Юрий Макс Лебедев – Дождь идет (страница 13)

– В КПЗ?

– Пока следуйте за мной.

Они вышли на улицу.

– Эта скамейка? – указала следователь. – Где жвачка? Нужно зафиксировать акт преступления.

Лысый, если только это действительно был он, ухмыльнулся уже не так беззаботно, но, наклонившись, указал куда надо. Наличие жвачки несколько обескуражило Юлю, но она решила не терять марку. К тому времени запас пакетиков заметно истощился, и чтобы добраться до очередного на самом дне, ей пришлось вынуть чуть ли не половину содержимого сумочки и разложить на скамье. С великой показной предосторожностью она перенесла резиновый комочек в свой контейнер для улик.

– А присутствие понятых? – паренек проявил юридическую подкованность.

На удачу Чижовой на противоположной скамейке сидели две старушки, которые с присущим такой категории граждан любопытством наблюдали за всем происходящим.

– Граждане, – обратилась к ним Юля, показав удостоверение, – вы согласны поприсутствовать в качестве понятых?

Старушенции закивали головами, отчаянно тараща глаза. Следователь села на скамейку, достала чистые бланки и принялась исполнять свои служебные обязанности.

«В добавок к детскому телефону еще этот документ по изъятию жвачки», – с дрожью представила она реакцию коллег, но остановиться уже не могла.

Парень наконец-то потерял дар своей находчивой речи. Завершив свою писанину, следователь поднесла составленную бумагу сначала на подпись старушкам. Те поставили свои автографы с трепетом, а скорее дрожью в руках.

– А что ему за это будет? – полюбопытствовала одна из них.

– Суд решит.

Чижова приняла такой суровый вид, который только могла выжать из своих артистических способностей.

– Теперь ты.

Дошла очередь и до самого главного преступника.

– Где?

– А вот, – подсказала парню Юля. – против своей фамилии Лысый. Я ведь правильно записала?

Паренек попал в ярко заметный ступор, не в силах сориентироваться: плакать ему или смеяться.

– Что неужели твой товарищ, давая мне адрес друга, ошибся? Попутал или обманул? Последнее не дай бог. А то его тоже придется привлечь к уголовной ответственности за дачу ложных показаний. А теперь садись, поговорим по существу.

Чижова умышленно сделала такой резкий переход, чтобы окончательно сбить своего растерявшегося подопечного с толку. Тот чуть не сел сверху на выложенные женщиной вещи из сумочки: пакетики с женскими трусами, недоеденным поминальным пирожком, книжкой от Худого. Лысый взял все это в руки, намереваясь переложить в другое место.

– Эй! Поосторожнее с уликами. Я сегодня поработала на славу.

Парень вернул Юле ее имущество, но пакет с трусами почему-то переложил в другую сторону.

– Тот пакет тоже верните на базу, уважаемый, – заметила его намерения бдительный следователь. – Что это тебя так заинтересовал предмет женского гардероба? Фетишист, что ли?

Это был последний гвоздь, вбитый в уже и так предельно шаткое состояние подопытного кролика.

– Вы дружили с Еленой Новиковой? Я расследую причину ее смерти.

– Так, шапочно.

– Кстати, какие жвачки ты предпочитаешь?

Лысый подхватился на ноги, чтоб залезть в карман своих джинсов. Он так резко выхватил оттуда пакетик с резиновыми конфетками Dirol, что следом вывалилась и связка ключей, плюхнувшись под ноги Чижовой. Она подняла их, но сразу же передать владельцу резко передумала. Ее чрезвычайно заинтересовали два пришпиленных вместо брелка алюминиевых диска. На одном из них было выбито слово «Лысый», а на другом – «Дождь».

– Говоришь шапочно? – торжественно продемонстрировала она свою разоблачающую находку.

Лысый совсем поник и опустил голову почти точно, как и Худой.

– А почему Лысый? Снова пресловутый Димочка пофантазировал?

– Вы и об этом знаете?

Вид Лысого в этот момент соответствовал приговоренному к расстрелу.

– Ладно, – смилостивилась женщина. – Детально поговорим в другой раз.

А пока завершающий на сегодня вопрос. Охарактеризуй свою подружку, – на слове «подружка» она сделала акцентированный нажим, – одним словом.

