Юрий Милославский – Скопус. Антология поэзии и прозы (страница 49)

Любовь моя,            свеча моя,                      дотла, До основанья, кажется, сгорела, Но мне твоя улыбка так мила, Люблю иль нет, кому какое дело, Я все перемешаю — сон и явь, Реальность с вымыслом,                 как на твоих картинах. Ты — здесь,           я — там.              И как нам знать, кто прав? И две свечи на разных двух каминах. Седьмой свечи          последний тихий свет, Как долго он не гас,               и до сих пор он дышит… Теперь прощай.              Меняться толку нет. Не мы творим.              За нас судьба все пишет.

Григорий Люксембург

Молочник

Утром добрый молочник Бьет монетой в окно, Как в пустой колокольчик, Не звеневший давно. Бородатый и старый, Улыбается всем, Он и в долг отпускает И живет только тем. Не ворует, не просит, Не разводит водой, Сколько дашь, столько бросит В кошелек голубой. Он уходит и тает. Тут же ахнет петух, И собака залает На прохожих старух.

1963 г.

Новгородские колокола

По ком звонят колокола? Что может с нами приключиться? Но только знаю: не со зла Идет на исповедь убийца. Я слышу звон: дурной монах Крадется дальними дворами, Он любит женили, как монарх, Он смотрит Божьими глазами. Уходит из-под ног земля, Плывет на чьих-то теплых спинах, И, словно тонущий в трясине, Бьет день и ночь в колокола.

1968 г.

Ужин у ребе

После молитвы о хлебе Слаще селедка и лук. Кто научил тебя, ребе, В тесто замешивать звук? Будто не ест, а целует Белых картофелин снег: Что он у Бога ворует, Этот смешной человек? То задыхается в споре, То прикоснется к вину,