Не все, однако, это правильно понимают, потому и переводят вместо «первеё» (что вообще не требует никакого перевода) как «первым»: «Кто в Киеве стал первым княжить». То есть: «Кто был первым киевским князем» – вот и весь, дескать, вопрос. Ничего подобного! Казалось бы, нейтральный Несторов вопрос: «Кто в Киеве нача первее княжити» [именно так!!] – имеет важнейший (хотя и скрытый) политический смысл и подразумевает окончание: «Кто в Киеве начал раньше княжить, чем в каком-то там Новгороде, то есть бывшем Словенске Великом» [просто было две Руси – южная и северная, так вот Нестор писал настоящую историю южной Руси!]. Потому-то и повторено ещё раз почти дословно начальное утверждение, которое так и хочется прочитать: «Сейчас я вам разъясню, „откуда Русская земля стала есть“ – „Отсюда, из Киева она стала есть, и ниоткуда более“!» [Нестор на этом и делал акцент, раз начал с этого заявления, но фальсификатор ПВЛ Сильвестр, связав род Владимира Мономаха с рюриковичами, перенёс начало Руси на север, в Новгород, подробнее см. раздел III далее.]
Кстати, Киев поминается только в Лаврентьевском списке Несторовой «Повести». В Ипатьевской летописи начертано безо всякого упоминания Киева: «…Откуда есть пошла Руская земля, стала есть, и кто в ней почалъ первее княжити» [такой разнобой свидетельствует о фальсификации источника]. А Аскольд и Дир именуются здесь первыми киевскими князьями [эти князья далеко не первые, киевская династия князей велась от настоящего князя Кия, который стал править в Киеве с 431 года после смерти своего отца Орея]. Но, во-первых, это позднейшая приписка (она сделана перед Несторовым текстом), а, во-вторых, не меняет главной политической цели киевского летописания – доказать первенство Киева и его властителей на Русской земле и замолчать имена древних русских правителей – Словена и Руса [на самом деле и они не были первыми, см. «Сказы Захарихи», где упоминается русское племя Русов при переселении их под руководством царя Сварога (в последующем один из верховных Богов Русов) с затонувшей земли, коей являлась Арктида, на материк (в Евразию), что по нашему предположению произошло в 75 тыс. до н.э.].
Из всего вышесказанного становится понятным также и то на первый взгляд странное обстоятельство, почему «Сказание о Словене и Русе» мощным рукописным потоком вошло в обиход русской жизни, начиная только с XVII века. Почему так произошло – догадаться в общем тоже не трудно. В 1613 году на Земском соборе в Москве царём был избран Михаил Федорович Романов – представитель новой династии, правившей в России до 1917 года. Род Рюрика угас, и можно было уже не опасаться преследований и репрессалий за пропаганду крамольных сочинений, опровергающих официальную (в прошлом) точку зрения [похоже на правду]. ещё недавно за подобное вольнодумство можно было попасть на плаху или на дыбу, лишиться языка (чтобы не болтал) и глаз (чтобы не читал).
Уместно провести и такую аналогию. Как расправлялись с инакомыслием, скажем, во времена Ивана III, свидетельствует тот урок, который преподал государь всея Руси [вот, именно Руси, никакой России не было] новгородцам, наглядно продемонстрировав отношение власть предержащих ко всякому вольнодумству. Когда многих православных жителей Великого Новгорода попутал бес и они в массовом порядке вдруг вознамерились принять иудейское вероисповедание (так называемая «ересь жидовствующих»), царь не стал дожидаться конца этой странной истории и задушил ересь в колыбели: многих её приверженцев заживо сожгли в срубах, остальных люто пытали, заставляя отречься от крамольных идей, затем отправили в ссылку.
В дальнейшем также мало что изменилось. Официозная история всегда защищалась всеми доступными властям способами [это точно]. Любые посягательства на канонизированную точку зрения и отклонения от установленного шаблона беспощадно подавлялись. Разве не приговорил сенат к публичному сожжению уже в XVIII веке трагедию Якова Княжнина (1742—1791) «Вадим»? А почему? В первую очередь потому, что скупые сведения Никоновской (Патриаршей) летописи о восстании новгородцев во главе с Вадимом Храбрым против Рюрика и его семьи противоречили официальным придворным установкам [самое интересное то, что никакого восстания в Новгороде не было, Вадимир (Вадим Храбрый по летописям) был законным князем Новгорода, который сел там на княжение по завещанию деда Гостомысла, а вот Рюрик нарушил это самое завещание и убил своего двоюродного брата, насильственно захватив власть в Новгородской Руси, которая существовала с 365 года]. И так было всегда – вплоть до наших дней… [Что же не так с нашим историками, получается, что они все больны, если не видят бревна в собственном глазу?]