– Отчаянная, – оперативность ответов неожиданно вернулась к почти уже распотрошенному юному индивидууму. – А еще чудная немножко.

– Ударение на «у» или «а», – уточнила дотошная следовательница.

– «А».

– А где ты был в тот день?

– Вы же сказали, что предыдущий вопрос – последний.

– И все же.

– Разве она погибла днем? Ночью я спал.

– Откуда такая информация? О времени смерти?

– Все говорят. На похоронах слышал.

– Еще тебе придется одарить меня адресом кого-нибудь из своих друзей, – она снова заглянула в блокнот. – Ну, например, этой девочки Ксены.

– Ни за что! – Лысый аж подпрыгнул. – Чтобы она меня убила потом!

У Юли от такой реакции парня сердце трепыхнулось в груди. Настолько неожиданно он подскочил.

– Адрес Сополи могу дать, – предложил Лысый более спокойно.

– Сопли? Этот не убьет?

Лысый, потупив взгляд, промолчал. На том разговор закончился.

По дороге домой Чижова размышляла о прожитом дне. Ничто ее не радовало. Она пришла к выводу, что занимается сущей ерундой, не имеющей никакого отношения к преступлению. Дружили ребята с жертвой или нет, какое это имеет значение! В час ночи они все были дома. Юлю злило, что на новом месте службы ее подставили, как лохушку. Поручили заниматься этим детским садом. Она пыталась настроить себя на позитивный лад, выискивая хоть какие-то плюсы от своей деятельности. Единственным дивидендом она определила развитие собственной наблюдательности и улучшение навыков ведения допросов, хоть и в форме доверительной беседы. Чтобы подтвердить хотя бы самой себе, что это так и есть, она стала скрупулезно анализировать свою сегодняшнюю деятельность с разных ракурсов. И снова перед нею всплыли неутешительные выводы. Развитие наблюдательности – курам на смех. Анализ получаемой информации, как отражение в кривом зеркале. Толстый почему-то оказывается худым, а лохматый – лысым. Единственное достижение – алюминиевые брелки с прозвищами.

«Но почему? – вдруг кольнуло у нее в мозгу. – У Лысого оказалось два металлических диска? Второй с именем Дождь. Почему не Худой, не Ксена или этот сопливый, а именно Дождь? У Лысого с этой девочкой были какие-то особенные отношения? Странно. К тому же, почему Лысый появление Чижовой назвал оперативным. Притом с удивлением. Ну не из-за жвачки, в самом деле! Неожиданный визит представителя власти не удивил его, и это подозрительный факт. Хотя после смерти подружки появление следователя событие как раз ожидаемое. Чижова, наоборот, затянула с ним, а не действовала, по мнению Лысого, «оперативненько».

Внезапно злость на саму себя и всемирную несправедливость вскипела в глубине ее души с новой силой. Селезнев преспокойненько найдет убийцу или грабителя, а она так и будет ковыряться в этих лабиринтах полудетской психологии и в результате станет на голову ниже от Николая. Хотя она и так физиологически меньше ростом от своего мужчины, но ведь соперничество между ними по другому поводу. Нет, как любящая женщина, она в принципе не против быть ниже него и душой и телом, но корень зла в том, что именно он, самец инициатор этого нелицеприятного «социалистического соревнования». А значит, что она никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах этому дураку не уступит.

«Чтоб ему…» – она в сердцах хотела пожелать ему кучу гадостей, но вслух прошептала совсем другое:

– Вагон здоровья.

Домой она явилась в прескверном настроении. Супруг встретил ее с кастрюлей в руках.

‒ Вот, купил по случаю, – бодро доложил он. – А где электроплитка?

– Отдала назад. Ты же стал подозревать, что я заработала ее своим телом.

– Я такого не говорил. Не утрируй. Бери тогда кастрюлю и дуй на кухню. Свари что-нибудь.

– Сам иди. Вари свои пельмени. Я тебе уже заявляла, что на этой бомжатской кашеварне ноги моей не будет. Никогда.

– Так что, будем с голоду пухнуть?

– Теперь ты не утрируй. Нам предложили пожить здесь кратковременно, пока подыщут более подходящее жилье. Потерпим.

– Конечно, ты есть не хочешь. Вон опять запашок. Хорошо службу тянете. Бурлаки отдыхают! С картины маслом!

– Я на поминках была сегодня.