Юрий Макс Лебедев – Дождь идет (страница 7)

Стрельцов в этот момент как-то резко сгорбился, как крючок, будто его дрыном огрели по спине.

– Тогда я пойду, – промямлил он, но в дверях оглянулся. – А можно?

Павел Степанович просительно кивнул в сторону стола.

– Телефончик внуку поиграться?

Чижова, не колеблясь, мотнула головой отрицательно.

– Не положено.

Когда она осталась одна, ей стало так неудобно перед коллегой. До боли в селезенке. Тем более нога ее непроизвольно наткнулась под столом на электрическую плитку, которую принес ей Стрельцов.

– Так крючок появился или нет? – через время к ней снова заглянула в кабинет очередная милиционерша.

–– Нет! – гаркнула Юля, окончательно потеряв благодушное рабочее настроение.

Отдельный кабинет не спасал от бесцеремонности некоторых сослуживцев. Личные апартаменты становятся крепостью лишь у того хозяина, реноме которого заставляет других шарахаться не только от него самого, но и от двери, за которой он восседает. Юлин статус пока что не имел такого веса. К ней и рыжий таракан мог войти без стука. Нарабатывать авторитет, когда тебя сняли со старшей группы, не дав пробыть там и дня, стало очень проблематично.

«Ладно, – решила она. – Сегодня пойду домой, а завтра к Селезневу. Пусть дает конкретное задание».

Когда Чижова вышла в коридор и стала запирать дверь в кабинет, то услышала у себя за спиной уже осточертевший ей вопрос:

– Вы передали крючку, чтобы он ко мне зашел?

Повернувшись, она увидела Зиночку, старшего эксперта. Она дернулась было нахамить в ответ, но вовремя сдержалась.

– Я не знаю кто это, – почти процедила она сквозь зубы.

– Не знаете? – Зиночка улыбнулась такой подленькой улыбкой, которую не смогла бы повторить даже великая лицедейка Кейт Бланшетт. – Значит, у вас все впереди, – бросила она напоследок загадочную фразу и грациозно продолжила свой путь по коридору.

Чижова с горькой завистью посмотрела вслед мадам, уже имеющей великий авторитет в этом учреждении. Окончательно ее душевное состояние подкосил дождь, который пустился, лишь только она шагнула на улицу. Пришлось пережидать под козырьком главного входа. Она чувствовала, что в этот момент напоминает собачонку в подворотне, но мокнуть, чтобы превратиться в еще более облезлую псину, никак не хотела. Она перебралась в тамбур, но и там выглядела не лучше. Тут она вспомнила, что опять забыла электрическую плитку и рванула обратно в свой кабинет. На обратном пути со стороны окошка дежурного она услышала контрольный в голову дебильным вопросом.

– Лиза, крючка не видела?

– Он, скорее всего, в кабинете у этой новенькой фифы. Фамилия ее как-то на «ж».

– За нее взялся?

– Не осадой, так измором…

Дальше Юля не стала прислушиваться и ожогом выскочила на улицу. Обсуждение ее личности было не совсем понятным, но неказистое словечко «фифа» больно обожгло слух.

– Ну что, Чижик, полетаем, – прошептала она сама себе, передвигаясь, как сомнамбула. – Лишь бы крылышки не намокли.

Дождь, как будто прочувствовав ее состояние, смилостивился и стих.

По возвращению в общагу ее аховое настроение не исчезло. Оно впилось в душу женщины мерзкими когтями. Муж Николай какого-то дьявола, опять оказался дома раньше нее. Она не понимала: радоваться этому или нет. Особенно сейчас, когда между ними действует договор: в семейных разговорах о делах ни слова. При их работе не сразу и сообразишь, на какую тему затеять беседу нейтрального содержания.

– Дождь уже не идет, – доложила она.

– Я в курсе, – ответил он без эмоций, лежа на кровати в одежде.

За это прегрешение следовало бы сделать ему нагоняй, но непонятная жалость к супругу вспенилась с глубин ее души.

– Я электрическую плитку достала. Подключишь?

– Разве это сложно? Сунь вилку в розетку.

– Ладно, – снова не стала злиться Юля.

– Я там пельменей купил. Сваришь?

– Конечно, сварю. Разве это сложно. Бросить пельмени в кастрюлю и все.

