Юрий Макс Лебедев – Дождь идет (страница 14)

– Я тоже был на таком же мероприятии, но глаза там не заливал. Кстати, тебя видел. Ты двигалась к нашей похоронной процессии. Что у вас там мало наливали? У нас решила добавить?

– У вас в прокуратуре все такие глазастые?

– Нет, только один Селезнев. И глазастый, и с обонянием. Рюмку за версту чует. Еще и помощницу-собутыльницу нашел себе на радость.

Юля устало села на кровать и почти простонала:

– Боже! Последнее время мы постоянно скандалим.

– Потому что голодные!

Муж все-таки взял кастрюлю и покинул комнату.

Юля первым делом переоделась и отправилась принять свой обособленный душ. На данный момент хоть какая-то приятная отдушина. Проходя мимо кухни, она заметила, что ее Коля стоит у плиты и беседует с какой-то девицей при том очень даже живенько. Ее покоробило, но в душе она с толкнулась с еще большим деморализующим фактом. В передней комнатке-раздевалке на скамейке сидела голышом худосочная девица лет двадцати. В душевой тоже кто-то уже плескался. По одежде на вешалке Юля определила, что там Элеонора Ивановна. Девица прикрылась полотенцем и пропищала в свое оправдание:

– Я на вахте заснула ночью.

– Слащева! Вера! – раздался зычный зов из душевой. – Заходи!

Юля поспешила ретироваться. На обратном пути она констатировала, что картина в кухне не изменилась. Только голая нога девицы высунулась из-под халата до самой ляжки, а Колина улыбка стала еще шире. Юлю передернуло еще раз.

По возвращению в комнату, она решила подвергнуть экспресс ревизии содержимое своей сумочки. Надобность в этом мероприятии, конечно же, назрела, но по большому счету, главной ее целью являлось отвлечься и успокоить волну душевного возмущения. Детский телефон с заключением экспертизы и книжку, взятую на прокат у Худого, она положила в тумбочку. Мельком взглянув на обложку, она поняла, что в глазах паренька теперь будет выглядеть глупо. «Вязание» гласило название книги. Чуть ниже в скобках добавка «часть №6».

«Придется теперь прикидываться любительницей рукоделия», – без особого энтузиазма прикинула она пунктик своих будущих планов.

Трусики, брошенные с крыши, Юля развернула и понюхала. Вроде свежие. Размер почти детский. Вдоль верхней резинки она заметила вышитые нитками буквы. «Н. Базанова». Улика оказалась конкретная.

Вернулся Николай и поставил на стол кастрюлю, из-под крышки которой валил пар.

– Супец – класс, – доложил он с сияющим лицом. – Но с пельменями.

– Что там за шмара с тобой зубки свои сахарные сушила?

‒ Это Маринка – соседка по этажу. И почему сразу шмара? Очень хорошая отзывчивая девушка. Вот ложки нам одолжила и специй в суп.

Коля достал из кармана два столовых прибора.

– Почему не три? – съязвила Юля. – А сама Марина чем хлебать будет?

– Она у себя в комнате будет это делать. У нее муж есть.

Николай отошел к окну, где на подоконнике лежала пачка салфеток, чтобы протереть ложки. Он стал, на свою беду, к супруге спиной. Юля, не соображая, зачем она это делает, взяла и бросила в кастрюлю трусы, которые держала в руках.

– На, – Николай протянул ей одну из протертых ложек – я добрый. Угощаю.

Юля покорно взяла, но пустить в ход свой столовый инструмент не спешила.

– Тарелок нет. Давай прямо из кастрюли, – предложил мужчина.

– Давай, – его коварная супруга наигранно облизнулась.

Первым же гребком он подцепил бельевую добавку к супу. Его шок был ужасен. Держа выловленные трусы на ложке, как свернувшуюся в клубок гремучую змею, он с великой предосторожностью отнес их подальше от обеденного стола и бросил на пол. Они шмякнулись грязным дискредитирующим пятном на имидже жильцов местной коммуны.

