Юрий Милославский – Скопус. Антология поэзии и прозы (страница 50)

Ребе копается в торе, Пальцы макает в слюну. Он и старик и ребенок — Рыжебородый аскет, Ребе, зачем вам приемник И электрический свет? Ребе, ташкентский мессия, Школьный учитель, пророк… Это не Рим, а Россия. Это не дьявол, а Бог.

Ташкент, 1971 г.

Евреи

Гасят страсть и зажигают свечи. Бог един — и нет других богов. И глаза без устали калечат Копьями остроконечных слов. Азбука искателей разгадки, Миру нужен твой лукавый плен. После пыток, как напиток сладкий, Ты стекаешь каплями со стен. И в глаза, как в высохшие лужи, Брызнет с книг кровинка торжества, А на утро всех тоска задушит Черными перчатками вдовства.

1971 г.

Осень

Горим, горим в осенних красках! Какая зрелость! Раз в году Случается такая встряска И на бумаге, и в саду. Как после длительной осады Повержен город и сожжен, И бродят женщины по саду, Который так незащищен. И лишь одна белье стирает, Зачем-то простыни синит, Как будто ничего не знает, Как будто город не горит.

1971 г.

Похороны

Вот стол: на нем лежал мертвец Уже таинственный и тихий. Он был хозяевам отец И жил, как будто, буз шумихи. А за сараем на ремне Скулила молодая сука. Лежало тело на столе Без права голоса и звука. На кухне мальчик ел арбуз, Играла музыка некстати, Снимая с сердца тяжкий груз, И кто-то плакал на кровати. Сломалась ножка у стола, Когда с него снимали тело. А рядом девочка спала И просыпаться не хотела.

1971 г.

Содом

Зачем я здесь, в чужом печальном доме, Пытаюсь детство выбросить в окно. Как праведнику ангелы в Содоме, Мне говорят: — Тебе спастись дано! Вот я иду по улицам Содома. Мне кажется, что он не так уж плох. И только в ожидании погрома