Юрий Макс Лебедев – Дождь идет (страница 4)

Крыша на этом здании была такая же, как и на предыдущем: плоская, покрыта рубероидом, только сильнее замусоренная.

– Смотрите! Даже антенну завалили, – встретил их возмущенным криком телевизионный страдалец.

– У него хулиганы кабель оборвали, – пояснила Чижова участковому, который был еще не в курсе местных событий.

Сидоркин взял в руки кусок кабеля и попробовал его на прочность.

– Что ты несешь! – набросился милиционер на мужчину. – Попробуй его разорви!

– У меня там счалка внизу была. Мне с крыши до второго этажа кабеля не хватило, пришлось соединение ставить, – быстро оправдался местный абориген.

– А от самой антенны он что, не оторвался? – не сбавил напора участковый. – Там соединение плевое.

– Я там на трубу узлом кабель накинул для прочности, – мужчина показал свою страховочную заморочку. – Узел не поддался, а сама труба, на которой антенна, согнулась. Видите! Тянули мощно!

– И сдался им твой кабель. На металл обжечь, так с него доход коту на один зуб. На пачку «Вискаса».

Чижова и тут сначала выглянул вниз, затем прошлась по крыше.

– Смотрите! – позвал ее участковый, указывая на кучу битого кирпича, сваленного у самого парапета. – Телефон!

– Остановитесь! – Чижова интуитивно пресекла быструю реакцию Сидоркина поднять обнаруженную вещь.

Она снова достала из сумочки полиэтиленовый пакетик и, стараясь не прикасаться пальцами, вложила в него находку. Местный гражданин с завистью поглядывал в их сторону. Мобильные телефоны на тот период времени были еще редкостью и завидным приобретением для любого счастливца. На обратном пути Сидоркин рванул вперед, чтобы опуститься первым. Он уже по пояс нырнул в люк, когда Юля остановила его.

– Пойдемте чердак осмотрим.

Не дожидаясь его полноценного возвращения, она поспешила отдалиться. Чтобы передвигаться по чердаку, требовалось принять полусогнутую позицию. Юле это сделать было проще, а вот участковому пришлось пострадать. Пытаясь догнать начальницу, он пару раз трахнулся головой в перекрытие и отчаянно матерился.

– Смотрите: какое-то лежбище, – указала Чижова на груду старых вещей, намощенную в одном из углов, чтобы хоть как-то оправдать задержку со спуском из чердачного помещения.

– Если люк запирается, то этой постели сто лет, – пренебрежительно фыркнул молодой милиционер. – Лежит тут еще с тех времен, когда в стране полный бардак был.

– Пощупайте, – предложила ему следовательница. – Голубиный кал еще свежий.

Пока Сидоркин ощупывал вонючую берлогу, женщина резко покинула это место и уже через минуту благополучно спускалась с чердака.

Стрельцов ждал их внизу, у подъезда.

– Квартиры я обошел, – доложил он. – Как и следовало ожидать, ничего интересного.

– А кафе? – вспомнила Чижова о своем первом задании для ветерана.

– Сторожа ночного в этом заведении нет по штату, – доложил он. – Вчера там отмечали день рождение какой-то девахи. Данные я записал. Остальных посетителей определить будет сложнее. Только со слов именинницы.

– Ясно, – резко оборвала его Чижова, но тут же смягчилась. – Вот этим и займетесь, Павел Степанович. Я имею ввиду день рожденья. Может, кто из гостей до ночи тут загулял. Заодно и по неохваченным квартирам пройдитесь, – тут она осеклась, вспомнив про ноги несчастного, и сочувственно добавила: – Не торопясь.

Она смолкла, изображая глубокую задумчивость.

– У меня машина, – догадался о причине ее замешательства более опытный капитан. – Что в управление?

– Да, – кивнула она.

Машина оказалась под стать хозяину. Потрепанные жигули красного цвета.

– О! Красный барон, – хохотнул присоединившийся к ним Сидоркин. – Степанович, ты на ней, как сам Рихтгофен.

– Я скорее Маресьев, – кивнул Стрельцов на свои ноги.

Чижова не поняла, в чем заключался этот мужской юмор, и поспешила усесться на переднее сиденье. Сначала лишь частично. Оставив ноги на улице, она принялась очищать свою обувь от голубиного помета. Один туфель от неловкого резкого движения отскочил на метр от женщины.

– Не хотите мне присунуть? – спросила она у Сидоркина, лукаво улыбаясь.

– Что? – растерянно переспросил тот.

– Присунуть, говорю, вас не затруднит. Туфель мой ко мне поближе.

Участковый, наконец, уразумел, что от него требуется, и подтолкнул своей ногой обувку поближе к хозяйке. Понял он и другое.