– Ну, козлы, – прошипел он не хуже той самой змеи.

Юля с трудом прятала торжествующую улыбку.

– Зря ты так. Твоя соседка Маринка действительно очень отзывчивая девушка. Понимает, что хороший суп без навара – это пустая похлебка для бездомных.

С этими словами она смело запустила свою ложку в кастрюлю и отправила в свой рот парочку пельменей.

– Ты что? Совсем!

Николай хотел было броситься к жене, но его тут же вырвало, и он метнулся в секционный туалет.

– Тебе что, не противно?

– Меня Селезнев научил пренебрегать ложной брезгливостью, а он твой коллега по службе. При том старший по званию. Ты с него пример должен брать.

– А ты не должна жрать эту гадость!

Николай решительно подхватил кастрюлю и выбросил ее в окно.

– Коленька, в окна ничего выбрасывать нельзя по закону, который ты поставлен охранять. А ты ведешь себя, как Денис Кораблев с манной кашей. Тем более кастрюли с горячими пельменями – это гораздо серьезней. Я не удивлюсь, если завтра там внизу мы обнаружим труп безвинно пострадавшего гражданина.

– Хватит паясничать! – взорвался муж.

Он резко рухнул на свою кровать и схватился руками за голову, как будто прикрывал уши.

– В этой общаге точно с голоду загнешься или умом тронешься!

– На, подкрепись, – Юля миролюбиво протянула ему остаток своего пирожка. – На данный момент наша доля питаться по поминам.

– И по помойкам. Не иначе.

Юля посчитала события вечера исчерпанными, разделась и легла спать, сразу же отвернувшись к стенке. Среди ночи она проснулась от какого-то шума. Прислушавшись, она определила плеск. Повернула голову и увидела мужа, который копошился в ведре с водой. По всей видимости, стирал.

– Эй! Ночной енот полоскун, лунатизм одолел?

– Трусы стираю, которые из супа. Я на них чью-то фамилию рассмотрел.

– Действительно, глазастый сотрудник прокуратуры.

– Теперь от меня этот шутник не уйдет. Я ему покажу.

– Мои бы лучше постирал.

Юля стащила с себя свои трусишки и бросила их Николаю. Тот не успел вовремя среагировать, и они зависли у него на голове.

– Остальные там, в пакете, за шкафом, – подсказала она, зевнув в последний перед сном раз.

День без белья

(сумасбродный)

Ночью, в состоянии полусна, она не особо осмысленно воспринимала собственные поступки, но утром ей стало отчаянно стыдно. Мужа тогда, во время своего случайного пробуждения, она, можно было считать, унизила.

Осторожно приоткрыв глаза, Юля окинула взглядом комнату и обнаружила Николая уже почти собранным. Следовало сказать некие теплые слова в компенсацию за свою ночную выходку, но ее противный язычок вновь родил очередную колкость:

– Что так рано? Голод гонит в путь? Думаешь: ноги накормят, как волка?

– Позорного? – супруг усугубил ее издевку до самой неприглядной стадии.

– А! Поняла: с утра пораньше свое расследование в общежитие провернешь о великом преступлении на кухне!

– Видно будет, – отмахнулся Николай, причесываясь у зеркала. – Работы у меня и на службе хватает.

– О службе ни слова! – рявкнула Юля и мгновенно, чисто по-женски, сменила тему. – Где же твои постирушки? Там кроме твоей улики и мое пикантное имущество.

– На балконе.

– Принеси, пожалуйста.

– «Пожалуйста» на хлеб не намажешь.

– Особенно если этого самого хлеба нет в наличие.

Коля все-таки сходил на балкон, но вернулся оттуда чернее тучи грозовой.

‒ Вот! Любуйся! – швырнул он ей на кровать ее белье.