Тут же она осознала, что простотой в этом мероприятии совсем и не пахнет.

– А кастрюли у нас, оказывается, нет. Может, в чайнике попробовать?

– А что же тебе кастрюлю на службе не выдали? Кабинет выделили, уголовное дело поручили, электрическую плитку подогнали, а кастрюлю забыли. Как так? Полетаеву, этому бабнику, до конца не угодила?

Женщина поняла, что мужчина ее мечты сегодня опять не в духе, но продолжала стойко держаться миротворческой позиции, пустившись в нудные пояснения:

– Дело у меня забрали, а плитку мне одолжил капитан Стрельцов. По-дружески…

– Стрельцов? – вскинулся муж еще резче. – Про него говорят, что он тоже еще тот «ходок».

– И откуда тебе все известно? Ты же в прокуратуре служишь подальше от меня.

‒ Вот именно служба у меня такая: за вами мусорами наблюдать. Чтобы вы там не расслаблялись.

– А Селезнева из вашей конторы знаешь?

– Ты под него попала, что ли? Тот еще пропойца и юбочник. То-то я слышу: запашок от тебя соответствующий. Хорошо начинаете сотрудничество. Такими темпами вы с ним горы свернете. Всех мафиози пересажаете.

Юля, наконец, не выдержала и грохнула чайник, в который хотела набрать воды, об пол и легла на свою кровать, тоже не раздеваясь.

– Вари сам свои пельмени! – гаркнула она, отворачиваясь к стенке.

В ее мозгу все мысли клокотали лишь об одном: стоило ли менять место жительства, если семейные терки продолжаются.

– Мы же договорились о службе ни слова! – взвизгнула она на секунду развернувшись. – В том числе и о сотрудниках!

– Хорошо! Я понял! – сдался Николай. – Я понял, что дождь уже не идет. Будем говорить исключительно о погоде.

Николай встал на ноги и поднял чайник. Это Юля поняла по лязгу металлической крышки. Затем до нее донеслось бульканье жидкости из большой бутылки. Это был ее личный запас питьевой воды, она опять терпеливо промолчала. Затем чайник стал шумно закипать, и эти звуки окончательно усыпили женщину с расшатанным душевным состоянием.

Проснулась она уже не от звуков. Разбудили ее не уши, а ноздри. Комната наполнилась едким запахом дыма. Пришлось в спешном порядке протирать глаза. Задействовать, так сказать, третий парный орган. Источник гари в таком маленьком замкнутом помещении долго искать не пришлось. Горели пельмени в чайнике на электрической плитке. Кашевар мужского рода преспокойно спал, пуская пузыри. Управившись с пожарными делами, Юля открыла форточку и глянула на своего сожителя почти без тени осуждения.

– И все-таки я люблю этого мерзавца, – прошептала она.

Пельмени она спасла почти в самом начале их аутодафе, так что выбрасывать их не стала, а вывалила в одноразовую тарелку, которая завалялась у них на столе по какому-то случаю. Чайник пошла вымывать на общую кухню. Пересилила себя, пока муж дрыхнет. Бессонница сподвигла ее даже на первое посещение комендантского душа. Ей там очень даже понравилось. Стоя под приятными ласковыми струями воды, она позволила себе умиротвориться и повысить оценку собственного существования ближе к троечке.

Следующий отход ко сну она совершила уже по-настоящему, раздевшись и укрывшись одеялом.

День в новой ипостаси

По причине полноценного сна после принятия расслабляющего душа пробудилась Чижова позже супруга. Николай уже был при параде и уминал свои чумазые пельмени. Юле показалось, что очень даже с удовольствием.

– Тебе оставить? – позаботился он о жене.

– Нет. Ешь своих негритят сам.

Николай хохотнул.

– Десять негритят могу все-таки зарезервировать.

– Я не Агата Кристи, – Юля осталась непреклонной. – И эти десять несчастных тестообразных погорельца не совершали никаких преступлений, чтобы им мстить.

Коля снова расхохотался ерничанью супруги.

– Что так рано, – поинтересовалась она уже без шуток.

– Мы же договорились! – сразу вскинулся мужчина. – Делами не интересоваться.

– Может, ты к любовнице идешь? – с болью в голосе ляпнула женщина.

‒ Это ты к чему сейчас такую гадость изрыгнула? – муж взвился еще больше.