Воистину «Сказание о Словене и Русе» [почему только оно? А про Влескнигу, и другие источник почему-то не упоминается, как-то непоследовательно] должно стать одним из самых знаменитых произведений отечественной литературы – пока же оно знаменито только тем, что известно узкому кругу скептически настроенных специалистов и неизвестно широкому кругу читателей. Восстановление попранной истины – неотложное требование нынешнего дня [совершенно верно, только речь надо вести не только о Сказании, но и о других аутентичных источниках: Влескниге, Будинском Изборнике, Сказах Захарихи и др.]!
Устные исторические свидетельства о стародавних временах (или, как их называл Пушкин, «преданья старины глубокой»), наподобие «Сказания о Словене и Русе», существовали у большинства славянских народов. Постепенно они стали записываться и включаться в хроники и летописные своды, призванные осветить историю того или иного народа, так казать ab ovo («от яйца»), то есть с исходного момента его зарождения. Безусловно, со временем устные этногенетические сказания такого рода не столько обрастали баснословными подробностями [в основном так и было, когда стали выделяться отдельные рода из единого племени Русов, см. примеры от Дёмина ниже], сколько, наоборот, упрощались и превращались в устойчивые мифологемы. Сказанное относится и к праотцам-прародителям [только вот, к сожалению для Дёмина, Русский народ гораздо древнее Словена и Руса34!]
Например, в уже упоминавшейся «Великопольской хронике», составленной на основе древних устных первоисточников (наиболее ранний список её латиноязычного текста относится к ХV веку) о происхождении трех братских славянских народов говорится следующее: «В древних книгах пишут, что Паннония [Придунайская историческая область, в настоящее время в основном относящаяся к территории Венгрии. – В.Д.] является матерью и прародительницей всех славянских народов [неверно], «Пан» же, согласно толкованию греков и славян, это тот, «кто всем владеет». <…> Все господа называются «Пан», вожди же войска называются «воеводами»; эти паннонцы, названные так от «Пан», как говорят, ведут своё происхождение от Яна, потомка Яфета [неверное понимание древней истории]. Из них первым, как утверждают, был этот могучий Нимрод [библейский великан, инициатор строительства Вавилонской башни. – В.Д.], который впервые стал покорять людей, братьев своих и подчинять своему господству.
Итак, от этих паннонцев родились три брата, сыновья Пана, владыки паннонцев, из которых первенец имел имя Лех, второй – Рус, третий – Чех [просто басня, не имеющая ничего общего с реалиями древности]. Эти трое, умножась в роде, владели тремя королевствами: лехитов, русских и чехов… <…> У славян существует большое разнообразие в языках и в то же время они понимают друг друга, хотя в некоторых словах и в их произношении существуют, по-видимому, кое-какие различия. Языки эти берут начало от одного отца Слава [ещё один праотец! – В.Д., (что совершенно неверно)], откуда и славяне [очередная басня]. Они и до сих пор не перестают пользоваться этим именем, например, Томислав, Станислав, Янислав, Венцеслав и др. Утверждают, что от этого Слава произошёл Нимрод. Нимрод по-славянски означает Немержа, что и понимается по-славянски как «Не мир»…»
Аналогичные сведения можно найти и у других авторов – в частности, у чешских хронистов. В ряде хроник указано и направление, откуда прибыли праотцы. Это – Балканы, точнее – Хорватия [опять басня]. В любом случае юг, а не север. Первоначальные миграции нерасчлененных индоевропейцев и прапредков славян происходили значительно раньше и в дошедших до нас письменных летописных источниках не отражены (за исключением библейской мифологемы послепотопного расселения народов [вот, опять выделение библейских мифов?]).
Видим, что В. Н. Дёмин вроде как шёл в правильном направлении в поиске истоков предков Русского народа, и опирался он вроде как на верные источники, но результаты его исследований, в том числе и непонятные ссылки на библию, отразили не совсем корректное понимание им древних реалий и как следствие истинной истории древней Руси. Как было на самом деле обозначим в разделе VII данной главы (см. также главы 2 и 3).
II. О Повести временных лет
В. Н. Дёмин в своей работе «Русь летописная» высказал много критических замечаний по действующей версии истории России. Чем интересна эта работа? В ней обозначены и выделены узловые моменты нашей древней истории, которые однозначно свидетельствуют о ложности академической версии истории. В. Дёмин был очень близок к истине в своих выводах, но ему не хватило исторических фактов, чтобы окончательно раскритиковать те догмы, которые существуют уже более 200 лет в русской истории. В данном разделе мы попытаемся связать аргументы и выводы В. Дёмина с имеющимся фактическим материалом, в частности в «Будинском Изборнике»35.