– А подслушивать нехорошо, глубокоуважаемая.

– В другой раз обсуждайте мою личность не здесь, а где-нибудь за кружкой пива. Да и то в полголоса. Такой вам мой совет. Поехали, Павел Степанович.

Бравого участкового высадили раньше. Дальше атмосфера в салоне старенькой семерки немного размягчилась. Все-таки Стрельцов вел себя не столь строптиво, как участковый, только советы давал молодому пошленькие. Но на этот счет у Чижовой уже давно сложился стиль поведения. Особи сильного пола они хоть и в форме, и на страже закона, но все равно мужланы. Приходится приспосабливаться и на сочувствие с их стороны не рассчитывать.

– Что вас в общаге поселили? – нарушил молчание Стрельцов.

Вопрос капитана прозвучал именно, как сочувствие, но в данной ситуации какое-то спонтанное. Может, совесть хотел подчистить, сожалея о своих наставлениях Сидоркину. Юля в ответ лишь кивнула.

– Хотите, я вам электрическую плитку подгоню. Нам с женой она без надобности в кладовке место занимает.

– Вы и об этом догадались, – заметила Чижова уже с меньшим раздражением и тут ее понесло. – Я Коле говорю… Это муж мой Николай. Не буду я на общей кухне готовить. Никогда. Категорично. Мы же менты, мусора. Нам там в суп не только окурок бросят втихаря или плюнут, но и трусы грязные в борщ сунут. Для навара…

Стрельцов хихикнул.

– Я же и говорю: плитка вам нужна.

Чижова резко стухла, как свечка на сквозняке, и смолкла. Недовольная нахлынувшей откровенностью, больше не произнесла ни слова до самого управления. Капитан тоже рулил молча, время от времени тяжело вздыхая.

Чижова отправила помощника к экспертам сдать обнаруженный на крыше телефон на обследование. Пакетики со жвачкой и лепестками роз пока придержала. Сама же вознамерилась в своем маленьком, но индивидуальном кабинетике основательно заняться бумажной работой по оформлению начатого дела, но буквально через четверть часа от организаторского дела ее отвлекла более активная движуха. Первым вернулся Стрельцов с докладом от кинологов. Ищейка вывела к конкретной квартире. Там проживала некая старушка, и ее уже привезли на опознание жертвы. У бабушки имелась внучка, которая на данный момент пропала из поля зрения. Тут же вихрем влетел Полетаев, оправдывая свою крылатую фамилию. Завидев его, Чижова подхватилась:

– Я в морг на опознание, Эдуард Борисович!

– Туда Стрельцов пусть отправляется, а мы с вами побеседуем.

Завидев, что женщина сразу набычилась, поспешил уточнить:

– По делу побеседуем. Конкретно и с расстановкой.

Нетерпеливо подождав, пока неуклюжий Павел Степанович покинет кабинет, Полетаев ухватил второй стул и подставил к сидящей Юле вплотную с правого бока. Быстро упав на него своими пухлыми ягодицами, он заблокировал пространство вокруг подчиненной. За левым плечом Юлин отход подпирала стена. Впереди – стол. Она откровенно поежилась, но отодвигаться было некуда.

– Итак, – начал начальник многозначительно, – задача вам ясна, я надеюсь.

– В общих чертах, – промямлила Юлия.

– Здесь конкретная ситуация. В первую очередь вывод: убийство или несчастный случай. Убийство передадим прокуратуре, тем более жертва – малолетка. Соответствующие законы вы знаете, я надеюсь.

– Надо дождаться медицинской экспертизы, – неохотно ответила Чижова. – Там видно будет.

Ее бесило, что она даже трупа не видела, а еще и на опознание не попала.

– Я надеюсь, первые выводы у вас уже проклюнулись?

Полетаев доверительно положил свою руку на спину подчиненной, точно на застежку бюстгальтера. Лицо Юли перекосило. Все-таки решение отдалиться от мужа в служебное время оказалось рискованным мероприятием.

– Эдуард Борисович, – женщина подскочила на ноги, тем самым сбросив мужскую руку со своей спины, – собака…

– Кто собака? – вскинулся майор.

– Собака, – со сталью в голосе повторила Чижова. – вывела точно на место проживания жертвы.

– Ах, вы об этом, Юленька! – Полетаев сразу размягчился. – Уже известны результаты опознания?

– Я надеюсь…

– Что? – майор почему-то снова взъярился и не дал ей договорить. – В наших органах не надеждами нужно оперировать, а реальными фактами. Особенно вам, новому лицу в нашем коллективе. А надеяться – это моя прерогатива.

Майор тоже поднялся на ноги и раздраженно ударил кулаком о ладонь другой руки.