берете? – потише, но звучно уточнил бургомистр.
– Так точно, с пером. Хотя больше одежды не наблюдалось. Серый полосатый зверь, но большущий… А усы были лиловые, цвета спелых слив. Подозрительное животное, клянусь большой печью и негасимым огнем!
Томас в юности служил под началом бургомистра и теперь невольно вытянулся во фрунт. Казалось, дай ему саблю и коня, он и сейчас, несмотря на радикулит и утренний кашель, поскачет… Впрочем, мы отвлеклись.
– Дальше!
Томас сгорбился, словно вспомнил о почтенном возрасте:
– Он смотрел на ратушу, благослови ее Создатель, а рисовал нечто неподобающее. Эдакую гусеницу, если вы представите себе оное насекомое из металла. Странно и страшно это выглядело, господа! Чистый монстр!
– Позовите сюда советника Крамера, – велел бургомистр.
– Звездочета! Звездочета к шефу! – пронеслось по толпе вокруг. Один из мальчишек сорвался с места и, звонко шлепая босыми пятками по брусчатке, умчался прочь. Иногда он высоко подпрыгивал, и пара следующих шагов приходилась на воздух. Что-то невидимое мягко пружинило под загорелыми ногами гонца. Впрочем, никого это не удивляло.
Город был наполнен чудесами как только что открытая бочка – вином. Все давно привыкли, удивляло только, что мальчишка не пробежал весь путь по воздуху. Но… Молодой еще, научится.
– А дальше эта нарисованная штука, это чудовище будто ожило. Заворочалось на холсте, начало вылезать наружу, командир… тьфу, господин бургомистр! Простите, привычка.
– И вылезло! Как из тюбика выдавили! – заорал кто-то в толпе, но бургомистр властно махнул рукой: тише, мол.
– Ну да, – немного сбившись, подтвердил Томас. – Как выдавили. Картина-то была – тьфу! Не больше подвального окошка. А монстр вылез и словно раздулся. И лязгал, Создатель, как он лязгал! Паровая машина старика Румео так не шумела, уж я-то помню. И как она рассыпалась – тоже не забыл.
– А потом? – нетерпеливо спросил бургомистр, наклонив лысую голову и глядя на Томаса из-под кустистых бровей. – Куда оно двинулось потом?
– Да вокруг фонтана проползло. И все длиннее, и все толще становилось. И шума больше, по камням скрежетало – жуть!
Томас невольно глянул на извилистые полосы, прочерченные на брусчатке. Бургомистр уже успел их осмотреть, но выводов пока не сделал.
– И уползло по улице Спящих Сов, к рынку. Дальше я не видел, командир. Другие расскажут.
Подробности сыпались из толпы обрывисто, целым ворохом, но бургомистр – потому он и занимал эту должность три десятка лет – легко собирал в голове цельную картину из отдельных слов.
Длинная металлическая (да-да, это подтверждали все, нашлись смельчаки постучать по бокам кулаками!) штуковина ползала по городу всю ночь, время от времени останавливаясь словно для отдыха. Лязгала. Осматривалась вокруг тремя глазами на толстых отростках, венчавших голову. Бубнила и гудела, но, впрочем, неразборчиво. Ничего связного от нее никто не слышал. Кроме царапин на камнях – ну, тяжелая она, ясно, никакого ущерба. Если только разбудила кого.
– Кстати, а кот? – поинтересовался бургомистр у Бромелии. – Который в берете?
– Делся куда-то. Ни его, ни мольберта. Тут такая была суета, что не до кота, – немедля откликнулась торговка лимонадом. Потом щелкнула пальцами и в руках у окружающих возникли холодные запотевшие бокалы, в которых играл пузырьками ее товар:
– Угощайтесь! А то в горле пересохло.
Бургомистр поблагодарил: самое время выпить, это она права. Провел рукой над бокалом, добавив в состав любимого клубничного джина.
– Кремер идет! Звездочет! – зашумели с краю толпы, расходясь, создавая проход к бургомистру. – Теперь все выяснится!
Советник был худой как щепка. Ростом мал, возрастом неясен. Закутанный в длинный плащ темно-синего бархата, расшитый звездами, из–под которого снизу виднелись носки мягких сапог. На голове чалма – такие носил он и тот самый редко появлявшийся фокусник, у остальных горожан сооружение из ткани как-то не прижилось. Зато гулким голосом, если постарается, не уступал бургомистру. Вот и сейчас – как в трубу произнес.
– И где? – оглянувшись по сторонам, спросил Крамер.
Томас кашлянул, открыл было рот, но захлопнул: а ведь и верно – где эта штуковина, предмет всех утренних волнений? В наличии нет.
– Где-то в городе, советник, – спокойно произнес бургомистр. – Найдите, вы же – знаток неясного. Выясните. Разберитесь. По возможности удалите куда-нибудь, хотя бы за городскую стену, слишком много шума от этой… Этого… Работайте, даю вам любые полномочия.
Крамер кивнул и, подметая полой плаща мостовую, молча пошел прочь. Только успевшая сгрудиться толпа горожан освободила ему дорогу. За ним – из любопытства – увязался только один мальчишка, тот самый, что сбегал за ним по приказу бургомистра. Остальные остались на площади, радуясь бесплатному лимонаду и освежающим брызгам, которые легкий ветерок время от времени приносил из струй фонтана.
– Иди молча, Альба, мне надо подумать, – только и сказал ему Крамер. Мальчишка удивился, что советнику знакомо его имя, но вежливо промолчал. Прогонит еще, а ведь затевалось нечто интересное!