Дальше – больше: поскольку в «Повести времённых лет» варяги сближались с русью («…Зваху тьи варязи русь», – говорит Нестор [не Нестор, а Сильвестр]), постольку и этноним «русь» первоначально относился к какому-то германоязычному скандинавскому племени, а ни к какому не славянскому [на самом деле русскому]. Что-либо более абсурдное, полагает В. Н. Дёмин, за триста лет существования русской историографии трудно было придумать [верная оценка ситуации]. Летописцы до такой глупости не додумались; они вслед за Нестором писали только то, что было на самом деле: варяги – это русь, и от них пошло название (прозвася) Русская земля [Дёмин не разобрался в сути вопроса: Русская земля прозвалась от народа русы, который существовал задолго до появление варягов, т.к. был одним из первых народов зародившейся Белой расы на севере Евразии]. Что сие означает? Только то, что написано: варяги были русскими [нет не так, варяги были Русами, а не русскими, а это две большие разницы]. Какие бы то ни было скандинавские викинги здесь ни при чем [именно так]. И говорили варяги по-русски или почти что по-русски [скорее всего, почти по-русски]. Почему до сих пор и не выявлено, и не зафиксировано ни одного варяжского слова? Ответ более чем прост: какой-то варяжской лексики не было в принципе, ибо варяжский язык мало чем отличался от русского [именно так].
Посудите сами: «Мы – от рода русского послы и купцы, Ивор, посол Игоря, великого князя русского, и общие послы: Вуефаст от Святослава, сына Игоря; Искусеви от княгини Ольги; Слуды от Игоря, племянник Игорев; Улеб от Володислава; Каницар от Педславы; Шихберн Сфандр от жены Улеба; Прастен Тудоров; Либиар Фастов; Грим Сфирьков, Прастен Акун, племянник Игорев; Кары Тудков; Каршев Тудоров; Егри Евлисков; Воист Войков; Истр Аминодов; Прастен Бернов; Ятвяг Гунарев; Шибрид Алдан; … посланные от Игоря, великого князя русского, и от всякого княжья, и от всех людей Русской земли. И им поручено возобновить старый мир, нарушенный уже много лет ненавидящим добро и враждолюбцем дьяволом, и утвердить любовь между греками и русскими…» Обратите внимание, сколько раз в первом абзаце (а всего в договоре их 23) повторено в разных вариантах слово «русский». Сие, надо полагать, точнейшим образом соответствовало реальному положению дел: варяги считали себя такими же русскими [комм. см. выше], как и днепровские или новгородские славяне [днепровские и новгородские люди были русами, «славяне» выдуманный наукой народ, который никогда не существовал, поэтому-то «академики» и не могут до сих пор найти прародину этих «славян»40]. О том же свидетельствует и исходная формула договора: «Мы – от рода русского…»
Добавляем к мнению Дёмина следующее: варягами назывались Русы, жившие по всему поморью (южному берегу Балтики), в том числе варяги-русы на Полабии – ободриты (откуда родом Рюрик), варяги-руги на острове Рюген – ругии (кем был Олег по рождению). В целом же надо сказать, что Варяг – это наёмный воин, охранник. «Варяг» не есть название какого-то народа, это название профессии – от «вара» – «охрана», «стража».
В Лаврентьевской летописи, если читать по оригиналу, а не по «уточнённому» (то есть по подправленному) тексту, сказано: «И от техъ прозвася Руская земля ноугородьци ти суть людье ноугородьци от рода варяжьска · преже бо беша словени». Написано, естественно, без пробелов и заглавных букв, только в одном месте «цельнолитая» строка разбита разделительной точкой. Исключительно важное свидетельство, но на него историки почему-то внимания не обращают [ортодоксам это было просто не нужно]. А зря! Здесь ведь чёрным по белому прописано: род варяжский изначально был славянским, и варяги вместе с новгородцами говорили на русском языке! Ибо в противном случае получится, что население Великого Новгорода (оно ведь «от рода варяжского») и до призвания Рюрика, и в дальнейшем, надо полагать, пользовалось одним из скандинавских языков (если, конечно, придерживаться тупиковой формулы «варяги = скандинавы»). Абсурд? В самом деле – другого слова не подберёшь! [Таковы наши «академики» от истории и в целом историческая наука!]
Почему Нестор-летописец, перечисляя через запятую «потомство Иафетово»: варяги, шведы, норвеги, готы, русь, англы, галичане, волохи, римляне, немцы, венецианцы и прочие, – не объявляет варягов шведами или норвегами (хотя в летописном перечне они названы раньше руси) и не утверждает, что варяги говорили по-шведски или по-норвежски? Да потому, что для русского летописца, как и для всех русских людей той эпохи, было абсолютно ясно: варяги – никакие не шведы и не норвеги, а такие же русские [нет, Русы], как они сами, – коль скоро даже переводчиков для общения не требовалось. Но то, что было самоочевидным ещё в XII веке для Нестора и его современников, впоследствии оказалось камнем преткновения [это можно и нужно назвать по-другому: это откровенное вранье ради антирусских целей] для большинства исследователей «Повести временных лет».
Выводы В. Дёмина полностью подтверждаются сведениями из Будинского Изборника. Летописные варяги не были норманнами (норвежцами, шведами, датчанами), а были варягами-русами, которые с незапамятных времён жили бок о бок с Русью Словенской и были им родственны. Отсюда следует и наличие у них одного и того же языка, что свидетельствуется ненужностью переводчиков при их общении и отсутствием каких-либо оставшихся следов варяжских слов в русском языке.
Но главный интерес, конечно, представляет смысл вышеприведённой сакраментальной фразы, на которой споткнулась не одна сотня великих и мелких историков и которая сделалась отправным пунктом бесславной норманской теории. Тезис о прозвании Русской земли вмещает очень ёмкую и исключительно важную информацию. Во-первых, «от тех» относится не к варягам вообще, а к братьям Рюрику, Синеусу и Трувору, о которых речь идёт в предыдущем предложении (слово «варяг (ов)» добавили позднее, и оно существенно изменило смысл всего сказанного) [Дёмин не разобрался опять: суть то совсем в другом, Русь родилась значительно раньше и прозвалась от народа Русов, первых, практически, людей Белой расы человечества].
Во-вторых, Рюрик и его братья назвали Русской землёй не всю, так сказать, будущую Россию, а в первую очередь отнесли к ней новгородцев, жителей Новгорода [во как, вот и доказательство непонимания Дёминым реалий; а первая Киевская Русь как же, которая начала существовать с 431 года, её кто назвал Русью?], то есть нового города, построенного на месте старого Словенска, первой русской столицы [я бы не был столь категоричен в отношении первой столицы, ведь мы многого ещё не знаем, вернее, знаем, что русы жили в Причерноморье 20 тыс. лет назад (Влескнига); русы переселились в Евразию предположительно в 75 тыс. до н.э. (Сказы Захарихи) и т.д.], находившейся тут же поблизости на Волхове и названной так по имени князя Словена. Потому-то и потребовалось уточнить, кем теперь стали [неужели] новгородцы, которые «прежде бо беша словени» [да не уточнение это, а фальсификация того, что словени стали Русью, хотя Новгородская Русь, именно Русь с последним её князем Вадимиром (Вадим Храбрый), которого убил Рюрик, существовала с 365 года!41], то есть являлись жителями (населением) города Словенска.
В-третьих, ключевым во всей разбираемой фразе является упоминание не о прежнем прозвании новгородцев – «словени», то есть «жители Словенска», а о том, что они являются соплеменниками варягов («ти суть людье ноугородьци от рода варяжьска»). Другими словами, если рассуждать, так сказать, «от противного», получается, что и сами варяги, и Рюрик с братьями были обыкновенными русскими людьми [Русами, русскими они не были] (хоть и жили в Заморье) и говорили на обычном русском языке [на его наречии], а не на каком-либо из скандинавских. В противном случае получится, что на норвежском, шведском или датском языке говорили новгородцы, ибо были они, как и Рюрикова семья, «от рода варяжська».
Самое главное, что текст Нестора о призвании варяжских князей не совпадает в Лаврентьевской и Ипатьевской летописях [именно так и проявляет себя фальсификат]. Не менее любопытен данный отрывок и в факсимиле Радзивиловской летописи, где соответствующий 8-й лист (с четырьмя миниатюрами на аверсе и на реверсе) является самым зачитанным – с текстом частично вообще утраченным, оборванным по краям и замусоленным от прикосновений пальцев тех, кто пытался разгадать тайну первой царской династии Рюриковичей. Вот как звучит знаменитый сакраментальный фрагмент в передаче Ипатьевской летописи (точнее – по Ипатьевскому списку «Повести временных лет»): «В год 6370 (862). И изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть, и не было среди них правды, и встал род на род, и была у них усобица, и стали воевать друг с другом. И сказали: «Поищем сами себе князя, который бы владел нами и рядил по ряду и по закону». Пошли за море к варягам, к руси [никто варягов не призывал, князь Гостомысл послал ободритам грамоту со своим завещанием, где Рюрику, как среднему внуку Гостомысла, и только ему одному из братьев, отдавался городок Ладога на княжение, т. е. Рюрику досталось некое наследство как и другим потомкам Гостомысла на Руси; отмечаем, что Ладога уже существовала к тому времени, Рюрик ничего не строил].
